Страшилка

Это случилось однажды ночью. Уже вечерело. Практически весь день мы провели в парке, и время пролетело практически незаметно. Погода была чудесная, и домой идти совершенно не хотелось. Поэтому поужинав в кафе, мы с другом решили продолжить нашу прогулку. Идти было особо некуда и я предложила просто пройтись по улочкам нашего города.

Заговорившись на разные темы, мы и не заметили как свернули с одной из главных аллей в какой-то малый нам знакомый сквер. Стало интересно - как это раньше ему удавалось оставаться незамеченным? Как мы могли его не знать? Ведь мы протоптали местные окрестности вдоль и поперёк... Оглядевшись вокруг стало понятно, что кроме нас самих там никого не было. Это место было такое тихое и спокойное, что казалось оживлённый центр города находился не за домом, а где-то далеко...

В центре сквера находился небольшой фонтан, а вокруг него располагались скамейки. Мы решили немного задержаться в этом месте и сели на одну из лавочек. Напротив нас стояла тумба с афишами. Прочитав несколько мы узнали, что скоро к нам приезжает одна известная рок-группа, цирк-шапито и фокусник-чародей.

Однажды летом, на каникулах, мальчик по имени Петя приехал на дачу к своей бабушке. Он очень любил жить у неё, бабушка его была добрая и души во внучике не чаяла. И каждое лето она очень радовалась его приезду, кормила всякими вкусняшками, и Петя тоже был очень рад погостить у любимой бабули.

И вот, Петя приехал на дачу, бабушка кинулась к нему навстречу:
- Петенька! Хороший мой, золотой! Как ты вырос за год! Ой, как я рада! - бабушка обнимала внука и восклицала:
- Ты мой сладенький! Котёночек, зайчонок, птенчик! Как я скучала! - и бабушка крепко поцеловала Петю. В щеку. Потом ещё. В другую. И ещё. В лобик. И опять! В носик. Потом она крепко его обняла, прямо чуть не задушила. Петя с удивлением подумал, что бабушка уж слишком горячо его встречает. Никогда она ещё не засыпала его такими уж слишком ласковыми словами. Мальчик только раскрыл рот, чтобы задать вопрос по этому поводу, но не успел он вымолвить и слова, как бабушка снова затараторила:
- Птенчик мой, ты, наверное, хочешь кушать! Пойдём, пойдём, Петрушечка моя ненаглядная.

Я очнулся и увидел перед собой пустую поляну. Все вроде осталось прежним, вот костёр, мои и Мишины вещи. Но самого парня не было, его оружие лежало там же где ещё недавно сидел он сам. Это говорит о том, что Миша покинул поляну не по собственной воле. Последнее, что я помню это как кто-то ударил мне прикладом по голове, но что-то было ещё... По-моему парень звал кого-то, но вспомнить кого именно не получалось, а может он просто что-то сказал. Память все равно отказывалась воспроизводить его слова, да видимо сильно мне мозги отшибло. Интересно, кто это всё-таки был? Мародеров можно смело отметать, даже если предположить, что оправившись после битвы с кровососом, они последовали за нами, я сейчас точно был бы мертв, вряд ли они оставили бы лишнего свидетеля, да и хабар с оружием они тоже с собой прихватили бы. Тогда кому еще успел перебежать дорогу Миша? Довольно интересный вопрос...
Вокруг все ещё стояла ночь, значит был в отключке я относительно недолго. Голова болела, но мне было не до неё. Ведь внутри меня все полыхало огнём, каждый вдох и выдох давался нелегко. Видимо действие обезболивающего закончились и сломанные ребра вновь дали о себе знать.
Я долго сидел пытаясь прийти в себя, когда боль более-менее отступила. Попытался встать, получилось не с первого раза, ноги отказывались слушаться, предательски подгибаясь подо мной.

