Страшилка

"Знайте все, что если я мертва - я рада, я надеюсь на это. Мне действительно, наверное, оказалась не по зубам эта жизнь. И это не всего лишь моя прихоть. Уже много лет назад ко мне пришла эта мысль, мама. Мысль о самоубийстве. Это было еще, наверное, в пятом классе. Я никогда никому не рассказывала, как мне было плохо, ужасно плохо на душе. Когда меня душили слезы, всем родственникам я улыбалась, лишь бы не показать, какие у меня проблемы. Я рыдала ночью в подушку. Мама, ты не видела этого. Не видела никогда. Я не хотела, чтобы ты знала, чтобы ты тоже меня презирала и считала слабой, никчемной... Я хотела всегда быть в твоих глазах той, какой ты хотела бы меня видеть. Но у меня никогда не получалось это. Ты всегда знала, что я просто антипод всем твоим желаниям. Тебе бы хотелось, что бы я была веселой, общительной, но на самом деле я просто тряпка. Я никогда не говорила ни тебе, никому вообще, что у меня нет друзей, что в классе меня просто никто не замечает. Сколько я не пыталась себя взбодрить, хоть как-то себя пересилить, найти друзей как все рушилось. Это мой ужасный характер. На меня вечно смотрели как на психбольную. Я думаю у меня действительно было какое-то психическое расстройство. У всех были друзья или хотя бы приятели, но у меня никого, никого кроме того плюшевого Михи, помнишь? Ты сама мне его подарила, когда мне было лет 7. И с тех пор я с ним не расставалась. Мамочка, как же мне было больно смотреть, когда все вокруг общались, смеялись, жили, а я будто смотрела на эту жизнь через стекло... Я видела всех, но меня не видел никто. Я пыталась это изменить. Я думала, если я начну все с чистого листа, я буду такой, как все. У меня тоже появиться лучший друг, мое имя будут знать, на меня не будут смотреть, как на "странную" девочку. Ты знаешь, я пыталась. Честно пыталась. Я меняла школы, я старалась найти общий язык со всеми, но все равно, где бы я не была... Это словно проклятье какое-то. Я всегда была одна и ничего не могла с этим сделать. Мамочка, только ты меня тогда спасала... Я знала, что ты любишь меня. И когда ты была рядом со мной, мне становилось легче, я забывала кто я на самом деле. Но потом... Что-то изменилось... У тебя появился сын, у меня брат. И ты в открытую стала мне говорить что его ты любишь больше меня. Я конечно все понимала. Он ведь маленький и к тому же совершенно не такой как я. Когда он вырастет, он обязательно будет тебя радовать. Я его тоже очень люблю. На твоем месте я бы тоже любила его больше, чем меня. Но я была слишком одинока, у меня была только ты, но и ты отстранилась от меня за эти последние годы. Эти ссоры между нами... Прости меня. Просто я всегда была на нервах и не чувствовала от тебя поддержки, в которой так нуждалась. И именно от тебя, мама, мне не хватало той любви, лишь она меня спасала и мне становилось легче. С каждым годом мои надежды на жизнь все убавлялись. Просто я наивно полагала, что эта ужасная замкнутость в себе пройдет с годами, но вот мне уже 17, в моем возрасте все гуляют, смеются, а я словно моральный инвалид, социопат, просто... просто урод какой-то! Сижу дома и единственное, что помогало забыться, это - музыка. На тебя мама, я уже давно не рассчитывала. Мы и виделись то с тобой только раза три в неделю, потому что я уже жила у бабушки. Ты легко это переживешь теперь, поверь.

"Внимание, из лаборатории под городом вырвался опасный вирус Н-135р. Первые десять часов вирус развивается в водной среде, а затем начинает передаваться воздушно капельным путем. Всему гражданскому населению приказывается в срочном порядке прибыть на эвакуационные точки до 18:30, в 19:00 город будет оцеплен на неопределенный срок. Тем, кто не успел на эвакуацию советуется запастись продуктами и водой. Затем перекрыть воду и газ. Окна и двери заклеить скотчем и занавесить плотной тканью. Вентиляцию завесить. Двери никому не открывать и на просьбы дать еды или воды не откликаться. Места расположения эвакуационных точек: улица Васи..."

