Страшилка

"Готов ли ты с этим смириться?"

Похоже, я был в безопасности, пока что...
Меня провели вовнутрь больницы к другим моим однолеткам. Странно, но я никого из них не знал... Но это и правильно ведь я жил на окрестностях города.
Они все держались вместе, а я был чужим для них, Изгоем... Но тут я увидел что на меня показал пальцем один из тех ребят. Он и еще одна девушка подходили ко мне, ближе и ближе. И вот тот подошел ко мне в плотную и начал разговор:
- Эй привет я вижу ты новоприбывший... Ой совсем забыл представиться, меня зовут Макс, а это моя сестра Юля - Я хотел что-то сказать, но тут он перебив меня, продолжил диалог.
- А тебя как зовут? - И я неотчетливо ответил.
- Юра - Мой голос был очень тихим...
- Ага, а вот Юры в нашем дружественном коле еще не было. - Улыбаясь ответил Макс.
- Эй ребят, познакомьтесь это Юра! - Крикнул он другим.

В громадном оперном зале хождение прекратилось и звуки практически стихли. Огромная красная занавесь начала раздвигаться и вскоре начался спектакль. Луиджи был в опере не впервые и надо сказать, ему очень нравилась та помпезность и церемониальность, которая характеризует оперу. Поэтому, с началом спектакля он всё своё внимание направил в сторону сцены, мгновенно позабыв о странном фокуснике, привлекшем его внимание около пятнадцати минут назад.

Семья Меццоджорно, сидящая во втором ряду, почти прямо перед сценой, молча следила за ходом спектакля, параллельно доедая поп-корн из общего на троих полного целлофана. Оперный певец, полноватый и невысокого роста, с лысиной на макушке в одежде аристократа изо всех сил голосил арию. Вдруг, его голос монотонно растянулся и вскоре оборвался. Певец схватился за сердце. Вскоре, все поняли, что певец задыхался. Пару секунд спустя, оправившись от шока, люди бросились на сцену, подбежав к певцу, который уже лежал на ковре. Оперу оглушил крик одного из подбежавших: "Он мёртв!"

"Не бойся смерти, если хочешь жить".

Меня зовут Юра я хожу в 11 класс, хотя, точнее, ходил. Мои родители уехали на заработок, они меня часто оставляли одного (в общем, мне не привыкать)...

- Как жаль, что нельзя изменить прошлое... Сколько можно было спасти жизней...
Как бы я хотел все изменить... Похоже они знают что я здесь, они умные очень умные и...
Мне пришлось спрятаться в новом месте. Как же тяжело передвигаться когда тебе полностью разодрали ногу... Но я почну все с самого начала...

Это был обычный школьный день, и в этот обычный день нас снова начали пугать экзаменами (11-класники меня поймут). Ну, короче говоря, день не удался, 2-ка с алгебры. Мда... хорошо хоть родители не дома, тогда день вообще был бы "Черный". Но что-то я далеко ушел...

Я живу в простой московской пятиэтажке в квартире под номером 47. Соседствует со мной, естественно, квартира, на двери, которой чуть-чуть косо висит жёлтая табличка с числом 48. Именно об этой квартире и пойдёт речь.

И нет, опережая вопросы - в этой квартире, насколько я знаю, за всю её сорокалетнюю историю никто не умирал. Люди, которые в ней жили, не жаловались на странные шумы и видения или на то, что стулья в ней сами собой скользят по полу. По всем признакам это среднестатистическая однокомнатная квартира со всеми удобствами, идеальное обиталище для одиноких молодых (и не очень) людей. Собственно, даже среди местных жильцов она не пользуется дурной репутацией, никаких баек и легенд "о нехорошей квартире" здесь отродясь не было. Если подумать, то я, наверное, первый и единственный, кто заметил, что в квартире номер 48 происходит что-то неладное - и то лишь из-за того, что живу в непосредственной близости от неё.

05.06.2015

- Это действительно он?! - радостно воскликнул Максим.
- Да, в честь успешного окончания учебного года. Все равно летом все друзья разъедутся, будет чем заняться пару дней перед отъездом на ферму.
У родителей Максима были некоторые финансовые проблемы, поэтому вместо летнего лагеря, куда поехали все друзья их сына, они решили отправить его на ферму к деду. Да и в период переходного возраста мальчику не помешало бы провести некоторое время поодаль от бурного города. Помогать деду косить траву, кормить скот и пропалывать грядки могли поспособствовать скорейшему завершению этого трудного периода в жизни ребёнка.
- Спасибо вам огромное!
Максим сидел на полу с большой коробкой в руках. Именно она мелькала в рекламе по телевизору последние несколько недель. Голос за кадром с возбуждением тараторил: "Наш новый шлем виртуальной реальности даст вам полное погружение в игру и создаст невообразимую атмосферу присутствия в происходящем!".
- И помни, дорогой, мы любим тебя! - ласково произнесла мама.

