Страшилка

Зак стоял в недоумении перед телевизором. И вдруг его губы прорезала улыбка. А за улыбкой последовал смех. Смех, который был чем-то средним между сердечным и истерическим. Несмотря на то, что его уже давно грызла совесть из-за совершенного злодеяния, в этот момент он не мог думать ни о чем, кроме как о смехе. Он изливался и сквозь смех выговаривал: "Саба, саба! Вот мы с вами и познакомились, уважаемый Саба, как же я вас долго искал!" Зак просто разрывался от смеха, осознавая, что он все это время искал некого Сабу и теперь этот Саба стоит прямо перед ним. И это простой допотопный телевизор, добравшийся из 1990-го в 2013-ый! Смеху Зака не было предела, но он даже не подозревал, что через пару мгновений, этот смех сменится на муки и плачь.

Когда Зак успокоился и взял себя в руки, он подошел к телевизору и нажал кнопку на левой нижней стороне. - Ну, я вас слушаю, господин Саба! - продолжал он поговаривать веселым тоном.

Включив телевизор, он увидел на экране самую жуткую картину, которая только могла случиться с Заком в тот момент. Телевизор показывал сцену убийства им Паолы. Он смотрел на экран, а слезы лились у него из глаз сами по себе. Когда кадр дошел до сцены перерезания глотки, Зак уже не выдержал. Он сорвался, начал раскидывать все вокруг, плакал, орал, закрывал лицо руками, царапал. Агония - самое точное определение тому состоянию, в котором Зак прибывал в тот момент.
- Боже, прости - орал он во весь голос.
В конце он сел на колени и сказал:
- Я не должен жить.
Он достал пистолет из правого кармана, закрыл глаза и приложил к подбородку.

В дверном проходе стояло Нечто. Нееет, никак во всех фильмах ужаса: волки-оборотни, вампиры, чудики с белым лицом, у которых вместо глаз чёрные дыры или дяденьки с топором. Нет. ОНО было страшнее. ОНО было другое. В нём, наверное, смешались все представители хоррор-фильмов. Голый череп, без кожного покрова с острыми зубами и яркими огоньками там, где у обычных людей глаза. Две клешни в место рук. В место ног две огромные волчьи лапы, переходящие в тело. Жутковато... Оно стояло в полной готовности. Казалось минута-другая и оно прыгнет на выбранную им жертву. Вот только на кого? Кого оно выбрало или выберет? А может, разберётся со всеми и сразу? Или решит поиграть? Он не знал ответ на этот вопрос. Всё казалось страшным сном. Пят минут в оцепенении. Собравшись, он всё-таки выдавил из себя одну фразу:
- Ребяят, мы здесь не одни.
- О Боже... - Мэлл, которая только что молча сидела и смотрела в одну точку, резко вскочила.
- Кого первым отдадим на ужин этому чудовищу? - попытался пошутить Фома, однако поняв, что шутка не удалась, замолк.
- Все за меня стали. Живо! - приказал Рей.
- Ты с ума сошёл?! А если оно... Тебя... - Вики хлопала глазами и пыталась с ним спорить, но она прекрасно понимала, что раз он сказал - это надо. Да и не только Вики это знала. Это знали все.

У дверей стоял комиссар Алессандро Виола.
А прямо за ним стояли еще четверо ребят в формах спецназовцев с масками.

- Ну и сцена, я сейчас расплачусь! Киллер-дилетант и старый чокнутый священник! Даже жаль тушить свет! Ха-ха-ха - произнес Виола. - А теперь говори, где труп? Ты выполнил работу или нет?! - резко перешел с цинизма на серьезный, озлобленный тон Виола.
- Как ты смеешь осквернять церковь?! Грешник! - возмутился отец Джон.
- Заткнись, старик! Я пока не с тобой разговариваю - наведя автомат на священника, грубо заткнул его Виола.
- Эй, не делай этого! Выйдем из церкви и там поговорим. - сказал Зак.
- Нет! Говорить будем тут! Я так хочу! - последовал ответ от вооруженного комиссара. - Ребята, вы снаружи подождите! Будете нужны, дам знать. - Сказал бригаде Виола. - А теперь, выговаривай, почему нет трупа и почему ты не связался с боссом! Живо! Жду!

