Страшилка

Пятнадцатилетняя Зими Эванс жила в штате Калифорния. Зими — красивая светлокожая американка, стройная и высокая. У девушки не было ни брата, ни сестры, кроме родителей. Зими любила проводить время со своей подругой, подругой по имени Джейн Миллер. Она была веселой, дружелюбной и любила часто шутить. Зими немного отличалась от своей подруги, у нее была депрессия, но она скрывала это от всех. Ничего страшного, девушка сама по себе была такой, главное, что подруга подбадривала ее, и это было хорошо. Вот обычное утро. Зими Эванс расчесала свои длинные волосы, надела серую футболку и черные джинсы с кроссовками, а затем направилась в школу. Девочка никогда не опаздывала и не пропускала занятия, поэтому, наверное, ей грустно. Утомленная учеба, Зими с отвращением смотрит на учителей и терпит все их выходки и школьников. Да, урок был немного скучным. Уроки закончились. Девочка собиралась идти домой, но перед уходом услышала в школьном коридоре от двух парней про Джеффа Убийцу. Ребята рассказали о том, как Джефф проникает в дома, как шумно убивает и почему до сих пор на свободе.
— Джефф убийца, непонятно, почему он убивает людей, откуда он вообще взялся, и у него жуткое лицо. — говорит парень другому.
Девушка слушала и вдохновлялась каждым словом, сказанным в разговоре. Девушка представила себе отрубленные головы и отрубленные руки.

Я вырос в бедной семье. Отец был обычным плотником. Днём он с горем пополам работал, а вечером пропивал деньги в ночном кабаке. Мать сильно болела. Все, что она могла - это выполнять вместе со мной небольшую работу по дому. Родители часто ссорились. На высокой эмоциональной точке кипения взрослые не задумываются над тем, что ребёнок страдает больше остальных. Когда я видел, что они в очередной раз не смогли найти общий язык в каком-то вопросе, меня начинала переполнять буря негативных эмоций. Страх, гнев, тревога. Я не знал как с этим справляться. Я понимал, что идеальных семей, с полным взаимопониманием, доверием и любовью не существует, но это так давило на меня, все больше начиналось казаться, что я такой один в целом мире.
Я очень любил читать, отражая в своих мыслях все, что представлял в своей голове. Это был мой маленький мир. Ни мои родители, никто другой не мог разрушить его. Мир, в котором не было места злости, страху и отчаянию. Мир, в котором все были счастливы. Хотя, откуда мне было знать, что такое счастье.
Мать умерла, когда мне стукнуло 18. Мы похоронили ее на местном кладбище. Отца мало интересовало мое будущее. К нам в дом начали приходить его друзья, с которыми он коротал вечера, играя в карты и меняя одну бутылку в руке на другую.
Я не мог терпеть этот пьяный угар и закрывался каждый вечер в своей комнате, а наутро мне приходилось чистить кресла и диваны, которые пропахли алкоголем и табаком.

Дело было, когда мне было около 8 лет. Жил в обычной пятиэтажке. Это был обычный двор на два дома — всё, как у всех. Так вот, была у нас компания моего возраста — человек десять, вместе везде ошивались, учились в одной школе. И жил в нашем доме один паренёк помладше нас — лет шесть, наверное. Его все обижали. Не потому, что он был убогий какой-нибудь — просто он был приёмным ребёнком, хотя и был неплохим парнем. В футбольной секции занимался, помню, с самого детства. Жил с приёмной матерью, без отца. Мать его, к слову, была человеком странным — слушок был, что она ведьма, бабкины сплетни такие. Но выглядела она действительно странновато: кучи всяких ожерелий, браслетов, колец...

Так вот, обижали этого паренька дети с соседнего двора, а наша компания, насмотревшись фильмов про Геракла и всяческих рыцарей, постоянно защищала его. И ведь смех в том, что он нас действительно считал кем-то вроде рыцарей, ходил за нами хвостом, во всём старался нам подражать, да и мы к нему как-то привязались. Жили мы с ним в соседних квартирах, и между нашими комнатами была стена, которая как раз таки разграничивала квартиры. Звукоизоляция в старом доме была плохая, и перед сном у нас была традиция: три стука от него по стене — три от меня в ответ. Это был условный сигнал, что всё хорошо. И так было почти каждую ночь.

