Страшилка

— Ох, ёкарный бабай... Как они вообще себе это представляют?
— Что такое, Толян?
— Ты план на сегодня смотрел? Во!
— Тэк-с... «Чебурашка», «Лотос», «Калинка», «Сокровище»... Ну и что?
— Ты знаешь, что такое «Сокровище»?
— Написано, медцентр какой-то.
— Не какой-то, а гинекологический.
— Мож возьмём Женьку? Же-е-е-к-а-а!
— Чего тебе?! – В дверь высунулось недовольное существо предположительно женского пола, судя по форменной юбке.
— Жека, ты утром подмывалась?
— Да пошёл ты!
— Жека не подойдёт!
— Что, думаешь, не подмывалась, да?
— Они на беременных специализируются! Мне вчера Ленка как раз что-то грузила, что хочет к ним ходить на курсы подготовки к родам. Что ты на меня так смотришь?

Длинный узкий коридор пересекают ещё два таких же. В стенах коридоров прямоугольные вырезы. Вырезы обиты тёмным деревом и завешены чёрными шторами. За каждой из штор светлая комната с четырьмя пружинными кроватями и простыми тумбами. Полы из плитки, их моют из пожарных шлангов два раза в неделю. Стены выкрашены светло-зелёной масляной краской. Потолок низкий, большая часть ламп не работает. В последнее время, говорит Вера, больных стало намного меньше, говорит, что этому месту перестали доверять. Каждая вторая палата пустует, а в остальных доживают свой срок всего с десяток детей. Сюда редко заходят родители, большинство, кто здесь лежит, сироты.
— Зато игрушек теперь на всех хватает. — Счастливо улыбается Вера.
Вера — черноволосая стройная девушка, вот уже несколько лет работает медсестрой в детском хосписе. С ней я познакомился всего год назад. Здесь же. Во сне. С этого момента хотя бы раз в месяц я обязательно появляюсь у неё в гостях.

Двое молодых парней едут по лесу, дорогу освещает только свет автомобильных фар. В ходе этой поездки они сбивают девушку. Судьба к ним явно не благосклонна, ведь случившееся в этот вечер разрубило их жизнь на "до" и "после".

Глава 1. Трагедия

Ночные пейзажи меланхолично плывут в окне. Каждое пробегающее мимо дерево режет взгляд Эрика. Молодой парень, сидящий по правую руку водителя, устало закрывает глаза. На землю падает бледный свет фар, рассекая тьму. Только их огни не дают темноте проникать в салон автомобиля. Эрику хочется спать, проводить время с такой крупной компанией было довольно утомительное занятие. Услышав бодрый голос слева, глаза парня отворили свой взор, глядя на товарища.
— На славу погуляли, — Выпитый Марком алкоголь не просвечивался в его интонациях. Мастер своего дела, не иначе. Он поглядел на выражение лица Эрика, тени придавали шарм его черным глазам. — Разве нет? — Брови его дрогнули, но уверенная полуулыбка продолжала сиять.
— Конечно на славу. Просто устал, настолько было весело. — Резвая интонация в голосе Эрика была напущена, только на нее парень за рулем и обратил внимание.

Как-то в святочную ночь
Старика Федота дочь,
Глупо, не боясь греха,
Гадать пошла на жениха.
Свечи взяв и зеркала,
Она слова произнесла:
"Суженый мой, ряженый,
Явись ко мне наряженный".

В легкой дымке двух зеркал
Молодец пред ней предстал.
Улыбнулся он игриво,
Руки потянул к ней живо,
И из зеркала жених
Сжал на тонкой шее их...

Резким движением я прочерчиваю на запястье линию. Какую-то секунду мне кажется, что ничего не получилось. Но вот густыми клубами бурого дыма в воду начинает вытекать моя кровь. Боли так и нет. Только сердце бьётся всё чаще. Скоро меня накроет темнота, и всё закончится. Я просто пригласил её в кино. На какую-то сопливую мелодраму. Фильм мне и не нужен был, я просто хотел пойти в кино с ней. Аня согласилась почти сразу. Так, для вида только сказала, что не знает, может ли, что дел много. Мы спускались по эскалатору и болтали о всякой ерунде. Я был счастлив. Аня пойдёт со мной в кино. Аня, которую я помню с первого курса. Мы распрощались уже на платформе. Мне надо было ехать в сторону «Академгородка», ей – на «Театральную».
— В субботу я тебе перезвоню. — Сказал я, перед тем как развернуться. Её поезд уже подъезжал. Поднятый им ветер коснулся моего лица. Аня с улыбкой кивнула и махнула мне рукой на прощание.

Я вздрагиваю и просыпаюсь. Сон. Всего лишь страшный сон. Несколько минут я жду, пока не восстановится дыхание и не успокоится сердце. Потом встаю с кровати. Почти сразу нахожу тапки. Иду на кухню. Сон. Приснится же такое, мрак один, так с катушек слететь не долго.

