Страшилка

Не проклятиями и не молитвами следует встречать то, что приходит из-за пределов, ибо они суть лишь крик для глухих.

Единственный дар, который мы можем принести древним – это алый пар, сочащийся из разорванной плоти, и хруст костей, ломающихся в такт их нечестивой геометрии. Я понял это слишком поздно, когда моя кровь уже стекала в трещины между камнями, питая то, что должно было спать вечно.

Все началось с Пространства.
Люди привыкли считать свой дом надежной клеткой из прямых углов и твердых стен. Но старый особняк на Кленовой аллее, доставшийся мне от двоюродного деда, архитектора-мистика, был построен иначе. В его пропорциях чувствовался изъян. Углы в гостиной сходились под значением в 87 и 94 градуса, лестница вилась по спирали, заложенной не по законам тяготения, а по расчетам, вырванным из Некрономикона.

В глуши, где тьма сгущалась непроглядным саваном, стоял дом. Не просто дом, а гнилая язва на теле земли, словно выплюнутая из недр преисподней. Он горбился, трещал и стонал, словно его кости ломило от вечного холода и страха. Окна, как пустые глазницы, смотрели в мир, отражая лишь собственные кошмары.

Мне было тогда двадцать, и я, изголодавшийся по приключениям, работал курьером. Заказ был странным: доставить посылку в этот дом, к человеку, имя которого было скрыто за перечнем инициалов. Я получил скудную карту и уверения, что дело не займет много времени. Вот только, как выяснилось, время в этом месте текло иначе.

Дорога к дому была кошмаром сама по себе. Глухой лес шептал зловещие истории, ветви деревьев, скрученные в узлы, напоминали костлявые пальцы, тянущиеся к путнику. Вокруг царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь хрустом сухих веток под моими ногами. Словно сам лес не хотел, чтобы я приближался.

Летний зной плавился, превращая пыльную дорогу в густое, липкое марево. Машина, старый "Москвич", пробивалась сквозь этот ад, оставляя за собой шлейф раскаленного асфальта. Внутри, прижавшись к окну, сидела Марина. Молодая, еще совсем наивная, она возвращалась домой на каникулы после учёбы. С собой – лишь старый чемодан и мечты о будущем, столь же яркие, как летнее солнце.

Ее деревня, Заречье, была местом, где время, казалось, остановилось. Старые хаты, утопающие в зелени, тихие улочки, и река, лениво несущая свои воды. Но в последнее время Заречье стало иным. Что-то изменилось. Воздух стал тяжелее, ночи – длиннее, а в глазах старожилов поселился тот самый, пугающий, безмолвный страх.

Марина заметила это сразу, как только ступила на родную землю. Мать, всегда такая бойкая, теперь казалась бледной и хрупкой. Отец, крепкий мужик, целыми днями пропадал в лесу, возвращаясь усталым и угрюмым. Дети перестали играть на улице после заката, а старые песни, звучавшие когда-то из каждого окна, затихли.

Холод пробирал до костей, несмотря на липкую, обволакивающую теплоту крови. Она лежала на каменном полу, вязком от багровой жижи, и каждый вдох отзывался острой болью в боку. Глаза, затуманенные шоком, медленно фокусировались на окружающем кошмаре. Подвал. Сырой, пропахший тленом и железом. И тела. Много тел, расположенных в каком-то жутком, симметричном порядке. Ритуально убитые. Рядом, в неестественной позе, застыла женщина. Ее шея была перерезана от уха до уха, а застывший взгляд устремлён в никуда. Она помнила её. Видела в городе, в кафе, с ребёнком. Теперь её глаза были пустыми колодцами, отражающими лишь мрак этого места. Внезапно, как удар молнии, пришло осознание. Она должна была быть одной из них. Жертвой. Но что-то пошло не так. Может, сопротивлялась слишком отчаянно? Может, ритуал дал сбой? Неважно. Главное — она жива. Пока. Притворившись мёртвой, она замерла, стараясь контролировать дыхание и биение сердца. Каждый звук, каждый шорох отдавался гулким эхом в её голове.

