Страшилка

«Запомни, Света: нельзя недооценивать силы нечеловеческого мира и тех, кто там живет. Возможно, ты думаешь, что я сошла с ума на старости лет, но пожалуйста, послушай меня: никогда не связывайся с теми, кто описан в этой книге, это может привести к очень плохим последствиям» — говорила Свете ее тетя, когда та заметила, что ее племянница начала увлекаться мрачной мистикой.
К большому сожалению, она нарушила свое обещание, которое дала своей тете. Она поклялась своей душой, что в жизни не будет делать ничего, что написано в старинном гримуаре, но ничто не вечно, как и человеческие обещания. Возможно, она бы держала свое слово до конца жизни, если бы не была слишком упрямой, или если бы Семен, Катя и остальные не спровоцировали бы на эти страшные действия, чтобы утолить свои человеческие любопытства. Как бы то ни было, они зашли слишком далеко, и теперь они жалели, что сделали это.
Дима стоял и ухмылялся, смотря Олегу в лицо. Он наслаждался его страхом.
— Дим? — испуганно спросил Олег. — Бро, ты как?
— Великолепно, — сказал Дима, утерев пальцами кровь со своих губ и жадно облизав их. — Как ты думаешь, я — Дима? — тихий смешок.
— Перестань! — крикнула Таня. — Это не смешно!
Дима только сильнее рассмеялся.
— Это очень даже смешно, — сказал он, а потом посмотрел на Олега. — А почему ты так напуган?

Он достал из кармана билет эконом класса, мешавший добраться до денег. На билете было написано имя Джеймс Кейрон. Это был самый дешёвый билет, который Джеймсу, теперь откладывающему билет на колени, удалось достать. Рука Джеймса смяла его последнюю двадцатку баксов. Денег у него больше не было. Он все спустин на Jack Daniels и три самых дорогих блюда ресторана Force, напротив, которого он сейчас сидел на тонком пластиковом стуле, являющимся собственностью зала ожидания аэропорта. Черные волосы, небольшая дистрофия, дорогой костюм, кстати ещё одна трата помимо виски и деликатесов. По сути он ничем не отличался от остальных фигур разной формы, заполняющих зал. Кейрон посмотрел на ночной аэропорт, через стекло с отражением ярко освещённого зала. Постепенно увеличивающаяся мигающая точка вдалеке, с приближением превратилась в двухэтажный Airbus A380 с еле заметной полоской, непонятно зачем открытых эллюминаторов и красными буквами American и звездно-поласатым хвостом. Как игрушка движемся рукой в черной перчатке, незаметной на фоне ночного неба, самолёт приземлился на ярко излучающую свет из сотен фонариков расставленных по ее бокам, взлетно - посадочную полосу. Проктически сразу по соседней полосе, начал разгон Boing 737 авиакомпании Delta, с более скромным, одноцветным синим хвостом. Набрав достаточную скорость, он оторвался от земли и скоро превратился в зелёную, мигающую точку в черном или как говорят продавцы черной одежды, темно синем небе.
Замок кармана заел ткань. Наконец, у него вышло застегнуть молнию и он подняв глаза, остановил их на стеклянном кубе, заполненным смогом.

Несколько дней Сема никто не навещал, кроме робота прислужника, который своим внешним видом напоминал коробку с механическими клешнями манипуляторами. Этот громадный механизм появлялся три раза в сутки и едва протиснувшись в дверь, приносил на своём теле еду и медикаменты для Сема. И если в первом наш герой как никогда нуждался через жуткий голод, который словно нарастал с течением времени, то в медикаментах он уже не нуждался. Головокружение прошло уже в первый день, а через несколько часов чудесным способом затянулись и раны на лице оставив лишь небольшие шрамы в виде вертикальных сиреневых полос, которые, однако, нисколько его не беспокоили. Именно, поэтому Сем больше для вида, чем для пользы глотал горсти горьких пилюль и пил не очень аппетитного вида смеси из стеклянных колб.
В остальное время он изучал место своего содержания, чтоб остаточно не сойти с ума от скуки и грусти, а так же, чтобы отстрочить время сна, через страх перед кошмарами, которые могли ему присниться. Небольшая на первый взгляд комната, которая очень напоминала больничную палату, оказалась больше, чем он изначально предлагал. Справа от кровати пряталась ещё одна дверь, которая вела в просторную комнату гигиены. В комнате размещалась обширная ванна. несколько раковин и небольшая кабинка с унитазом. Ванна была спрятана за ширмой, что было логично, так как из нескольких углов, как и в его комнате, на нашего героя безустанно смотрели камеры наблюдения. они не вращались, но их размещение было подобрано таким образом, что слепых зон не оставалось. Конечно от них можно было спрятаться только в туалетной кабинке и за ширмой.

