Страшилка

Очереди почти не было. Я встал за худой старухой, которая неприветливо каркнула мне в ответ "да" на мой вопрос последняя ли она в очереди. Взяв карточку на пять дней, она удалилась, а я, согнувшись чуть ли не вдвое, наклонился к маленькому окошку. За конторкой сидела невыразительная чиновница с карандашом за ухом, украшенным дешёвым клипсом.

- Карточку на сто дней, пожалуйста, - я протянул ей солидную пачку долларов.
Она удивлённо вскинула на меня глаза, но ничего не сказала - клиент платит - клиент имеет. Конечно, стодневная карточка "за раз" - это довольно круто, но я уверен, что бывает и больше.

Придя домой, я засунул нагревшийся в кармане пластик в читающее устройство "Харона-58" и "отдербанил" себе один день, потом подумал, что сегодня суббота и добавил ещё один. Итого у меня ещё оставалось девяносто восемь. Надолго хватит.

Кто-то скажет, что я безумец, а кто-то назовет меня одержимым. Да, о человеке, что полжизни пролежал в больницах, а потом еще имел дело с федералами, которые каждый раз задавали одни и те же вопросы, хорошего не скажешь. А ведь всего этого могло бы и не быть, если бы не один день, что стал для меня роковым. Я - Говард Бэннет - человек, который посмотрел в глаза страху, дав волю мести.

Был холодный ноябрь 1981-го, время, когда все уже готовились к Рождеству, предвкушая Новый год и счастливую зимнюю пору, много белого снега, который буквально с нетерпением шел целую зиму, в здешнем городке она была такой, на столько красивой, что казалось ей суждено быть какой она есть. Мне было 23, я работал патрульным, для новобранцев в Дувиле много и не нужно. Все равно в таком мелком городе ничего страшного не могло случиться, все были своими, все знали друг друга, спрашивается зачем работать патрульным, которых итак полный участок. Для меня это место, эти люди казались родными, потому я больше думал защищать город, охранять спокойствие и порядок.

Дух леса

Когда над домом спустились сумерки, почти вся семья спала. Только Алина не могла заснуть и помешивала в котле горячую юшку, намереваясь потом спустить ее в погреб, дабы с утра избавить себя от одной из хлопот. Вдруг со двора послышалось конское ржание и резкие выкрики. Алина бросила тревожный взгляд наружу, после чего растолкала Андрея. Мужчина поднялся неохотно и вопросительно посмотрел на жену. Та кивнула в сторону двери. Ржание повторилось, а через миг в дверь раздался стук.
Андрей открыл дверь, и его взору предстала картина: лунный свет освещал побитых и израненных лошадей, у некоторых скакунов были ободраны шеи и бока, зияли кровавые раны. Тюки и обозы с вышитым разноцветным узором были обезображены рваными бороздами, из которых проступали пятна алой крови, а из дыр свисали клочья то ли пуха, то ли ваты.
У двери стоял мужчина лет пятидесяти. Он выглядел измученным и уставшим, под стать каравану. Его плечо было перевязано пропитанной кровью тряпкой, а на лице красовались свежие раны, которые только-только начали заживать.
- Простите, что побеспокоил, - тихим голосом заговорил незнакомец. – Мне и моим людям нужен ночлег, мы хорошо заплатим.

Пришествие

Угнетающая картина невольно вывернет любого наизнанку, будь то медик или криминалист со стажем, даже тот же патологоанатом не справился бы с естественными позывами. Почему так думает повествователь, спросите вы, мой читатель? Так посмотрите сами:
Воздух настолько тяжелый и спертый витает с запахом гари и разложения, вперемешку то ли с пылью, то ли с пеплом, что еще оседает на телах павших горожан, любое существо не сможет пройти, не потревожив тела павших, многие из которых перемешались, и уже непонятно, чьи останки кому принадлежали, бурно впитываясь в то, что раньше было асфальтом. Куда ни кинь взгляд - всюду видно затухающее зарево после бойни, догорающие куски разбросанных величавых деревьев и кустов, что раньше были гордостью площади, посреди которой стояли две вооруженные фигуры на фоне полуразрушенного собора. Один – юнец, которому на вид не более двадцати; его клинки были испачканы кровью, что стекала из-под рукавов, и мужчина, стоявший напротив, помахивая в стойке длинным узким клинком, что чернее самой тьмы. По возрасту и мастерству мужчина превосходил его вдвое.
- Вот и все, это конец, - голос молодого был уверенный, и казалось, что он знает, что победа за ним. - Твои Слуги пали, и они ответили за свои злодеяния. Без них ты слаб, и сила твоя тает. Недолог твой путь, и он прервется здесь и сейчас.

