Страшилка

Болота... Пространство сплошь и рядом поросшее камышом, кочки покрытые зарослям мха и вода источающая жуткий смрад. Вокруг нет ни души и лишь протоптанные сталкерами тропки дают ориентир в этих гиблых местах. Девушка и парень идут по болотам, моментами проваливаясь по колено в взятую холодную жижу сталкеры давно привыкли к подобным неприятностям... Они зорко смотрят по сторонам и мило беседуют. Влюбленная пара... Вокруг как-то очень тихо несмотря на то, что сейчас день.
- Слушай, мне страшно... Как-то подозрительно тихо сегодня... - голос девушки дрожит.
- Не бойся. Подумай сама, ну что может случится? Я с тобой и смогу защитить нас обоих. Сейчас наберем артефактов и уйдем отсюда - парень очень уверен в своих словах.
На его лице сплошь и рядом покрытом шрамами появляется спокойная улыбка это успокаивает и девушку. Она смотрит в его карие глаза и сама улыбается.
- Ну смотри, Люцифер, ты обещал. - кокетливо говорит она.

Николай шёл по узкой тропе кладьищя, протоптаной кем-то в снегу. Ещё вчера он спокойно работал в тёплом и уютном офисе, а тепер бежит от неизвестно кого и неизвестно куда. И всё из-за этого проклятого письма.
Но начнём по порядку, а именно с того момент, который, по мнению Николая, и привёл его к такому положению.

Это был обычный день. Николай пришёл домой, переоделся, съел, наскоро приготовленный ужин, и, по старинке, проверил свой почтовый ящик, стоящий во дворе прям рядом с дверью. Там, кроме одминестративных бумаг, он нашёл странное письмо. Адреса отправителя не было. Далее текст письма.
"Николай, у меня есть две новости для тебя, одна - хорошая, другая - плохая. Начну с плохой. Ты был выбран жертвой одного малоизвестного культа. И скоро ты узнаешь их Богов.
Хорошая же заключается в том, что я единственный выживший из жертв и могу помочь тебе.
Выбор за тобой, Николай, жить или умиреть. Если первое-то приходи завтра в 20:00 в парк к старому дубу у реки" и подпись: "Доброжелатель".

В детстве я жила в небольшой деревеньке на окраине. Про нее почти никто не слышал, и жителей там было всего ничего. И все там было тихо-мирно, никто никого не трогал, соседи были дружелюбными. Люди там жили семейные, детей было всегда много. Не детство, а сказка! С утра до ночи мы гуляли по деревне, бегали на полянке рядом с лесом, и родители никогда не боялись отпускать нас одних.
Но там было одно место. Довольно странное, сейчас я бы назвала его аномальным. Там всегда было ветрено. В любую погоду. Абсолютно. И это был не легкий прохладный ветерок, еле колышущий траву, он был довольно сильным. Тогда ни я, ни мои друзья не придавали этому какого-то значения. Ну дует и дует, что с того? Родители нам туда не разрешали ходить. Говорили, что продует. А нам и не надо было. Еще я помню то, что когда мы были слишком близко к "ветреному" месту, нам всем было немного неуютно, и мы спешили скорее уйти, не понимая причины собственного беспокойства.

Недавно захотелось мне съездить в эту деревню, вспомнить детство, а может, и найти кого-то из знакомых. В общем, что-то потянуло меня туда. Вечером в пятницу я собрала в небольшую спортивную сумку то, что может понадобиться в дороге, а еще неделей ранее купила билет на поезд.

После ужина в ту ночь Дженни и я пошли в гости к нашему другу, Джонатану Воробью, обговорить предстоящее шоу. Джонатан был высокий, очень худой, и у него маленькие круглые черные глаза над изогнутым носом, который напоминает клюв птицы. Но это не причина, почему все называют его Птица. Каждый называет его Птицей, потому что его фамилия Воробей.

Блин.
Дженни и я знали Птицу всю нашу жизнь, в основном потому, что наши родители хорошие друзья, и мы живем через дорогу напротив. Сегодня весь дом был в нашем распоряжении. Мать Птицы была далеко в командировке. А его папа, тренер футбольной команды средней школы, был на футбольной тренировке.

Все, что я помню, так это мою окровавленную голову, катящуюся по земле прямо в лужу. И жуткий смех. В последний миг я увидел, как показались из облака тумана его огромные сапоги, выкованные из железа. И окровавленный меч, который секунду спустя и отрубил мою несчастную голову.
Да, так не погибают герои фэнтези-романов, скажите вы. И вы окажитесь совершенно правы. Знаете, почему?
Потому что я не герой.
Я не герой с большой или маленькой буквы.
И...

- Эй, ты, рассказчик, хватит трындеть, ты отвлекаешь меня! - заорала ведьма, ударив по котлу, мешая в нем какое-то странное варево.
На столе восседает моя голова, без тела и я вращаю дико глазами, понимая, что ведьма...
- Итак, на чем мы там остановились? - ведьма повернулась ко мне и подошла ближе. - Послушай, как тебя там, твоя история никому не интересна. Всем на нее наплевать. А вот на меня - прекрасную фею, чудесную и прекрасную, не все равно. Знаешь почему? Потому что я просто чудесная-расчудесная.