Небосвод, затянутый серыми свинцовыми облаками, навевал тягостно-депрессивное настроение. Дождь, не прекращающийся вторые сутки, раскрасил окружающий мир в черно-серые тона. Дома в городе из некогда ярких цветных построек стали похожи на черные коробки. Одинаково безликие прохожие под черными зонтами шли по темному тротуару. Редкие, теперь невзрачные автомобили, неспешно ехали по черной автостраде. По вечерам пелена дождя крала у зажигающихся окон домов и уличных фонарей, изначально желтые и оранжевые цвета, превращая их свет в бледно-желтое сияние. Мрачнее всего в эти дни, наверное, выглядело кладбище, находившиеся на холме на окраине города. Забытое людьми из-за непогоды, ощетинившись крестами и надгробьями среди редких вековых деревьев, оно словно нависало над городом. Без электрического освещения, по вечерам сквозь пелену дождя пробивался единственный тусклый огонёк из окна флигеля кладбищенского сторожа...

Катя и Маша с самого детства были не разлей вода. Они вместе ходили в школу, делали вместе уроки, а иногда девчонки заплетали одинаковые косички и любили называть себя сёстрами.
Родственниками они конечно же не были, да и вообще, много кто считал Машу какой-то беспризорницей, но сами девочки об этом даже заговаривать не смели. Дело в том, что у Кати были состоятельные родители, а у Маши, иногда дома не было даже ломтика хлеба на завтрак. Нет, родители Маши не были нищими, скорее, они были теми, кому плевать на свою собственную жизнь, и жизнь, которую они когда-то произвели на свет. Говоря простым языком, они были пьяницами. Над Машей частенько подшучивали в школе по этому поводу, но Катя всегда становилась за неё горой и говорила, что родителей не выбирают, после чего Маша расстраивалась ещё сильнее и убегала плакать в туалет.
Время шло и девочки стали взрослеть. Количество ухажеров росло с каждым днём и бывало, что девчонкам нравился один и тот же парень. Тогда "сёстры" дали друг другу клятву: "Если им обеим понравится один и тот же парень, то они от него отвернутся". Так было и первое время в институте, куда девушки поступили вместе, пока не познакомились с "ним".

1939 год. Конец июля, начало августа.
Сегодня мы с отцом и остальными участниками Ордена возвращаемся домой, в Германию. До этого мы полгода провели на Тибете. Здесь в маленькой долине, спрятанной между гор, есть небольшой подземный город. Через его туннели можно добраться ещё как минимум до двух таких же, но более крупных. Орден преследовал какие-то цели в сфере оккультизма. Что-то изучали, искали... Мне было всё равно, и я не интересовалась что именно. Лишь краем уха слышала что-то о том, что являюсь ключом к Шамбале.
И всё же я вообще не понимала, зачем здесь нужна. По словам отца, я была чем-то вроде лица Ордена. Местные жители видели во мне реинкарнацию какой-то богини или что-то вроде того. Орден поддерживал эти взгляды и со мной носились как с принцессой. Полгода я прожила словно в золотой клетке и вот, наконец, мы возвращаемся домой.

