Страшилка

Я гулял по парку. Красота. Много чего интересного. Например, здоровый питбуль, который вгрызался в шею своего хозяина, из-за которого на заводе умерло 11 человек. Говорят, собаки такой породы злые.
- Не люблю таких собак, большие собаки классные, но не питбули. Даже в аду есть псы. Все любят собак, - сказала Кира.
Она, как всегда, появилась неожиданно.
Мы стояли на окраине парка.
- Похвалить или по делу? - сказал я ей.
- И то, и то, - продолжила они, вглядываясь на дорогу.
- Вот. Владивосток. Девушку зовут Петрова Мария, возле неё есть маньяк, который ее защищает, узнай кто он, слишком много убийств на нем, - Кира дала папку, в которой была информация.
Раздался визг тормозов и звук удара. На дорогу, прямо в столб, влетел жигуль.
- Ну вот и моя работа. Мне пора, - Кира улыбнулась и пошла к машине.

Сегодня, в лесу, найден труп. Тело принадлежит Савельву Олегу Владимировичу, 32 года, водитель автобуса. Его труп, зверски изорван: оторваны руки, часть ноги и множество следов когтей. Полиция сообщает, что его задрал медведь, - говорила, по телевизору, репортерша.
- Да, как же. Это урод убил свою семью, сжег их в доме: жену, сына, тещу и зятя, а потом, придумав алиби, отмазался. Но пришло время возмездия, - я рассуждал, лёжа на диване.
- Так ты теперь медведь? Лихо ты его убил, молодца! - Кира стояла в дверях и улыбалась.
Когда появляется она, появляется дело, а значит, что я опять не получу отдых.
- В Питере, в парке орудует маньяк, тебе надо его казнить, - сказала она.
- И? Данные? Кто он? - я смотрел на неё, ожидая продолжения истории.
- Видишь ли, концепция поменялась, мы же нейтральная сторона? Значит, жнецы ни за кого, а тут, выходит, мы за добро. Ну вот нас и наказали. Теперь я могу давать лишь координаты, а ты сам ищешь зло. Пока ты спал, у тебя произошли изменения, твоя сила изменилась. Теперь, когда ты дотронешься до человека, ты сможешь увидеть его грехи, нужные нам горят красным, он и есть убийца, - пояснила Кира.

Был урок музыки, но это скорее как дополнительный кружок, хор. В основном, в этой четверти пели церковные песни. Была там одна девочка, которая говорила всем, что поклоняется Сатане. Но никто в это не верил. Когда начали петь церковные песни, она либо сбегала, либо говорила, что живот болит и т.д. А, честно скажу, урок недешёвый. Когда родители узнали, что их дочь прогуливает, они заставили её идти на урок. Она не говорила почему не ходит, но я повторю: песни были церковными, а Вера (так зовут девочку), по её словам поклонялась, Сатане.

Она пришла на хор, начали петь молитву "Отче Наш". Тут Вера начала неистово кричать, дёргаться, и тут из её рта полилась кровь. Она захлёбывалась кровью. Тут на мгновение лицо бедняжки превратилось в то самое, которое не поддаётся никакому описанию. Эту "сатанистку" откачали, но ровно через 13 дней она умерла. Вот так бывает, если себя настроить на такой негатив.

Ищи меня, тебя молю! Пусть кружит снег пургой усталой,
Как поезд наш с тобою запоздалый...
Умчался вдаль!

Ты видишь, белые ковры? Зима начнет все с чистого листа
Как начала и я... Но имя прошлое все вторят милые уста.
То имя старое с открытки...

И как мне это позабыть? А вспоминать мгновенья больно!
Как сердце дернулось невольно...
Устала лгать, устала ждать, жизнь прошлым трепетным пятнать.
Уж лучше было б мне тебя сейчас не знать!
Но все же...

Ты можешь сменить двадцать раз квартиру,
Уехать в деревню и потерять связь с внешним миром.
Но!

Я догоню тебя, детка, поверь мне на слово.
Да не части в телефон - масло масляное!
Ей-богу...

Ты можешь снова собрать чемодан и помахать кадилом.
Без попа неудачно, но смотрится мило!
Да хоть имя смени и фамилию!
Я найду тебя, моя милая!

Люди не ценят свою жизнь, пока не становится поздно...
Это должно было случится. Я лежу в больничной палате и боль медленно, но верно, пожирает меня. Мне 25, и я вел не лучшую жизнь: пьянки, гулянки и сигареты. Сигареты... Именно они стали причиной моей болезни. У меня рак лёгких в неоперабильной стадии. Я доживал свои последние дни.
- Можно? Это же палата номер 7? - сказала девушка, приоткрыв дверь.
Я растерянно кивнул и осмотрел девушку. Довольно странно, девушка была в вечернем платье чёрного цвета. На вид ей было 25-28 лет. Бледная кожа, чёрные волосы до плеч и голубые глаза. Я смотрел на неё и не понимал, что она тут забыла, ведь в палате уже очень долгое время лежал только я, один и больше никого.
- Наверное, мне стоило явиться в чёрном плаще, с косой? Вы же так меня представляете? - с улыбкой произнесла она.