Зак рассказал ему все, как было. Тогда Виола сказал, наведя на него автомат:
- Расклад вот какой! Я сейчас прикончу тебя, ликвидирую преступника, убившего жену босса, который взял в заложники и убил этого старого дурака. Успешная спец-операция, правда немного с кровью, но кому нужен этот старый сумасшедший?! И все концы в воду! Отважному комиссару медаль! - сказав это, Виола выпустил 4-5 пуль из автомата в Зака, который попятился назад и замертво упал у правой стены. Затем Виола повернулся в сторону отца Джона и навел на него автомат! - А теперь ваша очередь, святоша! - сказал он и собирался выстрелить, когда в его голову в область правого уха была всажена пуля. Виола сразу упал и лужа крови полилась из его головы. Это был Зак.

Лет пять назад я играла в любительском театре. Хотя, если говорить откровенно, мы просто собирались по вторникам и воскресеньям за чаем с печеньками и часами слушали удивительные истории нашего режиссёра о местах и событиях, давно припрятанных временем на полку. Вроде и занятно, но ощущение такое, будто вертишь в руках изящную антикварную вещицу - притягательную и совершенно бесполезную одновременно. Несмотря на такой размеренный репетиционный ритм, раза два в год мы умудрялись ставить действительно достойные в плане смысловой сложности пьес и качества игры, постановки. Немногочисленные зрители - завсегдатаи ценили наш вкус. Наверное, только этим и объясняется невероятная удача, сопутствующая нам при кочевании из ДК в ДК. Да-да, у театра долго не было даже своего постоянного обжитого помещения, но одна предприимчивая девушка из нашего братства исправила ситуацию, "прописав" труппу в качестве штатного кружка при университете, в котором училась.

Учебное заведение было одним из старейших в городе и корпус, в котором теперь проходили наши собрания, был построен в начале двадцатого века. А это означало резные окна, головокружительно высокие потолки, чудом сохранившиеся кое-где тяжёлые огромные люстры, потайные лестницы, чёрные ходы, слуховые окошки, обитаемые чердачные помещения и нелогичные тупики в ответвлениях коридоров. Пожалуй, такая романтика духа истории стала единственным и самым мощным фактором, заставившим меня продолжать посещать репетиции. Я использовала каждый удобный момент для исследования этой огромной "шкатулки" с двойным дном.

Два года назад я переехал в новую квартиру, благо нашел хорошую работу и смог поднакопить денег. Я этому несказанно обрадовался, ведь новое мое жилье находилось в центре и поближе к дому моего лучшего друга. Была еще одна причина, по которой я так хотел переехать. Мой старый дом. Он вызывал у меня мерзкие воспоминания и нагонял тоску.

Все дело было в старике, который жил напротив моей квартиры. Он не шумел, не устраивал вечные ремонты, но я бы лучше предпочел шумных соседей, чем его. Он ходил вечно в грязной сальной одежде, от которой несло помоями. У него было пухлое лицо, заросшие глаза, какой-то оценивающий цепкий взгляд. Про него мало знали даже старожилы дома и говорили неохотно, словно это была неприятная для них тема. Я замечал, что старичок не нравился многим. Он почти не разговаривал.

Придет, сядет на скамейку у подвыпившей компании или сплетниц-бабулек и сидит, молчит, слушает. На вопросы не отвечает, но заметно, что не глухой, что прислушивается к разговорам. Но самой неприятной особенностью его было то, что он любил часами стоять у моей двери и смотреть на нее. Я стал замечать, что на душе в такие моменты становилось гнило, тоскливо. Я сначала выходил, спрашивал, что ему надо, а он молчит и тихонько покачивается.

Потом я плюнул и перестал выходить, но чувство, что старик стоит у двери, меня беспокоило. Именно беспокоило, а не раздражало и не смешило. Наверно, по этой причине я не вызывал врачей и соседи тоже. Что-то мне подсказывало, что не нужно его трогать. Засыпая, я думал - что делает старик за стеной? Сидит на кровати и смотрит на мою стену? Один раз после трудного дня я передвинул кровать от той стены, за которой была квартира старика, к другой стене.