Радиоприемник зашипел и замолчал. Глупость. Никто тогда не спасся. Никому не помогло это послание. Точки эвакуации разбомбили первыми. Затем с карты города исчезли торговые центры, площадь, аэропорт. Затем город оцепили. Правительство решило, легче обречь город на смерть, чем искать лекарство. Мы, Жители города, оказались отрезаны от всего мира. Один на один со страшной чумой. Меня зовут Александр. И я научился жить по новым правилам...

Я вжался в стену, стараясь слиться с ней. Стекла затрудняли обзор, но и так была видна фигура, рыскающая в коридоре. Это был человек. Он на ощупь пробирался по коридору страшно хрипя. Трудно поверить, что этот чертов вирус сотворил с людьми. Сначала у зараженного повышалась температура, потом все его тело покрывалось язвами и гнойниками. Глаза слезились, а затем слипались под тяжестью гноя. Горло сжимало так. Что каждый вдох давался боем, а вместо слов вырывалось лишь сипение. Я старался дышать через раз. Слишком хорошо я знаю, что такое рана чумного.

- Не стоит убегать, - спокойно сказал он, - ты ведь знаешь, что не уйдешь. Так почему же не пропустить этот момент?
Лида поднялась на ноги и уставилась на мужчину.
- Ну вот, - проговорил Чёрное солнце, опустив руку, - так-то лучше.
Однако Лидия не собиралась сдаваться. Она рванула в сторону моста, подальше от него.
- Зря, - нахмурился Чёрное солнце.
Когда Лида повернулась, задыхаясь от бега, она поняла, что мужчина куда-то исчез и остановилась.
- Я пришёл помочь тебе, - послышался его голос.
Он доносился отовсюду. Он звучал в голове, в мыслях, громыхал как гром над городом.
- Это ты виноват во всём, - прошептала Лида.
- Не спорю, вина моя есть, но только самую малость.
Лидия обернулась и увидела Чёрное солнце. Он стоял, опёршись о столб, внимательно разглядывая свои ногти. Вскоре он соизволил посмотреть на Лиду и улыбнулся. Чёрное Солнце подошёл, заправил прядь её волос за ушко и вздохнул:
- Бедная-бедная девочка. В коме, на грани смерти, без отца...
- Что? Что значит "без отца"?
- Он мёртв. Не выдержал стресса и откинул коньки. Ты ведь знаешь, что у него очень слабое сердце, - сказал он и, наклонившись к её уху, шепотом добавил. - Было.
Чёрное солнце спрятал руки в карманы и внимательно посмотрел на Лидию. Она закрыла рот рукой, пытаясь подавить рыдания.

Ночь. Рёв моторов и сигнализации переплетался в какофонию хаоса. Широкий мост заполонили машины, не оставляя и сантиметра свободного места. Паника, исходившая от каждого человека, пропитала холодный ноябрьский воздух и стала осязаемой. Она практически материализовалась, обрела тело и душу. Все находились в тревожном ожидании чего-то ужасного, потому мало кто заметил точёную фигурку девушки, которая стояла на краю моста. Мало кто, сквозь затуманенный страхом взор, заметил обречённость в её глазах.
Края нежно-голубого платья развевались на ветру, голые ступни были изрезаны острыми камнями и битым стеклом, волнистые волосы, кажущиеся в темноте не золотистого, а пепельного цвета, напоминали волны неспокойного моря. Она медленно развела руки в стороны и сделала неуверенный шаг вперёд. Пальчики повисли над пропастью. Шум и хаос остался позади, стал чем-то отдалённым и ненастоящим. Она могла слышать только сонное биение своего сердца, отстукивающее определённый ритм, погружая её в неглубокий транс. Под пьянящее действие этого транса незнакомка осмелилась сделать ещё один - последний - шаг в пустоту...