Эта загадочная история произошла не так уж и давно, когда еще существовала прекрасная страна - Советский Союз. Произошла она на советско-польской границе. Есть там в самом центре темной дубравы старый замок, который был заброшен в стародавние времена и совсем был бы забыт людьми, если бы рядом не проходила граница, а значит, и пограничная тропа. На заставе знали расположение комнат в замке, но не каждый раз осматривали их, а лишь когда что-то вызывало тревогу.
Однажды в наряд мимо замка пошёл один солдат, служивший недавно, но хорошо знающий те места. Звали его Юрой. Он, собственно, и рассказал эту историю. Кроме него, в наряде были сержант Березов и солдат Гвоздин. Шли они около замка и увидели, что в верхнем окошке на втором этаже мелькнул свет и что-то заискрилось. Там была самая маленькая комната на втором этаже в углу. Сержант приказал Юре остаться внизу, а сам с Гвоздиным отправился на обследование замка.
- Если услышишь что-то подозрительное, свяжись с заставой и сообщи обо всем, - сказал он перед уходом.
Стоит Юра, прислушивается: вот прошли дверь, топают по лестнице, по коридору, скрип открываемой тяжёлой двери в комнату... автоматная очередь, страшный крик и глухое падение тел одного за другим. Юра опешил, но спустя несколько мгновений пришел в себя и бросился к ближайшему потайному телефону, чтобы сообщить на заставу о происшествии.

Эта страшная история произошла со мной, когда мне было примерно 17 лет. Ее я помню как сейчас и могу поклясться в ее правдоподобии. Я училась на втором курсе педагогического колледжа и у меня была подруга, довольно близкая. И вот настали чудесные дни - приближающаяся сессия, а поскольку, как и любой другой студент, я являлась крайне ленивым созданием, в общем, к сессии была совсем не готова и в тот вечер я решила остаться у своей подруги и готовиться к сессии вместе с ней.

Она сразу мне сказала, что у нее дома живет домовой и чтобы я не пугалась его, если что. Она сказала, это так спокойно и обыденно, что я просто не обратила на это внимания и решила, что она шутит. А зря...

Ночью, часов около трех, мы наконец завалились в мягкую постель, подруга моя сразу отрубилась, а я, поскольку на новом месте, не сразу заснула, но как только сон начал окутывать меня своими мягкими лапками, я поняла, что ооочень сильно хочу в туалет.

У моей очень близкой подруги была бабушка, женщиной она была довольно злой, и подруга рассказывала, что в молодости вроде бы ее бабушка колдовала, что привело к тому, что ее муж, т.е. дедушка, повесился. Я ее побаивалась и, когда она бывала дома, старалась в гости к подруге не ходить. Но потом она умерла и вся ее семья вздохнула с облегчением.

Через некоторое время после ее кончины я приехала в гости к подруге и была очень удивлена, что подруга, живя в трехкомнатной, квартире вдвоем с мамой, хотя мама очень часто уезжала в командировки, и подруга оставалась совсем одна, запирает на ночь дверь свою комнату. Я спросила: чего она боится, и тут она мне начала рассказывать, что после смерти ее бабушки в квартире невозможно спокойно находиться ни днем, ни ночью, что она очень хочет как можно скорее отсюда уехать.

Подруга стала просить меня оставаться у нее на ночь, когда ее мать уезжала в очередную командировку. Находясь в их квартире, по ночам я боялась выходить из комнаты вообще, так как во всей квартире были постоянные звуки, шорохи, скрипы, двери открывались и закрывались сами по себе, а однажды среди ночи мы услышали на кухне жуткий грохот, как будто упал шкаф - не меньше!!

Глава 6

Запись в дневнике:
15 мая, вечер.
Эванс исчез. Я не знаю как и почему. Но я уверена, что это как-то связано со мной. Это был настоящий провал в памяти. Пока я была в отключке, что-то произошло. И это "что-то" напугало Эванса до чёртиков. Что это было? Я бы всё отдала за то, чтобы узнать, что случилось сегодня в классе.

***

Следующим утром она проснулась рано. За окном светило яркое солнце. Впервые за долгое время у Хлои не болела голова.
— С добрым утром, Хлои. — С улыбкой произносит она. Кажется, ей уже гораздо лучше.
Хлои посмотрела на своё отражение в зеркале. Да, она, кажется, сошла с ума. Она не помнила, что случилось с мистером Эвансом. Но сейчас ей хотелось одного — хотя бы день без приключений.

