Страшилка

Осень. Начало октября. Тот период времени, когда ещё не холодно, но уже не жарко. Темнеет рано.
Утро.
Проснулся Олег от невыносимой боли во всем теле. Каждая мышца, каждая косточка буквально ныла и пульсировала, словно он всю ночь разгружал фуру со строительным материалом, а по окончанию работы его самого засунули под ту самую фуру и проехались по нему несколько раз:
вперёд – назад, вперёд – назад.
Олег несколько минут пялился в потолок, пытаясь вспомнить вчерашний день.
А что было вчера? Этого он не помнил, и как мужчина не пытался вспомнить хоть что-то, хотя бы малейшее воспоминание и моменты - ему это не удавалось. Будто-то кто-то вырвал из его головы все, что связано со вчерашним днём, словно страницу из книги.
Вообще, он смутно помнил как переехал в это место, видимо, на фоне стресса и переживания мозг совсем прикипел, однако причину, по которой он здесь, Олег помнил чётко.
Олег покинул теплую постель и взял курс в сторону ванной комнаты.
- Эх, Олежек, Олежек, что с тобой стало? – проговорил мужчина вслух, глядя на свое отражение в зеркале.

Еле удерживающие туловище ноги тряслись, как осиновый лист, дыхание каждый раз сбивалось, срывая нарастающий от паники темп, во рту быстро пропадает влага, ладони покрываются липким слоем пота. Всё тело буквально окаменело от налетевшего роя колких ледяных мурашек, от чего даже простое глотание давалось с невероятным трудом. От колоссальнейшего всплеска адреналина моё зрение покрылось рябью, накладывая эффект VHS, и с каждым шевелением глазных яблок шум усиливался, не давая шансов на объективную оценку происходящего. Я стоял в проходе между кухней и своей комнатой, словно загнанный в угол зверёк, пока просачивающийся из разбитого окна ночной ветер сдувал неряшливо оставленные на моём столе бумажки. Двигаться вперёд или назад просто не было сил. Страх полностью заковал меня в свои ледяные объятия, вынуждая с жадностью раз за разом глотать прохладный воздух, чтобы оставаться в сознании.

Впиваясь ногтями в облезающие обои на стенах прохода, я облизываю сухие губы и едва слышимо шепчу:
– Пожалуйста, нет...

Он раньше не был таким... С тех пор, как наша семья вернулась с отпуска, Костя поменялся. Он стал жестоким, эгоистичным... Он избивал меня! На него жаловались дети, его друзья с песочницы. Он ругался с ними, разрушал замки, ломал игрушки... Мне было очень стыдно за него, когда о таких происшествиях мне рассказывали их мамы! Во мне проснулась ненависть. Ненависть к собственному сыну! Порой мне казалось, что его подменили... Но я тут же отметала такие мысли и продолжала терпеть это...

Несколько месяцев назад я потеряла самого дорого мне человека. Нет, это был не Костя, он давно занял у меня последнее место. Умер мой муж. Несчастный случай, написали в деле. Но я же знала, что это не так!

Стоял солнечный летний день. Я стояла на кухне и готовила обед. Сын с папой играли во дворе. Слышался звонкий детский смех. Тут я услышала басовитый голос своего мужа:
- Слушай, я тут маме твоей обещал дырку на крыше сарая залатать. Во-о-он ту, видишь?
- Ага! - это сказал мой сын. От этого голоса по моей спине побежали мурашки.

В небесных высотах зазвучал громкий крик, который пронзил сердца всех жителей мира. Злым титаном Абобой была объявлена война всем существам в мире. Его целью было уничтожить всё живое и создать новый мир под своим контролем. Но среди людей была одна сила, которая могла противостоять его могуществу – это был великий воин Амогус.

Амогус собрал своих верных друзей-героев и отправился к месту встречи с врагом. Встретившись лицом к лицу с Абобой, они начали свою последнюю битву. Воины сражались смело и без страха, но их силы были слабее, чем у титана. Они провалились перед ослепляющим светом его магии и чудовищным оружием.