Зак направился в церковь, куда привела его судьба. Зайдя туда, он обнаружил, что в церкви не было ни души. Справа от входной двери стоял медный таз, в котором судя по всему крестят людей. В конце церкви висели две иконы, посреди которых был большой крест. Это был просто крест, а не распятие. Сам не зная почему, Зак в первую очередь подошел к тому самому медному тазу и был удивлен тем, что в нем была не святая вода, в которой крестят детей, а ртуть. При виде ртути, Заку вспомнились слова старушки из тоннеля: "Ртуть и ткань - это сталь". Он посмотрел на сшитую безрукавку, которую держал в руках и словно по зову чего-то сверхъестественного окунул её в таз со ртутью. В это время он услышал звук от падения небольшой железяки вроде монетки. Будто из безрукавки что-то вывалилось, когда он ее раскрыл, чтобы поднести к тазу и окунуть. Но он даже не обратил на это внимание. Когда Зак достал обратно свой предмет, это уже была не безрукавка из материи, а бронежилет.

Меццоджорно держал в руках этот бронежилет и в оцепенении смотрел на крест и иконы. Минуту спустя ему снова вспомнились слова старушки: "Когда щит будет готов, используй его по назначению. Он подарит тебе вторую жизнь". Зак быстро снял куртку, свитер и надев бронежилет, одел их обратно так, что они скрывали "щит".

Вдруг Зак увидел, что на полу возле него валялась какая-то круглая железяка, вернее окружность (большое кольцо) из тонкого стального провода, с диаметром примерно равным человеческой голове. Взяв его он, он увидел, что к одной точке окружности был прикреплен стальной значок, состоящий из двух букв. Это была английская (латинская) буква U, в которую сверху всаживалась буква V. При виде этих букв, ему почему-то вспомнились слова, сказанные старушкой напоследок: "Valid to understand" (годный для понимания / способный понять). В памяти Зака также всплыла еще одна фраза старушки: "Сувенирчик, который ты скоро найдешь, используй по назначению, он подарит тебе вдохновение". Зак уже не сомневался, что под сувенирчиком она имела в виду именно этот предмет. - Но каким может быть его назначение? - молча раздумывал Зак. Он решил одеть эту своеобразную "корону вдохновения" на голову. Она действительно пришлась в пору.

Дешевая забегаловка. В стеклянном аквариуме плавает окунь с лицом доктора Сорби. Кругом много других рыб, которые плавают, натыкаются на доктора. При заказе, повар, Зак Меццоджорно достает по одной рыбе и жарит ее живьем для клиента.

Пришла маленькая девочка с отцом и сказала папе, что хочет жаренную рыбку. Любезный повар схватил рыбу, плавающую бок о бок с доктором, и бросил на раскаленную сковородку. Доктор чувствует, что скоро и его поджарят и поэтому изо всех сил пытается вырваться из аквариума. Бьется головой об стекло, прыскает в воде, но все без толку. Тем временем, отцу с дочерью подали их заказ в жаренном виде и они удалились.

И тут к бару подошел человек, при виде которого у нашей знакомой рыбки перехватило дыхание от страха. Это был её старый знакомый, Джан-Карло Ниланд. Посетитель улыбчиво поздоровался с поваром и попросил пожарить ему вот ту рыбу. А указательный палец указывал именно на Сорби. Повар Метцоджорно взял Сорби за плавник, вытащил из аквариума и бросил на горячую сковородку. Рыба задыхалась, жарилась...

История этой девочки напоминает историю известного убийцы Джеффа Киллера. Чем? Немногим.
Безумием и искажением собственной внешности.
Ну да ладно, вы сами всё узнаете...

В английском городе Лондоне на улице Бейкерстрит жила девочка по имени Алиса. Ей было 14 лет, она редко выходила из дома. Внешность имела довольно яркую и запоминающеюся: выкрашенные в ярко-розовый цвет волосы, бледная кожа, пирсинг на лице - в носу, брови и губе, особенно запоминались прохожим её глаза, холодные, серые и безразличные ко всему на Свете. Алиса всегда красила глаза чёрной подводкой, тенями и тушью. Это было обязательно для неё. Девочка состояла в субкультуре Эмо. Школу она частенько прогуливала. Дети часто били её и издевались над ней. Почти всегда ненавистные одноклассники реагировали на небольшую её полноту. Обзывали Алису последними словами. Корова, слониха и бегемот были далеко не самыми оскорбительными прозвищами...