Ты проснулся ночью и ничего не можешь сделать. И кажется, что вот какой-то монстр или маньяк пытаются убить тебя. Через мгновение они исчезли. Ты отводишь глаза и видишь человека в чёрном. Он тянет руку, чтобы достать нож. Ты пытаешься кричать и видишь, что он исчез. Расслабившись, ты пытаешься уснуть. Но вдруг он появляется перед твоими глазами. И ты ощущаешь, как что-то колет твою ногу. Это он. Через некоторое время это существо исчезает, и ты начинаешь смотреть в окно. Там стучит всего лишь обычная безобидная ветка. И там появляются красные глаза. И они смотрят на тебя с жаждой крови. Это существо хочет тебя убить, растерзать и расчленить. Чтобы съесть на ужин. Но вдруг ты засыпаешь.
Проснувшись ты осознаёшь, что это был всего лишь сон. Когда ногу тебе резали ножом - это была всего лишь кость твоей собаки. А в окне никого не было. Дверь была накрепко закрыта. Так что никто не мог попасть к тебе домой.

Запись в дневнике:
14 мая.
У меня до сих пор дрожат руки. Я только что узнала о том, что бывшая одноклассница Пэрри Мастерсона два года назад пропала без вести. Точно так же, как Аманда! Это не может быть совпадением. Я собираюсь выяснить, что произошло.
Странно, до этого момента я чувствовала себя бесполезной. А сейчас я будто впервые за долгое время знаю, что мне делать. 
Теперь меня никто не остановит.

Глава 3

Хлои бродила по школьному двору, пока в её голове не созрел план. Она больше не могла позволить Пэрри лгать ей. Если полиция до сих пор не арестовала Пэрри, значит, у них не было доказательств его вины. Хлои была намерена это исправить. Пэрри упоминал о хижине у озера. Судя по всему, они с Амандой часто там бывали. Хлои решила, что нужно попробовать найти в хижине что-то, что могло бы указать на причастность Пэрри к похищению Аманды. Тогда у Хлои появился бы шанс спасти её.

Работая в архивном центре Высшей школы журналистики и массовых коммуникаций Санкт-Петербурга я в один момент наткнулся на весьма интересный экземпляр писем, датированный почти вековой давностью. Собственно, об этих письмах, или же показаниях, что не столь важно, как и не важно моё имя, и пойдёт речь. Думаю, стоит начать свой рассказ с самых корней, чтобы не повергать читателя в шок от спонтанной динамичности. Я учусь на четвёртом курсе СПБГУ, на направлении радиожурналистики, почти всё свободное время отдаю диплому, такова суровая реальность. И, конечно, ничто не поможет в написании диплома лучше, чем архивные записи университета. Так и случилось сейчас. Вечером, после учёбы я пригубил кофе и отправился в архив, находящийся совершенно в другом месте, нежели основной корпус. Поэтому я счёл рациональным сначала проводить своих друзей, и лишь затем посвятить всего себя важной работе, от которой зависит моя жизнь. Только ближе к семи вечера я таки добрался до архива. Отброшу все эти формальности с приветствием персонала и поиска отдела по нужной для диплома теме.
Книги по радиожурналистике уже лежали на столе и я отправился к дальней полке для поиска финального материала. Пыльный воздух щекотал лёгкие, верный показатель, что тут уже давно никто не убирался. Темнота, хоть глаз выколи, поэтому пришлось воспользоваться карманным фонариком, который я носил всегда при себе. Впечатление от этого сектора архива было, мягко скажем, нелицеприятным. Полусгнившие и пыльные рукописи, готовые разлететься в труху от любого прикосновения, дряхлые доски полок еле сдерживали весь этот удручающий материал. Не знаю, задел ли я что-то, или от одного взмаха руки и налетевшего потока воздуха, но прям передо мной в ту же секунду с противным скрипом рухнула полка, свалив несколько книжек набок, а один свёрток жёлтых заплесневелых бумаг упал прямо к моим ногам. Всё это достаточно нервировало и я, цокнув языком, решил ничего не трогать и убраться подальше из этой секции... всё равно, судя по всему, она ещё долго никого не будет интересовать. Я выключил фонарик и в спешке отошёл от полок, предварительно не забыв сделать одну вещь - на всякий случай я прихватил с собой упавший свёртки бумаг.