Я с друзьями: Полей, Сашей, Мишей, Димой, Настей и Вадимом, ехали по пустой трассе. Мы всегда после рабочей недели выезжали за город на пикник. Наш транспорт - обычный трейлер. Автомобиль делился на 4 части: первая - это место для пассажиров и водителей, 2 часть - кухня, а 3 и 4 частью были санузел. Обычно мы выезжали к Мише на дачу, но сейчас решили изменить маршрут и поехать на какую-нибудь лесную поляну. Вадим нашёл такую рядом с поселком Таракановка, туда мы и поехали. Доехав до места, мы распределили роли: Я с Димасом пошли собирать хворост, Миха с Вадимом ставили палатки, а девочки начали готовить еду. Рядом с поляной не было сухих деревьев, поэтому мы пошли вглубь леса.
- Что-то здесь слишком тихо, - сказал я Диме.
- Ага.
Внезапно мы услышали женский крик в 60 метрах от нас. Мы по природе не трусы и сразу же побежали на помощь, чтобы там не было. Когда мы подошли, то увидели деревянный дом.
- Интересно, кто здесь живёт?
- Не знаю, но крик явно шёл отсюда, давай посмотрим в окно.

- Для вас очень подойдёт этот вариант: дешевая цена, красиво украшенное, и продавец готов сам привезти его к вам домой. К тому же оно впишется в любой интерьер.
- В чем подвох, не может такое старинное зеркало стоит так дёшево.
- Вы можете спросить все у продавца.
- Ладно, мы согласны, вот адрес.

- Дима ты здесь?
- Да.
- Помоги отцу.
- А что случилось?
- Ему нужно помочь занести зеркало.
- Ок

Я проснулся от резкой головной боли. "Ох, чёрт, где я?". Я осмотрел комнату, в которой проснулся. Она была похожа на тюремную камеру: кровать, стул, стол, раковина, унитаз и зеркало. "Как я сюда попал?". Я решил осмотреть комнату внимательно, и увидел на столе записку. Я попытался встать и прочитать её, но упал, так как моя левая нога была прикована к стене цепью. "Твою мать!".
Внезапно экран, который я сначала принял за зеркало, загорелся, и я увидел человека в белой маске.
- Ты знаешь что делать, - сказал человек по ту сторону экрана.
После этих слов через отверстие внизу двери кто-то кинул пилу. "Он хочет, чтобы я лишил себя ноги?". Кто он такой? Что ему от меня надо? За несколько минут я так и не услышал ни одного звука. Ладно, я не собираюсь оставаться здесь вечно. Я подобрал пилу и начал отпиливать ногу. Когда дело было закончено, я снял ремень со своих джинс и наложил жгут на ногу, чтобы не умереть от потери крови. Я подошёл к столу и прочитал записку. Там было написано: "Ключ от наручников висит у тебя на шее, он же открывает дверь". После прочтения, я сразу начал ощупывать шею, да на ней действительно весел ключ. Вы не представляете какие эмоции я испытывал. "Я собственноручно лишил себя ноги, а мог просто открыть наручники ключом". Долго оставаться мне здесь не хотелось и я пошёл открывать дверь, но меня остановил голос с экрана.
- Переверни записку.

"Что делать?" - только эти два слова крутились у меня в голове. Нужно было действовать быстро и решительно. Первая мысль, которая пришла ко мне - сломать дверь. И я конечно так и поступил. Но как только я попытался это сделать, меня оттолкнуло от двери, как мяч. "Думай, Артём, думай". Я снял с себя верхнюю одежду и закрыл вентиляцию. Как я уже говорил, дом частный, поэтому окна здесь были и в ванной комнате, но они были закрашены краской. Я взял столик для ванных принадлежностей, и кинул его в окно. После того, как оно разбилось, я выпрыгнул из него, побежал с такой скоростью с какой никогда не бегал и, прыгнув через калитку, побежал к соседям. Ближе всего к нашему дому был дом, нашего лесника, которого все называли Петрович, хотя его имя было Василий Иванович. Когда я подбежал к двери, я начал стучать в неё так, что казалось она сломается. Василий Иванович открыл дверь довольно быстро, как будто ждал, что кто-то придёт.
- Тёма, что с тобой? Ё-моё.
Он сказал мне вызывать пожарных, а сам пошёл с ведром к колодцу, хотя нет пошёл это мягко сказано, скорее побежал. "Зачем пожарные, что случилось?" - думал я, но обернувшись всё понял, дом был весь в огне. И только сейчас я понял, что в доме остались сестра и бабушка. "Знаете, бывает так, что при жизни ты не любишь человека, но после смерти, понимаешь как он был тебе дорог" - так было у меня после смерти сёстры.