Сегодня тёмное время суток, полная луна освещает тёмный лес своими лучами. Среди этих лучей я могу разглядеть только деревья, камни и траву. Хочется есть. Я заметил что-то не так ещё тогда в переулке. Ладно, расскажу всё с самого начала.

Мы с женой очень радовались пополнением в семье и, чтобы прокормить трое ртов, я устроился на престижную работу. Из меня вышел хороший работяга и уже буквально через год меня повысили. Мне пришлось ехать в командировку в Америку. После я вернулся на родину и когда я уже подходил к дому, на меня напали в переулке. Это оказались какие-то отморозки, они меня избили, а потом вывезли в лес. Там они меня ширнули ножом и бросили умирать... Странно, я плохо помню своё имя... Но вскоре я оклемался, видимо, рана была не очень глубокой, я смог встать и пойти куда глаза глядят.

И вот я уже хожу по этому лесу несколько часов, не могу передвигаться быстрее, так как ноги сами не превышают скорость... Хочется есть... Кровь давно свернулась от жажды... Стоп... Я вижу свет - это горит костер. И вот я, радостный, счастливый, прибавляю шаг.

Сейчас я расскажу вам свою историю. Вы поймете, почему у меня на голове прядь седых волос. Когда-то, когда мне было четырнадцать лет, я решил, что поеду в Японию к своей тёте.

Там я не нашел друзей, поэтому мне пришлось играть самому. Засмотревшись на местные достопримечательности, я заметил, как начало темнеть. Мне представился выбор: либо идти через парк или через хорошо освещенную дорогу. Я выбрал парк, потому что это дорога была коротка. Было очень странно, что в такой стране плохо освещаются парки.

Идя, я думал о сакурах, какие они красивые, у нас в России ель и клен, а тут сакура. Тут от раздумий меня отвлек очень интересный звук. Я услышал тэк-тэк. Кто-то или что-то повторяло это. Я испугался не на шутку. Один в парке, в чужой стране, плохо со светом и нету рядом родных. Я побежал, вот уже и выход, как тут я почувствовал на себе пристальный взгляд. Оборачиваться я не хотел, поэтому я побежал быстрее. Остановившись возле моего дома, посмеялся и сказал.
- Ха-ха, ну и я трус, может, там был простой человек, который прогуливался по ночному парку.

Тёплые, нежные воды касались её ног. Был июль, Таня ходила по песчаной отмели водохранилища туда-сюда и испытывала детский восторг, глядя как набегающие волны смывают её следы. Предзакатное солнце укрылось за лиловым облачком, а летний ветерок трепал каштановые волосы девушки, принося то терпкий запах водорослей, то аромат трав с полей, раскинувшихся у неё за спиной. Таня иногда взглядывала на солнце, прикидывая сколько ещё осталось до темноты, наконец, окинув в последний раз мечтательным взглядом бескрайнюю гладь воды, чаек, две перевёрнутые лодки на берегу она, по протоптанной рыбаками тропинке в ромашковом лугу, заспешила домой.
Девушка оказалась здесь совсем не случайно, в начале лета она устроилась работать на биологическую станцию и теперь пешком обходила берега водохранилища, чтобы взять пробы воды, образцы водорослей и т.д, при ней всегда была сумка - портфель с отделениями для пробирок, карандаши, термометр и блокнот для записей.
Дорога обратно лежала через старое сельское кладбище, и она хотела пройти его до темноты.

Я шла по темной петляющей тропинке вдоль высокого серого забора. Здесь все было серым, бесцветным и мрачным. Острые пики черных, как уголь, домов тянулись высоко в бесконечную высь. Вы знаете, я представляла себе Рай несколько иначе, и если это все же не он, то и для Ада все слишком уныло. Души были лишь тенями, осунувшимися, с бессмысленным взглядом, не выражающим никаких эмоций. Они бесцельно блуждали по этому громадному городу, у которого не было видно ни начала, ни конца... А что я? Я не помнила, как попала сюда, не помнила последних своих дней, своих родных... Вообще ничего, что хоть как-то связывало меня с миром живых, но, однако, я не могла предаться бесцельному брождению. Какая-то промозглая, ноющая тоска одолевала меня. Поэтому я шла. Просто шла вперед, повинуясь своему же зову, как плачу, идущему откуда-то изнутри, а сгорбленные тени шарахались от меня в самые дальние и темные углы. Они не хотели видеть меня, не хотели соприкасаться со мной, хотя я одна из них. Просто новенькая.
Город тонул в мрачном тумане нагнетающей тишины, только еле слышный боязливый шепот тянулся тонкими ниточками из-под кладки сухой дороги, провалов выбитых окон, ржавых узлов проволоки и мятых клочков бумаги, разбросанных повсюду. Я не ощущала себя мертвой или просто душой или мрачным пятном. Возможно, трусливая, прозрачная тень - это все, что останется от меня потом, но пока... Я была все та же. Та же затертая куртка, рваные джинсы, обувь, а... Сердца нет, не бьется. Странно не ощущать тех знакомых коротких ритмичных стуков в груди. Вот руки, вот тонкие пальцы, вот кольцо...