- Итак, если это не фальшивка, то как все это объяснить? - у меня в голове творился хаос, разум просто отказывался понять: как на столь древнем свитке могла красоваться подпись моего друга, - ты, кажется, изучал этот древне какой-то там язык, что тут написано?
- Древнеарамийский, - поправил меня Константин, - кажется, писавший это, просит, чтобы я нашел заброшенный город, даны примерные координаты и еще что-то о древнем проклятии.
- Город? Проклятие?
- Да, но проблема в том, что остальная информация разбросана по другим свиткам.
- Ты всерьез думаешь искать какой-то там город? И почему ты так уверен, что послание именно для тебя?
- Тут прямым текстом это написано! - Константин снова ударил ладонью по столу.
- Друг, кажется ты немного перетрудился, может присядешь? - я попытался вложить в свой голос все дружелюбие, на которое был способен, чтобы хоть немного успокоить Константина, - отдохни, успокойся, а затем взвесь всю информацию, ты же сам говорил мне так делать.
- Я уже давно все взвесил, - он все же уселся в большое, кожаное кресло, - завтра мы вылетаем на полуостров Юкатан.
- Постой, что? Мы? - от такого заявления у меня округлились глаза и отвисла челюсть.
- Да, ты летишь со мной, так написано в свитке.
- Ты хоть подумал, прежде чем такое говорить, даже если я и захочу лететь, у меня есть работа, родные, да блин, у меня даже загранпаспорта нет.
- Я все устроил еще сегодня днем, на работе ты взял неоплачиваемый отпуск, загранпаспорт лежит в втором ящике слева, - он указал пальцем на свой стол, - а с семьей поговори сам.
- Ты просто бесподобен...
- Спасибо.
- Это был не комплимент.
- Я знаю.

"Да как он посмел!" - думала Ника бодро шагая домой. Она сегодня поругалась со своим парнем и теперь вынуждена была добирался домой одна по ночным улицам. Лёгкий ветерок нежно перебирал её длинные чёрные волосы, её шаги эхом раздавались в тишине ночных улиц. Призрачный лунный свет создавал впечатление будто белая кожа девушки светится. Она была готесса и постоянно одевалась во всё чёрное, вот и сейчас, короткая чёрная юбка с цепями, чёрная маечка, кожаный браслетик с шипами и ботинки на высокой платформе. Ника не боялась ходить по ночам, она давно привыкла к этому, да и что ей может угрожать? Сашка, её парень, с которым она поссорилась час назад? Монстры? Вампиры? То ничтожество в очках по имени Антон Северенко, которое она вчера послала в школе? Что он ей сделает? Девушку не испугали его угрозы, а лишь рассмешили. Она даже не заметила злобный огонёк, на мгновение вспыхнувший в его глазах, когда она при всех назвала его "ботаником" и рассмеялась в глаза.

Чтобы немного отвлечься от мыслей, Ника достала из кармана наушники и, распутав их, включила музыку. Шагая под любимые песни, она не услышала того, что сзади раздавались еще чьи-то шаги. От дома её теперь отделяла лишь лесопосадка с заброшенным зданием посреди неё. Здесь все друг друга знают. Тем временем чёрный силуэт мужчины приближался. Это был Антон. Видавший виды коричневая кожаная куртка на два размера больше, потрёпанные серые джинсы и круглые очки на смуглом вытянутом лице, долговязая нескладная тощая фигура создавали нелепое впечатление, но хищная походка охотника и неверный свет полной луны делали его зловещим.

Прекрасный, загадочный, ледяной край, сверкает своей неземной красотой,
Он смотрится как застывший вдруг рай, но нам он станет навеки тюрьмой.
Не буду скрывать и уж поздно мне врать, сюда нас вела лишь жадность одна
Хотели мы все богатыми стать, теперь же за алчность заплатим сполна.

На станцию к нам прилетел вертолет, пилоты по связи: "Встречайте гостей",
Гостей мы не ждали: "Кого черт несет?" - "Да фиг его знает, какой-то Андрей".
Андрей из каких-то спецслужб, вроде как... Из самой Москвы он к нам прилетел,
Что ж вроде начальство, пускай будет так, Он нам объяснил чего он хотел.

Ему нужен, надежный и "свой" проводник, который до места его отведет,
"А что там за место?" Вопрос вдруг возник "Там нет ничего, только скалы и лед".
Андрей лишь слегка улыбнулся в ответ, и пухлый конверт из кармана достал,
"Там есть только это", и он вскрыл конверт, его содержимое нам показал.