Блог пост
Автор Леа Хармон Саттер
11 апреля

Плохо то, что у Эрнесто (это ураган, если вы не забыли) все еще есть виды на остров Черного Кота. Он движется медленно, со скоростью четырнадцать миль в час, но это даже еще хуже, потому что, чем дольше он остается на одном месте, тем больше повреждений он нанесет.

Единственная радостная новость - это то, что у меня есть еще немного времени, чтобы найти и описать какое-нибудь приключение, прежде чем придется спрятаться и затаиться.

Эндрю закрыл глаза. Затем открыл их снова.
Эмили и его мама пристально смотрели на него. У них были широко открытые глаза. Их рты были тоже широко открыты.
Но... их рты были на месте их глаз! Они все еще были перевернуты.
От того, что Эндрю видел их такими, его затошнило и у него закружилась голова.

- Боже, что это... - сказал перевернутый рот его матери.
- Э... - Эндрю повернул голову. Он понял, что смотрит на пол своего шкафа.
Теперь он осознал, где находился.
Он висел на коленях на штанге для одежды!
Это не Эмили с мамой были вверх тормашками. А он!

Последнее время чертежи изобретений не идут ко мне в голову ни утром, ни днём и даже ни посреди ночи в самом крепком сне. Люди ждут чего-то нового, а я... я мыслями нахожусь далеко в своих мечтах и не могу думать ни о каких построениях, физических законах и народных потребностях...

Вот сижу я значит и спокойно попиваю свой дешёвенький виски, закуривая его не самым отборным табаком, и тут вдруг в моё уютное жилище скромного изобретателя вихрем заносится мой старый и не самый любимый знакомый. Он не был одним из приятных и воспитанных людей, вечно горделив, никогда не стучался в дверь и, когда заходил в мою обитель, то всеми возможными способами искажал в брезгующей гримасе своё лицо и, осматривая комнату, громко кашлял, не то от табачного дыма, не то от толстого слоя пыли, застывшего в воздухе. Когда он наконец заканчивал этот постоянный и надоедливый ритуал, то начинал новый: как только этот брезгующий, гордый и наглый человек прокашлялся, а это занимало минут пять, а то и больше, он вытаскивал из кармана свой монокль, тщательно протирал его вечно новым белоснежным платком (если бы я покупал столько платков, то я бы разорился), вставлял его в свой правый глаз и смотрел на меня таким презрительным взглядом полным отвращения, будто я кусок дерьма, лежащий на замызганном кресле.

Что за проделки судьбы? На календаре первый день зимы. Целый день лабиринты города, называемые улицами, заметает снег. Поздний вечер. Заря сгорает в холоде снежного неба. Укутанные белым одеянием ветви деревьев, словно большие лапы белого медведя, склоняются к моему окну. Мороз обещают на ночь, но пока стоит приятная для прогулки или катания на санках погода. Снегопад сбавил обороты. Маленькие крупинки парят в темно-розовом небе. Звёзды видны едва. От сильного снегопада днём оборвало ЛЭП. Мой дом и соседний стоят в темноте. Света нет. Так или иначе уличные фонари питает альтернативная ветка. Заснеженная улица застыла в молчании. Машины и прохожие спрятались по домам от позднего часа. Старые фонари, оставшиеся ещё со времён СССР, раскрашивают дорогу в тёплые тона. По ту сторону дороги гаражи. Где-то мяукает кот. Я сам сижу у окна, пью чай. Пламя свечи, поставленной на подоконник, рядом с которым я собственно и уселся, дополняет всё перечисленное мною ранее. Идеальный вечер. Горячий чай, снежная ночь, обогревающий огонь. "Пастух ночи" - луна, вышла на своё поле - небо. Не привычные тона скрывают большую часть звёзд. Лишь напрягая глаза можно увидеть хоть что-то в небе, кроме луны. "Пастух" сегодня полный. Ветер и снегопад усиливаются. Ночь обещает быть холодной и заснеженной. Мяуканье кота начинает раздражать. Стоит закрыть окно, огородившись от звуков из вне. Пожалуй, самое время вспомнить городскую легенду о храбром, но безумном правителе этих земель.

В комнате застыла тишина. Застыла, как ярко горящие глаза девушки, сидящей на краю кровати, сверлящей своим острым взглядом. Беззвучный вопросительный крик закладывал уши. Напряжение не спадало, как не отступил бы и страх.
- Ты никогда не узнаешь об этом, милая. Конечно, ты не поймешь. Ты не узришь того, что ждет тебя за твою поганую ошибку. Мы тебя заберём, мы покажем всё. Ты слышишь - всё! Ахаха, ты даже не представишь себе, что солнце предстанет облитым кровью перед тобой, глупое ты отродье. Ты открыла её клетку, мы в изгнании. Ты навсегда умрёшь, будучи живой, ты вечно будешь статуей бессмертия, наблюдающей из зазеркалья. Ты никогда не вернёшься назад. Никогда, хахаха, слышишь? - Трёхголосая девица резко и отрывисто смеялась. Её голос... Черт подери этот адский треск! Эти звуки, эти отвратительные звуки сравнятся лишь только со скрежетом заржавевшей шкатулки, заведённой древним ключом.
Зеркало. Оно треснуло громко и очень звонко. Сколы отбились эхом в кровоточащих ушах онемевшей от страха Трейс.