Дрожащие пальцы вцепились в матрац, из груди вырвался душераздирающий крик. Вскоре пелена ночного кошмара начала отступать, руки ослабили хватку, а губы напряжённо сомкнулись в тонкую линию.
- Лида, - послышался взволнованный голос. Он показался очень знакомым, от его тембра грудь сжималась от тоски. Голос сказал что-то ещё, но из-за гула в ушах Лидия не разобрала слов. Когда она попросила воды, произнесённое ею было лишь несвязным бормотанием. Впрочем, кто-то поспешно подставил чашку ко рту и Лида жадно начала пить. Медленно открыв глаза, она попыталась сфокусировать взгляд на человеке, который был перед ней, но казался большим чёрным пятном.
- Как ты?
Лидия потёрла глаза. На неё смотрел седоволосый мужчина. Его массивные брови были приподняты от печали, а руки тревожно поглаживали одеяло, под, которым лежала Лида.
- Папа!

Я всегда была очень любопытным резвым ребенком. Как-то раз, я спрыгнула с козырька нашего дома и получила слабый перелом ноги, из-за чего 2-3 недельки пролежала в больнице. Я лежала в одной палате с 2-мя девочками, примерно моего же возраста. Одна была очень разговорчивая и веселая, другая была совсем скучная и постоянно что-то бурчала себе под нос, будто у нее был какой-то свой "мир", о котором никто не знал и из-за которого она терялась в реальности.

Однажды ночью, когда мне не спалось, я увидела что веселая девочка, которую звали Дашкой, сидела на подоконнике и тихонько пела. От этой песни шли мурашки по коже. Знаете это жуткое чувство при прослушивании мелодии, когда поет ребенок и поет спокойно и однообразно. Даша сейчас и пела такую же мелодию... Я пристально смотрела на нее, теряя рассудок, из-за чего начала тяжело дышать и меня уже невозможно было не заметить. Даша, услышав мои стоны повернулась ко мне...

Это было самое страшное, что я увидела за всю свою жизнь. Ее лицо было пустым, не было никаких эмоций, потому что ее рот был зашит, а глаза были без глазных яблок. Я пыталась закричать, но голос полностью сел и я не смогла ничего даже шепнуть Маше (молчаливой девочке). Я погружалась куда-то внутрь, будто все то, что происходило со мной, было лишь полотном и я "влетела" в это полотно, когда все погрузилось в темноту, я услышала целый хор этих Даш, которые пели. Я упала и в поту, в слезах схватилась за голову.

Лет тринадцать назад в спортивной секции был парень Алёша, молодой парень, боксёр. Он целыми днями тренировался, по "груше" лупил. Парень он, видно, был с причудами, потому что на "груше" приклеивал фотографию своего тестя, которого люто ненавидел. Вот по этой фотографии и бил. Снимок рвался в клочки, а он новый приклеивал. У него их много было. Тренер смеялся: "Ничего пускай! Злее будет!"

А потом вдруг Лёша эти фото приклеивать перестал. Мы стороной узнали, что тесть умер. Было у него воспаление надкостницы, из-за этого ему все зубы вырвали, а затем наступил паралич лицевого нерва. Словно и в самом деле достал его Алёша через фотографию своими ударами.

Алексей стал настоящим спортсменом, в соревнованиях участвовал, призы брал.
И вдруг на самом взлёте своей карьеры погиб.
Причём странно как-то, нехорошо.

Я лежал на земле и не мог пошевелиться. Ноги и руки сломаны. Я их вообще не чувствую. Странное ощущение.
Наверное, моя душа вылетит из тела и будет блуждать в этом мире.
Вижу лица. Мама, у которой один единственный сын умирает на холодной земле.
Вот прошу тебя, не реви. Напрасно слезы льешь. Зеваки собрались, что-то про меня вслух говорят.
Скорая приехала. Вот сейчас я отрублюсь и больше ничего не услышу.
Вопли мамы, звуки сирен скорой помощи и тишина...
Кома.
Почему-то я проснулся в своей постели. Я жив? Нет, это просто кома.
Мама на работе, поэтому я всегда один дома. Я лежал, не шевелясь и смотрел в потолок, вставать не хотелось. Жарко на улице, странно, лето сейчас? Хотя на самом деле середина зимы. Дома очень тихо. Вдруг стук, камешек кинул кто-то, подошел к окну и увидел девчонку моего возраста, разглядеть не удалось, зрение плохое.
- Максим, выходи!
Она знает мое имя? Я впервые вижу ее.
Пришлось выйти из квартиры. На скамейке сидела та самая девчонка. Внешностью она очень сильно отличалась: серебристые волосы, темная кожа, платье белое. На правой руке была татуировка, толком я не увидел из-за зрения.
- Эй, - она повернула голову, - мы знакомы? - девчонка ничего не ответила, взяла мою руку и побежала в сторону заброшенной стройки.