- Черт, опять ты там закрылась, Селена? Открывай быстро дверь, ты прекрасно знаешь, что ничего не изменишь...
- Нет, она мой единственный друг, пап, ну... нет...
- Ну брось, милая, у тебя полно друзей в школе. А Стас, который городской, он же вроде тебе нравится?
- Паап...
- Ну все, завязывай дурачиться, быстро открывай дверь.
Щелк...
Открылась дверь сарая, и Селена, опустив голову, вышла из него, оставив сзади корову, которую она очень любила, и, которую сегодня ожидала скотобойня.
- Охох, Валерьяныч, ты че бурку свою притащил? Хехе.
Удар топором, по отрубленной голове свиньи. Она раскололась и мясник, засунув пальцы в трещину мощным рывком разорвал две половины когда-то бегающей зверушки. Ее глаза в этот момент оттянувшись на жилках повисли, мозг зверушки плавно вывалился.
Мясник вытер руки: "Ну-с, давай-ка ее взвешаем".

Здесь было очень темно. Маленький мальчик не знал, где находился, ему было страшно. Действительно - кому понравится очнуться там, где черным-черно, не видно абсолютно ничего? Но вот стало немного светлей. Малыш смог разглядеть какую-то дверь. Она была украшена вещами, которые он очень хорошо помнил. Например, висит рисунок, который он подарил маме на её день рождения, а ещё его любимый мишка. Мальчик очень любил эту игрушку, его улыбка всегда радовала его. Но сейчас почему-то зверёк выглядит как-то грустно. Его левая передняя лапа была поднята вверх, будто махала ребёнку на прощание. Малыш подбежал к этой двери, снял медведя и прижал к себе. Его друг, друг детства...

Вдруг дверь открылась. Ребёнок посмотрел, что она скрывала, но там была такая же темень, которая окружала его только что. На свой страх и риск мальчик зашёл туда... Тьма рассеялась. Малыш услышал ласковый мамин голос, который поздравлял его с днём рождения. Ребёнок увидел себя, мать, дающую ему кусок торта, а ещё папу, который улыбался...

И тут видение исчезло. Опять была видна какая-то дверь. Мальчик подумал, что там тоже какое-то обыкновенное воспоминание из его жизни, поэтому почти без волнения зашёл.

Я открыл глаза, Франчески уже не было. Собственно, как и луны за окном. Прислушиваюсь, в доме стоит тишина, давящая на уши. В моей голове, будто колокол что-то звенит, пронзая тело легкой болью. Я оглянулся. Снова этот ненавистный кабинет! Эти слегка обгорелые стены, стеллажи, открытый железный сейф, в котором лежат какие-то бумажки, огромный письменный стол из коричневого, полированного дерева. От этой обстановки мне уже дурно. Бросаю взгляд на окно, на улице стоит непроглядная темнота, и стелется туман. Луну закрыли тучи, но не легкие и прозрачные, а тяжелые, угольно-черные и большие. Они не приглушали волшебный свет, делая его мягче, как это бывало с легкими облачками, нет, они полностью поглощали его. Чем дольше я находился в этом кабинете, тем больше его стены давили на меня, словно тиски. Вдруг из коридора послышался стук, потом - треск, затем - легкое шуршание, будто от длинного платья, скользящего по полу. Я бросился в дальний угол кабинета, присел на корточки и вынул из кармана сложенный вчетверо листок, найденный мной недавно в одной из книг. Я уже выучил текст, написанный там, вернее, одну единственную строчку, выведенную красивым почерком, красными чернилами, наизусть. Снова я бросил взгляд на бумагу, воскрешая в памяти аккуратные буковки, изящно соединенные между собой: "Страшитесь, те, кто пришел в этот дом со своими любимыми, ибо вам суждено переживать проклятие вечно, во веки веков".

Был холодный осенний день. С самого утра небо затянули тяжелые свинцовые тучи; накрапывал мелкий дождик, завывал северный ветер. Молодая девушка шла по улице, кутаясь в объемный клетчатый шарф и прижав к себе небольшую сумочку. Будь ее воля, она бы вообще сегодня из дома не вышла, закуталась бы в плед и села бы с чашечкой чая перед телевизором. Но надо было идти. В воздухе витал запах раздавленных листьев, мокрого асфальта, дождя и разной химии. Девушке казалось, что она шла целую вечность, но нет - показалось кафе, в которое она, собственно, шла.

