Страшилка

Я бегу. Я задыхаюсь и мне не хватает воздуха. Мои легкие разрываются, и кажется что вот-вот они выпрыгнут наружу.
Нет, это не соревнования в колледже на кубок молодежного клуба, на этот раз нет, к сожалению нет. Я убегаю от смерти. От своей смерти.
Мои ноги босы, и острые камни рвут мои ступни. Сухие ветки дырявят кожу сквозь лохмотья одежды. Колючие кусты режут лицо а липкая паутина слепит глаза и забивается в ноздри.

- Откуда взялись эти уроды? - спрашиваю я сам себя, изредка оглядываясь и пытаясь определить где мои преследователи.
- Как я вообще сюда попал, и зачем ввязался в эту авантюру?

Я слышу дикие вопли преследователей. Это радостные вопли победителей, хотя я еще бегу. Но они уже знают все наперед. Похоже, что это не первый их раз и наверняка не последний. Но все же кто они? Похожи на людей, но с какими-то уродствами или мутациями. Но ведь с такими мутациями не живут. Это просто невозможно. А эти, которые милые и маленькие. Они как хамелеоны что ли, меняются как хотят. Они вроде уличных кошек - к ним все привыкли и они никого не боятся. Мне бы так сейчас. Я бы превратился в зайца например, и исчез в кустах. Но зачем же я им нужен? Ясно только одно, что ничего хорошего от этих мутантов не жди.

- Куда они могли деться? - спросил Кевин у меня, когда мы вернулись в коридор. Томас исчез вместе с Тимофеем, а на их месте была лишь кровь.
- Алекс, какого чёрта здесь происходит? - вновь спросил Кевин
- Понятия не имею - ответил я, заметив, что дверь выхода из коридора немного приоткрыта.
- Смотри, - сказал я. - Она открыта.

Мы вышли из коридора через дверь и попали в просторное помещение округлённой формы. Вновь напомнило приёмную в больнице. Слева и справа были очередные проходы куда-то вглубь офисов, а спереди находилась лестница, по которой можно было спуститься на нижние этажи. Рядом стояло два лифта, по, которым также можно было спуститься. В середине помещения стояло два больших стола и вокруг них стояли кресла. Около стены находился охранный пост, а по углам стояли вазоны с растениями. Пол и стены были в трещинах и где-то эти трещины переходили в дыры, в которые можно было успешно провалиться и упасть на нижние этажи.
Нашей основной целью был спуск на самый нижний этаж, в главную тестовую камеру, где, по словам Анны, находится какой-то вход в какой-то храм... Но сначала нам необходимо было попасть в генераторную. Карты у нас не было, поэтому необходимо было найти план лаборатории.

Пробыв часа 3 в центре и купив сыну долгожданного робота, мы поехали домой, ведь Олегу до работы оставалось несколько часов, а он еще не спал.

Приехав домой, я обратила внимание, что не было браслета. Сославшись на то, что я просто забыла куда я его положила, я пошла готовить ужин. В паузах между готовкой, я слышала, что Валим с кем-то разговаривал, но, подумав что это разговаривает с ним муж, я продолжала готовку.

Закончив приготавливать ужин, я пошла к сыну. Проходя мимо спальни, я заметила, что мой муж уже сладко спал. Подходя к комнате сына, я его позвала кушать и заодно спросила, с кем он разговаривал, повернувшись ко мне, я увидела у него в руках браслет:
- Где же ты его нашел? Я весь дом обыскала.
- Мне его во-он та девочка дала, - и Вадик показал на окно. - она сказала, что это браслет ее мамы, но мама разрешила подарить его тебе.
- Вадим, ты опять начинаешь? Никаких монстров, невидимок и тем более никаких девочка в окнах не бывает.

Это была до ужаса мерзкая ночь с бурной грозой и крупным градом. Снег быстро смерзался в острые льдины, которые вонзались в землю, словно лезвия. Бешеный северо-западный ветер не унимался ещё с вечера, отчаянно бил с немереной силой в окна домов, пугая сонных людей звуком удара в стекло, и кроны деревьев, заставляя их опускаться почти до самой земли. Даже самому глупому из тех округов было понятно, что в такую непогоду просто опасно высовываться на улицу. Да и вообще, какому нормальному человеку взбредёт в голову выйти из дома в такие часы?..