Об этом случае мне рассказала знакомая. Она тогда работала медсестрой в реанимации и им доставили мальчика одиннадцати лет (он катался на скейте, упал и разбил голову). Он впал в кому на третий день пребывания в реанимации. Их новая докторша предложила родителям мальчика:
- Подпишите согласие на отключения аппарата поддержки жизнедеятельности, он либо умрет, либо останется "растением".
Родители конечно отказались. Моя знакомая медсестра тоже сказала:
- Зачем отключать? Люди еще дольше лежат в коме и выходят из нее в нормальном состоянии.
А докторша накричала на нее, типа, медсестра вообще должна помалкивать. А вечером моя знакомая вышла из процедурного кабинета и видит, этот мальчик в коридоре стоит. Она у него спрашивает:
- Ты почему вышел, вернись в палату, как ты вообще все с себя снял?
Мальчик ответил:
- Скажете той злой тете, чтобы она меня не убивала, я скоро вернусь. - И зашел в палату.
Медсестра за ним, а он лежит, как и лежал, в коме. Она подумала, что заработалась и устала, вот и мерещится, что попало.

- А... а ты разве не понимаешь меня? - удивленно спросила девушка.
- Не очень... - запнувшись, промямлил я.
- Может... нет, ты не мог не помнить. хотя... - поднесла она кончики пальцев ко рту и задумалась, - пошли.
- Хорошо... - засунул я руки в карманы.
- Понимаешь. Ах, с чего бы начать? - ухватилась она за голову.
- Начни с начала, - в ответ она улыбнулась.
- Ты не просто заражен вирусом, разве ты этого не замечал? Ведь твоя кожа не реагирует на солнечный свет, - снова остановилась она, - мы были знакомы...
- Почему я этого не помню?
- Тебе стерли память. Все это заражение вышло из-под контроля... Теперь нас истребляют.
- Кого нас?
- Вампиров.
- Это сказки для детей... вампиры - миф.
- Что ж, тогда ты тоже миф.
- Я не знаю ничего о твоем прошлом. И это я тебя обратила, но после случилось непредвиденное. И... тебя украли. Мне жаль, что я смогла найти тебя лишь сейчас, - заправила за ухо прядь и опустила голову девушка.
- Как тебя зовут? Похоже что мое имя ты знаешь...
- Мишель.
- Красивое, - улыбнулся я, пытаясь разбавить атмосферу.

Мне было лет 15. Это было зимой 31 декабря за 3 часа до нового года. Я умудрилась сесть в тачку друга, непонятно куда непонятно зачем, хорошо что знаю с кем! Мой друг Макс был в состояние алкогольного опьянения! И вот перекрёсток горит красный свет, Макс едет на бешеный скорости и вот тут КАМАЗ, пара секунд и авария. Водитель КАМАЗА не пострадал, но вот Я и Макс, мы очень пострадали, у меня было поломана пару рёбер и рука, а у Макса черепное мозговое сотрясение и очень сильно поломана нога. Когда нас привезли в больницу, Я была в коме и пролежала так 4 дня, мне так сказали врачи.

Мои воспоминания.

Когда я была в коме. Я видела как будто я и Макс, мы живы, мы не попадали в аварию. Мы сидим в парке, устроили пикник. Но вот я чувствую, кто-то положил мне на плечо руку и я чувствую, что у этого человека очень резкое сердцебиение. Я оборачиваюсь, но там некого нет! Я поворачиваюсь в сторону, где сидит Макс, и вижу что какое-то, чудовище его пожирает и он кричит:
- Спаси меня!