Но Амогусу удалось найти слабость своего противника. Он заметил, что Абоба использует свои силы для поддержки своей физической формы, поэтому он решается на рискованный шаг. С помощью своего легендарного меча Амогус вырывает из тела Абобы часть его души, тем самым ослабив его. Теперь бой становится более равным.

Иван Петрович Панихидин побледнел, притушил лампу и начал взволнованным голосом:
- Темная, беспросветная мгла висела над землей, когда я, в ночь под Рождество 1883 года, возвращался к себе домой от ныне умершего друга, у которого все мы тогда засиделись на спиритическом сеансе. Переулки, по которым я проходил, почему-то не были освещены, и мне приходилось пробираться почти ощупью. Жил я в Москве, у Успения-на-Могильцах, в доме чиновника Трупова, стало быть, в одной из самых глухих местностей Арбата. Мысли мои, когда я шел, были тяжелы, гнетущи...

«Жизнь твоя близится к закату... Кайся...»
Такова была фраза, сказанная мне на сеансе Спинозой, дух которого нам удалось вызвать. Я просил повторить, и блюдечко не только повторило, но еще и прибавило: «Сегодня ночью». Я не верю в спиритизм, но мысль о смерти, даже намек на нее повергают меня в уныние. Смерть, господа, неизбежна, она обыденна, но, тем не менее, мысль о ней противна природе человека... Теперь же, когда меня окутывал непроницаемый холодный мрак и перед глазами неистово кружились дождевые капли, а над головою жалобно стонал ветер, когда я вокруг себя не видел ни одной живой души, не слышал человеческого звука, душу мою наполнял неопределенный и неизъяснимый страх. Я, человек свободный от предрассудков, торопился, боясь оглянуться, поглядеть в стороны. Мне казалось, что если я оглянусь, то непременно увижу смерть в виде привидения.

Воняло - будь здоров. Ещё на подходе в нос ударил букет сырости подвального помещения вкупе с затхлостью, выраженной гнилым запахом залежавшихся, долго не проветриваемых вещей, а довершал сей букет запах фекальных масс. Мда. Привалило работёнки.
- Удружил, господин Мерлоу. Пламенное вам спасибо, чтоб на вас свинья залезла... - Пробурчал себе под нос Бернард Хиггс, больше известный в узких кругах как Вонючка.
Вонючка Хиггс уже больше 20 лет занимался весьма неприятной работой, которой любой уважающий себя человек (ежели только тот с голоду уже не жрёт собственные сапоги) побрезгует. Чистить отстойники, разгребать выгребные ямы, убирать трупы с полей брани - эта и подобная занятость по найму являлась основным источником дохода Бернарда. Доход с этого, правда, был так себе, ну а куда деваться, ежели природа обделила Вонючку тягой к знаниям, статной фигурой и хоть какой-то мышечной массой. До кучи весьма некрасивую физию вокруг носа нарисовала. Надеялся Бернард по малолетству хоть ростом выйти к совершеннолетию, но какой там! Метр с кепкой к 18-ти годам, остальное, что называется, "завтра завезут". Посему, ни в солдаты, ни в подмастерья кузнеца, ни даже в уборщики питейных заведений не брали Хиггса, чтобы рожей клиентов не пугал. Таких неказистых, что удивительно, больше не было в городке Угнер, хотя в том больше двух тысяч рыл по численности проживает.

В отражении лазурно-голубой мозаики пола засверкали искры. Вся небесная палата была освещена каким-то спокойным белым светом, который стал еще ярче, когда двери распахнулись и внутрь вошёл Архангел Адриэль. С больших крыльев стекала кровь, каждая капля которой испарялась, падая на пол. От него несло дымом и пороховым огнём. Адриэль снова летал на землю. Высокая фигура, из которой торчали взъерошенные перья, направилась в сторону ложа и с грохотом упала на него, запрокинув ноги, с которых на пол падала глина, пахнущая горящими деревьями. После в палату зашёл еще один ангел, у которого было шесть крыльев, вместо двух. Это был Серафим Саргамат. Его не удивил внешний вид Архангела, после тот недовольно спросил:
— Ты снова летал на землю? От тебя пахнет горелой плотью и раскаленной сталью.
Адриэль молча глотал воздух, после чего немного встряхнул крыльями, с которых упала грязь.
— Какая страшная война. От южных морей, до северного края все пылает огнём.
— Будешь столько летать на землю — не сможешь однажды вернуться обратно!
— На меня напали свои.
— Ведьма Варвило?
— Нет, мелкие изменщики, которые перешли на темную сторону.
— Легионеры Люцифера? Мелкие? Не удивительно, что ты такой потрепанный. Видал их? Они сильнее тебя в дюжину раз!