Привет, меня зовут Артём. Мне 17 лет. 2 года назад мы с семьёй переехали в новый город. Я, моя сестра Анна и мать с отцом. В старом городе, из моих родственников и знакомых у меня осталась бабушка Нина и несколько друзей. А теперь расскажу саму историю.

- Э... э. Ох чёрт опять опоздал, - сказал я, проснувшись и посмотрев на часы, - Сколько раз говорил Анне, отнести будильник в ремонт.
Быстро съев простой завтрак из двух яиц и чая, собрав школьные принадлежности и взяв, ключи с деньгами, я пошёл на автобусную остановку, так как школа находилась на другом конце улицы, а я и так опаздывал. Сегодня был важный день - последний день школы. Именно сегодня я хотел признаться в любви своей подруге Кате.
Придя в школу, мне сказали плохую новость, оказалось Катя упала с лестницы и сломала ногу, поэтому на выпускном её не будет. "Раз она не пойдёт, то какой мне смысл идти?", - подумал я про себя. Закончив уроки, я со своим другом пошли домой, я к себе, а он ко своей девушке. Зайдя в подъезд, я решил не подниматься на лифте, а идти по лестнице. Подойдя к своей двери и подёргав ручку, я понял, что она закрыта. "Странно, мама уже должна была вернуться". И на всякий случай, я воспользовался звонком. И кстати не зря, через несколько секунд, мама открыла мне дверь.

- От любви до ненависти - один шаг, а в обратную-то сторону - гораздо больше - закуривая сигарету сказала дочь и тут-же продолжила. - Умереть совсем не страшно, папа - гораздо страшнее эту жизнь просрать. Не убивай меня.
Я попросил ее заткнуться и мы двинулись дальше.

Зимой в лесу тихо. Деревья покрыты снежными кружевами, а вершины елей украшены шишками, чью плоть обгладывают паршивые птицы. Зима – прекрасное время года, чтобы убить. Да, смерть везде - понятная, мудрая и справедливая. Смерть переплетена с жизнью и совсем не страшна.

- Ты меня предала. Что ты чувствуешь? - с трудом спросил я.
- Перед смертью я много о чем думаю. Смерть говорит, что мы не вечны.

Я заметил, что страх, боль и отчаяние исказило ее бледное лицо. Я не знаю, что мне чувствовать. Я любил свою дочь, но смерть всегда победит. Я был ее смертью.

Новый день. Очередной, но не отличающийся от других дней день. Господи, как же я ненавижу наступление дня! Как же я ненавижу эту ясную погоду! Все, что есть во мне — ненависть ко всему. Но по большей части — депрессия. Смешно, что в детстве я считал это слово красивым женским именем. Когда я слышал его, я представлял себе молодую женщину неземной красоты. Как я могу помнить, мое детское мышление представляло ее в волнистом платье из красного шелка, с обнаженными плечами, аристократичной бледной кожей, шикарной прической, фигурой, бесчисленным множеством украшений и прекрасной белоснежной улыбкой, в которой растягивались красивые красные губы.
Только с возрастом понимаешь, что Депрессия не так уж и красива: бледность, которая украшает любую женщину, на самом деле является мертвой кожей на трупе. Украшения — всего лишь вязкая маслянистая слизь, которая выделяется с некоторых участков тела. Сальные волосы спутаны, и больше напоминают змей, чем кудри. Платье на самом деле сшито не из шелка, а из человеческой плоти, а улыбка является хищным оскалом, и красные губы тому подтверждение: Депрессия охотится на людей, пожирая их изнутри и заставляя думать, что они — ничтожество. Она в любой момент готова загрызть человека своими иллюзиями, где она им показывает их неудачи и самые большие ошибки в жизни. Она любит сводить обычных людей с ума, заставляя их ненавидеть себя. Скольких же людей она погубила... Скольких заставила наложить на себе руки... Не сосчитать ее жертв, и не сосчитать будущих несчастных, которым повезет попасться на ее крючок. Одним из них стал я. Почему? Сам не знаю. Уже вторую неделю тоска. Чувствую себя никем, хоть и работаю на любимой работе, ем любимую еду, есть любимая девушка, но словно что-то не так...