Жил был один злой, ой, тоесть замечательный человек. Звали его Малкольм Ахляйтнер. У него было много кличек, но происхождения всех этих кличек были одинаковыми. Учительница по математике называла его "негодяем", вот кличка и осталась. Учительница истории - "гадом паршивым", физичка - "пакостником", химичка - "хамом" и т.д. Малкольму уже было 62 и он дня не мог прожить без гадостей и пакостей.

Он жил в десятиэтажке на самом верху, на десятом. Это его очень радовало. Поговаривал "Высоко сижу, далеко гляжу, во многих запущу". Что он запустит? А он любил кувшины сверху швырять в прохожих. Вот вчера одна старуха проходила, у него горшок с цветами "упал" прямо ей на голову, а та копыта отбросила. Причем, не подумайте, что он хорошо знал математику. Неее! Просто опыт пришел с практикой. Раньше он мазал. Вот идет прохожий, а он раньше времени или позже кувшин или горшок скинет. А тот упадет прежде, чем пешеход в той точке будет или когда он уже прошел, а с возрастом он уже вычисляет скорость движения пешехода, падения кувшина, время.

Вы удивитесь наверное, но в свои 62 он еще был один. Он не был женат. И даже любовницы у него не было, не говоря уже о детях, что правых, что левых. Но это его не беспокоило. Только одно его душу терзало, что он слегка облысел, в середине волос не осталось, только лишь по бокам... утрата, согласитесь.

Его личная жизнь делилась на две сферы: гадости и пакости. Обоим он уделял кучу времени и соответственно были успехи. Он был человеком глобального мышления, не локального, поэтому предпочитал расширять ареал своих действий, выходя за пределы своего дома и делая пакости и гадости там, но если было лень, он, как мы уже отметили, и из дому не выходя не скучал.

Зак стоял в конце комнаты и смотрел на странную старушку, которая была занята своим делом.
Затем он прошел вперед по длинной комнате и подошел к ней.
- Здравствуйте! - улыбчиво поздоровался он со старушкой. - Вы знаете что это за место? Где мы находимся? Как отсюда можно выбраться? - нежно спросил у старушки Зак.
Меццоджорно уже думал, что старуха глуха или не в себе, так как у нее не было ни малейшей реакции, все продолжала шить. Но вдруг она подняла голову, схватила его за руку и потянула вниз.
- Садись, Зак! Я давно тебя жду!
- Что? Вы знаете мое имя? Откуда? Кто вы? - растерянно спросил Зак.
- Не только твое имя, мы все о тебе знаем Зак. Зак Меццоджорно, рожденный 25-го мая 1985-го года, 28 лет. Рост 1.80, антагонист, гражданин Италии. Мать американка, Линдси Эмбер, отец итальянец, Фредерико Меццоджорно. Оба погибли в автомобильной аварии, когда тебе было 5 лет и тебя воспитывала бабушка, Сильвия Меццоджорно, которая умерла, когда тебе было 18. У тебя никогда не было даже девушки. Работаешь то там, то тут, а еще, подрабатываешь наемным убийцей и уже убил одного человека. С заказчиком, судьей Сорби, тебя связал твой "друг", продажный карабинер Алессандро Виола, на которого, кстати и оформлен загородный дом, где вы с Сорби встретились. Это и не удивительно, он продолжение Сорби, его неофициальная правая рука во всех темных делах...
- Кто вы? - прервал ее Зак. - Откуда вы все это знаете?! Зачем вы так говорите?! И что вообще значит, мы? - с раздражением спросил он, прищурив глаза. - Напоминание обо всем этом, как лезвие ножа резало его душу.
- Для тебя я посланница, скажем так. Но у нас мало времени, я не могу тебе все объяснить, ответы на этот и все остальные вопросы, которые тебя мучают, даст Саба. Найди Сабу и получишь ответы, он тебе все расскажет... - сказала старуха.