Всем привет. Дайте-ка задам вопрос: ради чего все мы здесь собрались? Ради того, чтобы получить приятную дозу жути? Ради прочтения интереснейших сюжетов? А может, вы просто любитель почитать? Или, быть может, вы здесь оказались случайно? Что ж, во всяком случае, мне есть что вам рассказать, потому как сам являюсь свидетелем крайне необычных и жутких явлений, которые и поныне не перестаю замечать в окнах дома напротив. К слову, внешне этот дом совершенно ничем не отличается от десятка тысяч таких же домов по всей России. Типичная пятиэтажная хрущёвка, которая стоит здесь уже не первое и, скорее всего, не последнее десятилетие.

Теперь немного о себе. Как вы поняли, я люблю подглядывать за чужими окнами, и если бы не эта, скажем так, дурная привычка, то не понял бы, в чём, собственно, подвох.
Отныне заглядывать в окна дома напротив я стал ещё чаще, и за всё это время у меня накопилось с десяток странных и жутких случаев, которые крепко отложились в моей памяти. Но я специально не стану их все излагать в одном посту. Расскажу пока только о двух из них. Хотелось бы увидеть обратную связь, да и мне так будет проще. Поэтому если станет интересно, то обязательно дайте мне знать в комментариях. Ну а я, пожалуй, начну.

Я задумчиво пером обводил круглую, дрожащую тень чернильницы. В дальней комнате пробили часы, а мне, мечтателю, померещилось, что кто-то стучится в дверь - сперва тихохонько, потом все громче; стукнул двенадцать раз подряд и выжидательно замер.

- Да, я здесь, войдите...
Ручка дверная застенчиво скрипнула, склонилось пламя слезящейся свечи, и он бочком вынырнул из прямоугольника мрака - согнутый, серый, запорошенный пыльцою ночи морозной и звездистой...
Знал я лицо его - ах, давно знал!

Правый глаз был еще в тени, левый пугливо глядел на меня, продолговатый, дымчато-зеленый; и зрачок рдел, как точка ржавчины... А этот мшисто-серый клок на виске да бледно-серебристая, едва приметная бровь - а смешная морщинка у безусого рта - как это все дразнило, бередило смутно память мою!

Яблоки или груши? Да какая разница

Корм для кошек со вкусом идейки - себе, овсянка с фруктами - Хулигану. Нет, кажется что-то не так. После этого небольшого утреннего происшествия Элеонору ещё потряхивало. Но вкус индейки быстро её взбодрил и заставил выплюнуть все гадкие мысли вместе с кошачьим кормом изо рта. Кот же не сильно воодушевился, когда вместо обещанной индейки в его миске оказалась овсянка. Разве он похож на сэра, чтобы есть такое? Он требует кошачьей справедливости.
Завтраки были поменяны местами, и наконец-то все были довольны. Хотя неприятный осадок всё ещё витал в воздухе вместе с запахом сырого дерева. Женщина сидела за столом и смотрела прямо в дверной проём, который вёл в гостиную. Туда, откуда Элеонора пришла на кухню с закрытыми глазами, где не могла найти стены. Там был просто угол комнаты, в котором лежали коробки с инструментами мужа. Ничего плохого и сверхъестественного. Только лаймовые старые обои, покрытые слоем пыли.
И правда, стоит прибраться здесь, когда муж приедет с работы. Интересно, как далеко ему ехать отсюда? Кажется, час или полтора. Элеонора не помнила сколько точно они ехали. Счёт времени совсем теряется, когда ты думаешь о том, как бы зверская рука не сцапала твоё горло. Машинально эта дрянь была зарисована в блокнот. Такая же тёмная как и карандаш. И такая же дряхлая и тощая, как руки Элеоноры до того, как она согласилась на лечение полгода назад.