Страшилка

Караван медленно тащился по пустыне. Проводник тянул заунывную песню, которая путникам настроения никак не добавляла. Египетское солнце, способное выжечь всё живое, вставало с раннего утра и уходило за горизонт только поздно вечером. В короткие ночные часы путешественники получали некоторое облегчение, но внезапные порывы ветра поднимали песок, и он набивался в глаза, нос и уши.
- Черт бы побрал этого профессора с его научными открытиями. - Джон Стоун смачно сплюнул и сдвинул на затылок свою широкополую шляпу. - Этот песок уже сыплется изо всех моих отверстий. Четвёртые сутки в пути и ни тебе куста, ни деревца. Как думаешь, Билли, долго нам ещё тащиться?
Его путник даже не повернул головы. Край шляпы Билли Гранта уперся в его переносицу, а та часть лица, которая была доступна взору, застыла словно каменная. Ещё какое-то время мужчина молчал, может быть, размышляя над тем - стоит ли разговаривать с таким ничтожеством, и, в конце концов, снизошёл для разговора.

Это случилось в один из таких деньков когда сама природа как бы намекает на беду. В небе медленно плыли серые тучи, но, несмотря на это, дождя не было уже почти месяц. От этой аномалии деревья вдоль небольшого лесного шоссе укрылись желтизной. Воздух был тёплым и сухим от чего асфальт на шоссе стал похожим на плотное желе, которое легко прогибалось под тяжёлыми колёсами легкового автомобиля.
- Жарко! - Дима держа одной рукой руль потянулся за полотенцем чтоб вытереть пот истекающий по лицу - Даже кондиционер не помогает! Может опустить стекло?
- Ага, а потом вместо отдыха на пляже - домой! - Лена сидящая возле него обмахивалась старым журнальчиком - Лечится от простуды! И вообще, я тысячу раз тебе говорила починить этот чёртов кондиционер.
- Его не чинить! Его менять надо! - водитель змахнул полотенцем пот со лба и бросил его на заднее сиденье.
- Ей, смотри куда бросаешь! - Игорь возмущённо отбросил полотенце, которое приземлилось на его смартфон - И почему ты не заменил перед поездкой кондиционер?
- Прости, нервы! - Дима посмотрел на него - Денег нет чтобы его заменить.
- Смотри на дорогу дебил! Ты всех нас угробишь! - яростно выкрикнула подруга Игоря Маша - Денег у него нет. А на отдых хватило!
- Не ори! - Дима вернулся к осмотру дороги - Мы едем на эконом отдых, если ты забыла. Палатка вместо отеля и Чёрное море вместо Красного!
- Ой, всё! Спорить с тобой безнадёжно! - Маша опустила немного сиденье и откинула голову - Вздремну пока едем.
- Вздремнуть и мне не помешает! - Игорь спрятал смартфон в сумку и откинулся на сиденье.
Через несколько минут из заднего сидения доносилось лишь едва слышное сопение.

Проснулся я в часов пять вечера. Учитывая мой образ жизни, это норма, я думаю. Сразу же заметил, что у меня заложенность ушей и слабость, из-за которой я пошатываюсь. "Вот черт, есть что пожрать?" - подумал я, вставая с кровати. Ничего особенного мною найдено не было и, схватив лежащую на тумбочке сторублевку, я пошел в магазин.

Преодолев шатающимся лестничные пролеты, я вышел во двор. Мне оставалось еще немного до магазина, как я услышал шепот: "Олег... Олег..."
Все бы ничего, если бы меня не звали Олегом. Конечно, я обернулся и увидел пустой двор. "Послышится всякое" - подумал я. А когда я продолжил путь, то предстала пред мной расплывчатая картина. Вроде вот мой двор, вон магазин, нет, мутное все. Будто у меня зрение минус два. С течением минут муть проходила, и вскоре осталось лишь легкое помутнение. Мое самочувствие стало только хуже, я даже не стал покупать еды, в которой нуждался в тот момент, я пошел домой. Вошел в свою квартиру и заметил, что все какое-то серое. Я нажал на выключатель, но так ничего в освещении не изменилось. "Проклятое электричество..." - нашел на что все скинуть я.