Это было обычное утро, не отличающееся от других. Дул лёгкий ветерок, нежно играя с моей чёлкой. Я шла в школу как обычно по Fouth Avenue, слушала музыку, не замечая прохожих. Я думала о завтрашнем дне, ведь завтра мы с Хлоей должны пойти на кладбище святого Иоанна, которое в своё время пользовалось особой популярностью у мафиозных группировок, и о котором ходила множество слухов о том, что там пропадают люди, навещая своих близких и родных, о том, что слышны странные звуки ночью, да и днём время от времени мелькают тени возле усохших деревьев и пыльных могил. Нет, мы не боялись идти туда вдвоём, тем более ночью, мы просто искали приключений.
По дороге в школу я наткнулась на машину скорой помощи, в которой лежал парень с ножевым ранением.
Моё сердце стало биться быстрее и пульс участился, я чувствовала в этом человеке родную душу, хоть он и был для меня незнакомцем. Я вынула наушники с моей любимой песней Bjork - All Is Full of Love, и что-то подсказало мне, что он не выживет, но он еще дышал. Я подошла к нему поближе, чтобы лучше рассмотреть его лицо, вдруг его рука схватила меня за пальто, и я еле услышала его шепот. Он тихо произнёс: "Прости, Мария". Я не понимаю почему, но по моей щеке медленно покатилась слеза. В этот момент мне стало очень плохо на душе... Его лицо было бледным, а руки леденели с большой скоростью. Я смотрела вслед уезжавшей скорой помощи. Я знала, что ему уже не помочь, что он уже мёртв. Посмотрев на часы, я поняла, что уже как 20 минут опаздываю на урок, обронив ключи от дома, я быстро побежала до школы.

Я пытался сделать всё что угодно, лишь бы изменить своё скудное прошлое. Но я слишком поздно понял, что сколько прошлое не меняй, ты делаешь лишь гораздо хуже. Меняя прошлое, мы изменяем также и будущее. Я хотел сделать как лучше, ради неё.

Отец Кэти был педофилом. Он всячески измывался и насиловал её. Я пытался это изменить, но сделал лишь только хуже.
Когда ко мне в руки попал этот чёртов дневник... Я обещал ей, что вернусь за ней. Я обещал ей, что никогда её не брошу. Все мои записи отражают мои истинные чувства.

"Я хочу быть с ней".

В итоге меня избил Марк, наш общий друг. Ему тоже очень сильно нравилась Кэт. Мы с ребятами решили отомстить ему, но лишь всё сильнее усложнили. В итоге, Марк погиб из-за передозировки.

- А мы здесь ненадолго, - проговорил вихрастый пацан, и для уверенности шмыгнул носом, - ветер с юга подует, и мы уйдем.
"Странный мальчик", - подумала Элеонора, глядя на мальчишку.
Здесь, на детской площадке старого сквера, что располагался намного дальше, чем центр их города, они оказались первый раз за это лето. Её долгожданная малышка Жаннетт, ей только исполнилось три месяца, спала в коляске, а сама Элеонора наслаждалась покоем и тишиной, которые словно жили здесь, скрываясь в кронах густых деревьев.
"Странно, почему Кэролайн и Лизи, да впрочем, и другие мамы не любят гулять здесь с детьми, - рассеяно думала Элеонор, наблюдая за группой детей, тех, что "ненадолго", один из них был тот самый, с вихрами, а рядом стояли девочки.
Дети, а их было пятеро: мальчик с вихрами, он казался самым старшим, лет 11-ти, ещё один темноволосый мальчуган, чуть младше, и три девочки, лет семи. Глядя на них, Элеонор почувствовала неладное.
Её не оставляло нарастающее чувство тревоги: дети о чем-то яростно шептались, изредка, поглядывая в сторону Элеоноры.

- Ура! Ура! Эти чертовы каникулы!.. - С улыбкой на лице, спотыкаясь на ровном месте, бегала кругами моя 12-летняя сестренка.
Да, я тоже несказанно рада этим каникулам, хотя они у меня на пол недели раньше начались... Что поделать - осенняя традиционная сопливость... Кашель в придачу...
- О, да, я тоже рада. Смотри как бы мама не услышала твой "французский" - придралась я к ее выражению.
- Ты, надеюсь, мне всю малину не испортишь? Я безумно хочу завтра на пикник. Живем в этом железно-бетонном городе, хотя природа так близко... Живо выпивай сиропы, глотай таблетки! Из-за тебя ведь можем не поехать! - злилась моя сестренка.
- Не волнуйся, все будет.

- Еда, палатки, теплые вещи... Уголь! Где уголь?! - наша мама очень ответственно подошла к этой поездке на пару дней в лес...
- Милая, успокойся, все взяли. Я уголь еще вчера положил. Думаешь, такой любить шашлыков как я сможет забыть уголь? - с юмором успокоил маму Артур.

Холодный ветер сдул с тополей грязно-золотую листву. И в городе наступил серый ноябрь. Скоро зима. Скоро я опять впаду в зимнюю спячку. Но пока я еще не превратилась в невесомую серую мумию, покрытую паутиной и пылью, мне нужна еда.
Такие промозглые дни совсем не годятся для охоты. Но вдруг повезёт? Неважно, кто это будет, мальчик или девочка - мне сгодится любой ребёнок. И подняв воротник парки, пряча глаза под козырьком кепки, я опять выхожу на улицы моего города.
Вот одинокая девчушка. Она, улыбаясь своим мыслям, идёт навстречу мне по аллейке, глядя себе под ноги, и пинает носочком фиолетового сапожка упавшую листву. Я оглядываюсь - не следит ли кто за мной. И заговариваю с ней. За многие годы я научился чувствовать и понимать детей.
Несколько незначащих фраз. Лёгкая шуточка. Вопрос про школу, учёбу. И вот она уже сама непринуждённо болтает со мной. Улыбчивая. Милая. Живая. Какие же они доверчивые - эти дети!
Как бы невзначай, кладу ладонь ей на плечико. Поглаживаю. Потом присаживаюсь на корточки, и внимательно, пристально, смотрю ей в глаза. Она осекается на полуслове. Замолкает. Зрачки её расширяются, расширяются, и глаза её становятся бездонно-черными. И я осторожно погружаюсь в эту чёрную бездну. Там то, что мне нужно.