На деревянном стуле, положив локти на подоконник, подпирая изящной кистью руки голову, сидит Фреда - хрупкая бледная девушка в белоснежном ситцевом платье и тёмными волосами, убранными в косу. Взгляд изумрудных глаз впивается в бунт природы за матовым остеклением, с неба стремительно опускаются не то льдины, не то воспоминания. Можно ли планирование дальнейшего существования разрушенного мира и оставленных на произвол судьбы людей назвать эфемерными мыслями? Хотя, "планирование" - довольно неуместное слово, как будто от неё - лишь атома, растворённого в диффузии планеты Земля что-то зависит.

И так, с вами снова я. Ваш покорный слуга Роман. Расскажу сейчас еще одну историю, не менее захватывающую, чем первая. На этот раз, начальство отправило меня дежурить на окраину города, в заброшенную тюрьму. Да-да, в тюрьму. В Советские годы, да, и в девяностые, это был, так называемый СИЗО. В начале нулевых, жители города принесли в администрацию петицию, чтобы эту тюрьму убрали. Так как, оттуда сбежали несколько заключенных и укрылись в городе. Это были серийные убийцы. Их, конечно, поймали. Но они успели натворить немало страшных деяний. Но наказание не заставило себя ждать. Они, просто, исчезли в тюремных застенках. Были, после еще два побега. И последний побег, в 1999 году, когда оттуда сбежал фанатик и взорвал себя в детском садике. Погибли дети, многие остались инвалидами.
Вот, тогда и понесли петицию на закрытие этого места. Мэр подписал указ, он испугался разъяренной толпы. Заключенных увезли в другое место, а здание так и осталось стоять.
Его облюбовали местные экстремалы, наркоманы, подростки, да, что скрывать, даже влюбленные парочки. Здание тюрьмы, конечно, пытались отделать, перестроить. Но из этих затей ничего не вышло. И тогда было решено, попросту, снести его, из-за череды несчастных случаев. Несколько было со смертельным исходом.
Но, денег, выделенных на снос, как всегда, не хватило. И здание до сих пор стоит нетронутым. Пока было решено отдать его под охрану ЧОПа. Чтобы охранники сторожили и никого туда не пускали, ни днем, ни ночью. Ну, ночь, как всегда, выпала мне, ибо, днем у меня учеба.

Помню... Помню как шёл из магазина... Нёс маме её любимых конфет... Резкий и противный, словно пенопластом по стеклу, звук тормозов... Мой вскрик... Потом память строго поставила крест на своей работе.
Что за комната? Что за человек? Где я, чёрт возьми?!
- Так-с... Значит Вы Черниковский Дмитрий Владимирович 1998 года рождения?
- Да, так и есть... Позвольте узнать Ваше имя и что со мной случилось, где я, если Вам это известно.
- Что ж, молодой человек, я Вам представлюсь. Моё имя Николай, отчество Степанович. Фамилию Вам знать не обязательно, как и возраст. Что касается второго вопроса... Эх, вот молодёжь пошла! Всех одно и то же интересует. Хоть бы немного креатива проявили! Но теперь по делу... Дмитрий, добро пожаловать в так называемый "Мир иной". В том мире Вас больше нет, Вы мертвы. - усмехнулся он - Но я не смогу Вас пропустить дальше, так как Вас не отпускают на земле. Искренне сожалею, но помочь вам ничем не могу. Разберитесь сначала со своими родственниками и обещаниями на Земле, а потом будь что будет. Удачи Вам, надеюсь ещё встретимся.
Прежде чем я успел что-либо сообразить и ответить, меня бесцеремонно какой-то неведомой силой вышвырнуло обратно, и то, что предстало перед моими глазами убило во мне всю надежду на что-либо хорошее. Я не могу в это поверить...