Я сидел на холодном металлическом, привинченном к полу стулу. С трудом открыв глаза, перед моим взором встал маленький клочок света. Голова, руки, ноги, грудь, шея и живот (в общем, всё тело) жутко болели. Веревки больно впивались мне в кожу. Связан, чуть не от головы до пят, мне всё-таки удалось осмотреться. Справа от меня лежал мой рюкзак, слева топор, впереди другие вещи, которые я тоже прихватил с собой. Сверху висела маленькая лампочка, которая освещала, только меня и темноту вокруг стула на 2-3 метра. В помещении было довольно холодно, очевидно это был подвал какого-то здания. Дальше, где не освещала лампочка была полная чернота. Громко вздохнув, моё эхо отбилось во всех уголках этого подвала. Внезапно, в дали от меня послышался звук скрипящей, открывающейся двери. Темноту прорезался яркий, немного голубоватый свет. В это, только что созданное освещение, вмешалась чья-то тень. В моих мозгах, начали сумашедше быстро крутится мысли, которые хотя бы как-то могли помочь мне вспомнить, что со мной произошло.
Тем временем этот кто-то или что-то начал(о) приближаться ко мне, голосно шаркая то ли кожей, то ли еще каким-то непонятным мне материалом о бетон. Сердце начало бешено колотится, по моим венам и капилярам прошла горячая кровь. Широко открыв глаза, я начал наблюдать...
Это, почти вошло в диапазон света лампочки. Мне не получилось даже открыть рот для крика, от страха и волнения...

"Любое преступление оставляет после себя красноречивые следы. Чтобы найти их, нам необходимо отыскивать незначительные отличия" (с) Громов, на обучении Волковой.

Неделя 1. Пятница, 10 Апреля.

Как всегда, в столь ранее время состоялось совещание. Женщина средних лет, которые неплоха таки сохранилась для них, без лишних эмоций обратилась к мужчине, который был немного помладше её возрастом.

Шеф: Капитан, у меня для Вас задание. Надеюсь, Вы справитесь! - Лёгкая улыбка озарила женское лицо.
Громов: Шеф, я свою зарплату привык отрабатывать. - С небольшой ухмылкой в глазах, произнёс непринуждённо мужчина средних лет, сложив при этом руки на груди.
Шеф: В мотеле обнаружен труп женщины. Займитесь розыском убийцы.

Необъятная тьма. Непостижимый и безграничный мрак окружал меня. В глазах всё чернее чёрного. Ничего не видно. Лишь слышен резкий, громкий, раздражающий слух звон цепей, к которым прикованы мои конечности, и крики... Истошные, порывистые, крики, часто переходящие в плач и мольбы о помощи. Судя по телесным ощущениям, я сижу на стуле... мой рот заклеен скотчем, а по щекам медленно стекают слёзы. Со стула не встать, цепи не сорвать, никуда не убежать... Мне остаётся лишь ждать. Любой миг, любая последующая секунда времени могла стать последней в моей жизни. Любой мой вдох и выдох, любое биение сердца моего могло стать последним. Страх того, что я умру, всё сильнее и сильнее охватывает мои мысли. Я чувствую, как кровь в моих венах и артериях течёт всё быстрее, всё с большим напором, всё с большим порывом.
В один момент, крики резко прекратились. Наступила тишина... Очень жуткая и пугающая тишина. В моём горле застыл ком, который мне с трудом удалось "проглотить". Вдруг, помещение, в котором я находился, залил яркий, жёлтый свет, от которого мне пришлось зажмуриться. Одновременно с этим, раздался медленный топот чьих-то ног, который, с каждым шагом, становился всё громче и отчётливее. Открыв глаза, я осмотрел помещение... Это была пустая комната небольшого размера с исцарапанными стенами и полом тёмно-бронзового, металлического цвета. Так же присутствовали кровяные надписи и непонятные символы на потолке, кровавые следы человеческих ладоней на железной двери, которая, после того, как стихли шаги, начала медленно открываться. Это момент неизвестности, когда не знаешь и даже не представляешь, кто или что может оказаться за этой дверью, может очень сильно потрепать нервы. Хотя и без этого моя психика испорчена навсегда.

Когда мисс Гранде анонсировала выход нового лид-сингла - это сразу стало главной новостью шоу-бизнеса. Об этом говорили на всех музыкальных каналах и на радио. Новый образ певицы обсуждали блогеры, а короткое превью клипа набрало двадцать шесть миллионов просмотров в интернете за неделю.