В спортзале еще долго стояла гробовая тишина. Галия стояла неподвижно и постепенно становилась красной, как помидор, от злости, что Дэвид Маркович не оценил ее старание наладить отношения, и старание остальных, кто помогал директору огранизовать данное мероприятие. Прошло еще пару секунд всеобщего молчания, и тут же Галия взорвалась: "Недопустимое поведение!! Мы понимаем, что мы совершили огромную ошибку, когда игнорировали Марковича и его мольбы ему помочь, но и сейчас он был полностью не прав! Мы попытались извиниться и даже предподнесли ему гостинец, а он, гад, даже не оценил это!... Так недостойно себя вести, да еще и испортить мне одежду тортом, купленным не за его грязные деньги и испорченным им, - недопустимо, в нашем заведении! Или он пишет заявление на увольнение по собственному желанию, или я ему такое устрою, что ему мало не покажется! Но чтобы завтра Марковича.... здесь.... Не было!!" - Галия запыхалась от ярости. После этого она пнула лежавший торт на полу и шустро направилась к выходной двери спортзала, цокая своими каблуками. Директорша хлопнула дверью и после этого в спортзале вновь наступила тишина.

Далее по расписанию у Марковича должна быть группа, в которой была Светлана.
- О нет... - глядя в расписание, провыл художник, когда понял, что сейчас снова начнутся эти травли со стороны мерзкой девчонки. Его успокаивало лишь присутствие Ольги в данной группе, потому что лишь она единственная была на его стороне.
Светлана молча зашла в кабинет, не сказав ни слова учителю. Она явно была подавлена. Маркович почувствовал удовлетворение. Он будто возвысился над ней и наконец, впервые за все это мучительное время унижений и издёвок, почувствовал власть. Светлана была на слезах, а это значит, что теперь пришло время пострадать мерзавке. (Что это со Светочкой? Явно что-то в жизни у нее не заладилось...) - размышлял художник. Дэвид понял, что настал его час, настал час расплаты... После нее зашли остальные, в числе которых была Ольга, его любимая ученица, понимающая художника и его горе. Она, не успев зайти и увидев на прежнем месте любимого преподавателя, тут же кинулась в объятия к Дэвиду. Они обнялись как никогда - крепко. Ольга спросила о его самочувствии и Дэвид ответил, что сегодня ему намного лучше. Ольга пошла на свое место, а Маркович тем временем снова взглянул на Светлану и оскал сам по себе появился у Дэвида на лице. Его зелёные глаза наполнились счастьем и местью.

I. Город, в котором грусть повесилась

21 марта, 1998 год

Сколько красок ты не лей, этот город становится всё тусклей.
Весеннее утро в марте всегда радует тёплым и ярким солнышком. Оно обычно связано с началом нового и жизнерадостного дня любого человека, но не здесь. Солнце в городе Мыршкино, чьё население не переходит за один миллион жителей, сияет иначе: оно тускло и некрасиво. Здесь словно всё иначе. Утро здесь не греет ни капли, оно лишь напоминает о том, что начался иной день сурка. Мыршкино был городом, находившимся в глубине смешанного леса, чьи деревья распластаются ещё на многие километры. Они выглядят не устрашающе, но и не привлекательно: что-то в них не то. Они кажутся пустыми, словно они искусственные. Если же зайти вглубь, но деревья просто погружаются в необъяснимую мглу, в которой тяжело разглядеть даже свои собственные ладошки. Живности в лесу практически нет. Люди охотятся в основном на рыбу в водоёмах, других же животных пока что не находили. Или же находили от них кости и остатки недоеденного мяса. Объяснить, кто бы мог это сделать, никто не осмеливался: если в лесу водятся волки или медведи, то они в город просто так не проберутся, а раз уж их не находили, должно быть, они водятся где-то в глубине.

В глубинах самых мутных вод
Фигуры водят хоровод,
И очертания их тел
Еще никто не углядел.

"И снова сгиб и звонкий хруст.." -
Я слышу вновь из первых уст -
В трактире дед вещал седой,
Как сгинул кто-то под водой.

"Я дал ему схватить весло,
Но его что-то унесло,
Обвило, будто бы змея,
И крови хлынула струя".

Жизнь Кристофера превратилась в настоящий ад. Как бы он не пытался накопить нужную сумму для оплаты штрафа из своей зарплаты, Джонатану все равно не хватало средств. Он проклинал от безысходности весь мир, потому что не мог ничего изменить, не мог повернуть время вспять и исправить ошибки. Позже Джонатан начал замечать, что когда он идет по улице, на него прохожие оглядываются с презрением. Он не мог понять, в чем дело. Кажется ли ему это, или люди действительно именно в нем заподозрили неладное... На самом деле в том месте, где учёный столкнул художника на дорогу и устроил дорожно-транспортное происшествие из ненависти к Дэвиду, находились видеокамеры, которые как раз снимали происходящее и, конечно, немного неразборчиво, но запечатлели лицо мошенника Кристофера. Несмотря на не очень хорошее качество видео, можно было вполне распознать лицо виновника. Съемка распространилась по телевидению и сети. Светлая сторона жизни Джонатана резко сменилась на черную. Его ждет жестокая расплата за все, за все издевательства над Марковичем.