One Day. S1/E0 - Всего один день...
Собственно, меня зовут Сергей. И я был одним из немногих людей, которым на апокалипсис было по барабану. Ну да конечно иногда с моим братом мы могли пошутить на тему (как бы то странно не звучало), но отношение к апокалипсису было, ну мягко говоря скептическое. Да кстати моего брата зовут Владимир (предлагаю вам запомнить его так как в истории он сыграет важную роль). Но я зову его Вован.
Ладно хватит бреда. Поехали.
Все началось весной. Как раз на начало каникул. Я встретился со своим братом (стоит заметить что он не мой родной брат, он двоюродный). Возле местного торгового центра. Нужно было отпраздновать каникулы. Позвонив еще некоторым своим друзьям, мы отправились гулять. И я сломал ногу по одной достаточно глупой причине. Я черт возьми прыгнул в реку и...
От удара и боли я разучился плавать и чуть не задохнулся. Продолжения я не очень помню да и не особо важно.
Очнулся я уже в больнице. Что было странно ничего не болело. "Сколько я уже лежу, если ничего не болит?"

Эта история произошла, когда мне было 12 лет. После того, как мы с родителями переехали от бабушки в новую квартиру, я все равно продолжала ходить к ней чуть ли не каждый день. Ведь в новом доме знакомых у меня почти не было, вот и проводила все время с друзьями со старого бабушкиного двора. Однажды мы загулялись допоздна. Стояло лето, и даже к десяти часам было довольно светло, поэтому родители не спешили звать нас домой. Бабушка предложила мне остаться у нее, в моей бывшей детской.

Но ночью я проснулась от криков за окном. Бабуля жила на первом этаже, и все, что происходило на улице, было слышно. Крики не умолкали, слышался протяжный плач какой-то женщины. Отдернув занавески, я прильнула к окну: во дворе толпились люди, человек девять. Мне стало интересно, что там. Я собралась и тихонько улизнула из дома. На улице также было несколько моих друзей, они мне рассказали, о случившемся. Оказалось, что какой-то пьяный мужчина выбросился с восьмого этажа.

- Где твоя мать, сын? - спросил отец, нежно откусывая ломтик поджаренного сухаря.
- В школе - ответил маленький мальчик. Одет он был бедно, голова взъерошена, и в его, постоянно блестящих от слез глаз, была вечная, неотмытая веками грусть.
- Вновь ты что-то натворил? - грозно, нахмурив свои черные, как смрад, брови, и выпучив свои сверкающее глаза, спросил отец. Но мальчик молчал; он тихо развернул маленький листок, доставший из кармана, отдал отцу, а затем резко встал из-за стола и бросился прочь. Отец проводил его не менее грозным взглядом, казалось, такое поведение ничуть не смутило мужчину. От злости отец отбросил скомканный лист и продолжил рассасывать черный сухарь.

Наступила ночь, а мальчика все нет. Отец вышел на террасу, но в ближайшие 70 футов никого не было видно - лишь трава медленно покачивалась взад-вперед, отбрасывая в поле причудливы тени.
- Маленький засранец, - выругался отец, и достал нож. - Иди домой, сынок, иди - безудержная злоба поглотила его. Казалось, душа покинула его хрупкое тело, а ее место заполнила яростная злоба, которая не угасала на протяжение следующего часа.

Тормоза легонько скрипнули, и я круто вырулив вправо, заехал на заасфальтированную стоянку придорожного мотеля.
Ехал я уже часов десять, почти без остановок, и мне хотелось побыстрей принять душ, перекусить и завалиться спать.
Припарковав свой Додж поближе к дверям офиса, я вышел из машины и огляделся.
Здание мотеля выглядело довольно странно. Оно было невысоким, всего в один этаж, но очень длинным, показавшись мне бесконечным, уходящим за горизонт в обе стороны. Но я не обратил на это особого внимания, списав это видение на усталость и урчащий, от голода живот.
В приподнятом настроении, от ощущения близкого отдыха, душа и хорошего ужина, я открыл дверь офиса, и зашел вовнутрь.
Первое, что я увидел - это человека в белом бейсбольном костюме и в белой кепке на голове. Человек стоял, чуть согнувшись, держа обеими руками биту, и внимательно смотрел на меня, вроде что-то обдумывая. Он был в двух шагах от двери, в которую я только что зашел, поэтому среагировать я не успел...
Словно в замедленном кино, я увидел приближающуюся биту, которая быстро увеличивалась в размерах, закрывая собой весь обзор. Затем бита начала, как бы укорачиваться, одновременно утолщаясь в той ее части, которая двигалась в сторону моей головы. Потом я почувствовал легкий ветерок, пощекотавший мне левое ухо.