Ажиотаж подтверждал то, что, несмотря на временное отсутствие, актриса и певица не растеряла свою популярность. Гранде никогда не пропадала из виду, но больших сольных проектов давно не было. Даже концерты за последний год стали реже.

Поклонники заждались, и никто им толком ничего не объяснял. В своём последнем интервью девушка признавалась, что работа идёт тяжело. По её словам, она беспокоилась из-за того, что у неё слегка сел и поменялся голос, и над танцами приходилось много работать, поскольку "иногда тело становится непослушным".

Дааа...
Место это было жуткое, впервые за столько времени я мог сказать - убежище это идеал. И с каждым шагом мне все больше и больше казалось, что все то чему нас учили в школе правда. И сели это так: А смогу ли я выжить? Но мои мысли прервал выстрел... Выстрел, громкий, мощный выстрел. Я замер, ведь он был так близко. Я посмотрел в сторону откуда он шел. Вид закрывал дом, весьма целый кстати.
Зарядив свой 10мм пистолет, я тихонько подошел к дому, зашел в него через дырку в стене и пошел к окну. На полу валялись бумажки, пыль, мелкие обломки. Все было как и раньше: Диваны, стулья, столы... Так нам рассказывали. Подобравшись к окну я посмотрел в него и тут же скрылся. Отдышавшись, я посмотрел снова, но снизив свою видимость на минимум.
- Праклятий мутант! На 6,7 сантимитрав не саатветствиэ!
Это сказал мужик с настоящим немецких акцентом, сам он был одет в шинель и фуражку, на плече была повязка со свастиком. Черт, нам же о них рассказывали... 4 рейх, одна из фракций.

- Всё-таки надо было позволить Вальтеру прикончить тебя. Моё плечо жутко болит.
Эмма сомкнула губы, стараясь не показывать, как сильно они дрожат.
- Зачем ты пришла сюда? - слащаво-сладкий голос вампира звучал намного страшнее, чем обычный - На вечернюю прогулку?
Эмма посмотрела в алые, словно рубины, глаза Рафаэля.
- Именно. Но, к сожалению, тебя не приглашали.
На алых губах вампира появилась ухмылка.
- Ты искала Коди?
Вместо ответа Эмма уставилась на царапину вампира, пытаясь сохранять сердцебиение ровным, не давая Рафаэлю шансов думать о её испуге.

Фонари. Они то светят, то не светят, мучая беглые тени на стене, лики, которых ожидают спокойствия, они сейчас жаждут отдыха и постоянства. Комната, в которой бесчинствовали эти фонари, была белого цвета. За окном можно было бы разглядеть тропку, лес и многое, если бы не деревянные руки, которые так лезли в эту щель между домом и остальным миром. В середине стоял стол, по бокам деревянные шкафы, а на стенах привисли халаты, чистые и непорочные, новые и бесчувственные. Не сказать, что это место чисто и изолировано, но оно будто было частью мира, незримо скрытого мира. Ни музыки, ни скрипов, ни движений. Всё здесь текло как вода, время было тягуче, жизнь была приятна и велика. В этом доме не хотелось радоваться, смеяться, веселиться, но лишь хотелось молчать и слушать, как мертвые дубы отражали ветра, как в вечной отраде вверх тянулись плющи и как земля высасывает воздух и влагу после дождя. Всё это походило на организм, на одно сердце, которое питает себя, которое сжимается холодными ночами, вдыхая лунный бриз, и раскрывается как бутон грязного цветка, выдыхая и расправляя крылья. В этом месте нет жизни для слабых цветков и свежих трав, здесь были только темные, более масивные и томные растения. Это место не журчало и жило статично, оно только изредка двигалось, щелестя своими тяжёлыми лепестками, под силой вьючного ветра, который не свистел и не дул долго, не быстро, но и не медлительно. Только один взох этим воздухом и приходит отрицание всего шарма звуков, пелена срывается с глаз и ты понимаешь, что никогда не будешь частью этого мира, но и никогда не будешь ближе к этому как сейчас. Деревья были везде вокруг, небольшая полоса перед домом сохраняла пустоту, а остальное лес, высокий и масивный. Его деревья поглащали все звуки, все взохи и проблемы, они отпускали все мысли и все грехи. Так неясна жизнь в этом чудном месте. Так опасна она для людей.