Зайдя внутрь, девушка сразу же почувствовала тепло, сняла шарф и направилась к маленькому столику в самом темном углу, за которым ее уже кто-то ждал.
- Привет, - произнесла она и села.
- Ты опоздала, - угрюмо заметил мужчина и убрал карманные антикварные часы на цепочке.
- Совсем чуть-чуть. На улице просто какой-то ужас!
- Я заметил, - произнес он сухо. - Так что, идете сегодня?
- Да, - кивнула девушка. - Идем.
- А не боитесь? - мужчина криво усмехнулся.
- Конечно, нет, - отрезала девушка. - Мы бывали и в более опасных местах.

Вдох. Выдох. Вокруг лес, окутанный тьмой. Ветерок гуляет по тропинкам, сшивая похоронный саван для меня. Холод камня обдает спину и оголенные плечи, заставляет небольшие разряды судорог проходить вдоль позвоночника и накапливаться в области живота. Пустой, наверное, уже стеклянный, взгляд бездумно смотрит вверх, где смыкаются верхушки сосен, обрамляющих клочок чернильного неба, разбавляемого крохотными бриллиантами звезд.

Подол длинного белого платья, шурша, поднимается вверх, чтобы потом укрыть испещренный мелкими темными трещинами камень. Мои руки нервно сжимают кулон с красным гранатом, собравшим всю мою кровь, боль, слезы. Должно быть, мое белоснежное платье полностью сливается с цветом кожи, однако, это уже не имеет никакого значения. Душа давно мертва, сердце не бьется, да и оболочка расколется вот уже через несколько мгновений.

Она умерала на его руках. Ей было 32. Казалось, вся жизнь, которая планировалась после их свадьбы, впереди. Но у смерти были другие планы. Болезнь уносила её душу всё дальше, в какой-то неизвестный человеку мир. Он держал руку умирающей жены.
- Не всем мечтам суждено сбыться, Тод. Может как-нибудь свидимся на небесах. - кашель прервал слова девушки.
- Ну-ну, тише, дорогая. Я буду любить тебя вечно, Офелия. Ты первая и последняя моя любовь.
Она улыбнулась. Сжала крепче его ладонь. Её глаза закрылись и больше не открылись. Для Тода эта смерть была равнозначна его собственной смерти. Часть молодого человека, которую он заключил в ней, улетела навсегда от него. Через пару дней Тод похоронил Офелию. В тот день он вернулся домой поздно. Не переодеваясь, он уселся в кресло. Рядом на тумбочке стояла фотография, сделанная на их свадьбе. Он взял её. Провёл рукою по части фотография где была его умершая любовь.
- Эх, Офелия... Если бы ты могла представить, как сильно мне тебя не хватает. Твой нежный голос был музыкой моей никчёмной жизни. Глаза, за которые я тебя полюбил, закрылись навсегда. Я ослеп без них. - на фотографию упали слёзы. - Если бы я мог попасть туда где томятся души мертвы...

"Все мы немного сумасшедшие". - Макс едва разбирает стёршиеся белые буквы, кое-как накорябанные мелом на асфальте, и сжимает губы в тонкую линию, слегка приподнимая уголки. Сумасшедшие? Это вряд ли. Скоро Максу исполняется тридцать, и все юношеские переживания давно выветрились из головы вместе с последним весенним и таким же легкомысленным ветерком. Макс достаёт сигарету и делает затяжку. Мимо проносится поток из белых, красных - да абсолютно любой расцветки! - машин. Макс идёт вперёд, изредка озираясь по сторонам. "На работу бы не опоздать", - проносится ланью в голове и тут же скрывается в дремучем лесу таких же обыденных мыслей. Забавно, Макс никогда не верил во всю эту паранормальную чушь и одновременно с эти работает ведущим на каком-то "мистическом" канале. А что? Работа непыльная, получает он достаточно, чтобы прокормить себя и кота. Во всяком случае, это лучше, чем...

- Простите! Это Вы тот самй Максим Далин с "МистикКанала"? Я такая фанатка Вашей передачи! Можно совместное фото? - звонкий женский голосок режет по ушам, прорываясь червяком в самые недра уставшего мозга.
- Да, конечно, - Макс едва заметно вздыхает, когда молодая девушка уносится со скоростью торпеды на своих тонюсеньких шпильках в сторону автобусной остановки.