"Если ты невидимка, то ты определенно можешь незаметно для окружающих улучшать свою жизнь. Но если с тобой что-то случится... никто этого не заметит".

Осмелюсь предположить, что большинство людей, рано или поздно, сталкиваются в своей жизни с мыслями о безграничной свободе, независимости от государств и общества, так называемой "невидимости".
Наверняка, это вызовет немалую зависть, но я должен сказать, что преуспел в этом как никто иной.
Но как известно, в любое яблоко может закрасться гусеница, и меня это не обошло стороной. Данная "сила" была подана без моего желания или даже согласия. Как факт.
Дело в том, что я не существую с момента моего рождения. Как это может быть? Полагаю, некоторые уже догадываются.
Мой отец - полноправный гражданин своей страны, но моя мать... одна из так именуемых "нелегалов". Против их брака было все, начиная от государства, и заканчивая религиозным взглядом. Но они сочли, что бумаги не имеют права стать против любви, и попросту ушли из города. Куда? Далеко.

Жизнь в больших городах, часто приносит нам тоску и унылость. Впрочем, от жизни среди вечных каменных джунглях может развиться болезнь подобно тому, что огромные гиганты, вместо того, чтобы облегчать жизнь людей и делать её более комфортной, сжимают человека со всех сторон. Человек устает рано или поздно от суеты, от запаха горелого асфальта, которое нагревает солнце, в середине июля. От взглядов на вечно спешащих и куда-то торопящихся людей, которые не обращают внимание в спешке, даже на тот факт, что вытесняют с тротуаров детей и собак. Каждый боится упускать время, упуская при этом его по-настоящему.
Эдварду Романову давно приходила мысль уволиться из страховой компании, в которой он работал, и уехать в деревню к родителям от здешней суеты города. На работе в его обязанности входили: распечатка, подписи, рассмотрение дел, в которых упоминались большие суммы денег. Он не был директором фирмы, в котором страховались частные дома и здания любых высот. Да и обычным подручным, выезжающим с работы на разрушенные или взорванные теми или иными случаями в жизни дома, он тоже не был. Зам. директора была его специальностью в страховой компании, но отнюдь не мечтой в жизни, которую воображали дети, сидя за партой в школе.

Твой темный силуэт ярко выделяется в свете уличного фонаря. Мягкие хлопья снега оседают на твое пальто. На мое тоже.
Ты засунула руки в карманы. Почему же ты не надела перчатки? На улице очень холодно. Хотя я тоже без перчаток.
Ты поежилась и слегка ускорила шаг. Я тоже ускорил.
Ты чувствуешь мое присутствие. Я твое тоже.
Наверное, ты даже уже успела напугаться, мы ведь совсем одни в этом темном закоулке. Почему же ты ходишь одна в такое позднее время?
Ты достала телефон из кармана, но он оказался разряжен. Выключается на морозе? Мой тоже.
Ты заметно напряглась, косо посмотрела на меня.
Ты думаешь, я преследую тебя, чтобы убить? Изнасиловать? Похитить?

"Блестящий утренний Элнос озаряет своим мягким сиянием стены города-героя Керикса, и умиротворение и безмятежность царят внутри него. Но есть один, кто не может познать спокойствия. Ибо даже в теплом свете дня можно ощутить незримое влияние злых сил".
Лето от основания мира 88, индикта 13, месяца октября, в 17-й день, когда древнейший город мира Дракониан содрогнулся от ужаса, узнав о кровавой бойне, произошедшей в его стенах ясным осенним днем. Обычный день оказался одним из самых редких теплых дней, какие случаются в Месяц Стальных Подков. И неудивительно: именно тогда температура достигала +17 - +21 градуса, и казалось, что бабье лето, несмотря на довольно-таки поздний час, вовсе не собиралось покидать обитателей Дракониана.
За весь период своего существования город Керикс имеет довольно-таки богатую историю. Он расположен в восточной части Тауриды, основанной жившим на ее территории 1250 лет назад племенем тауров на левом побережье Еврикальского пролива. В конце седьмого века царем Амфиномоусом - Фальконом в результате объединения независимых городов Созаистоса, Мантиры, Агебеса, Амфироса и Финостены было основано Воспорское царство со столицей Саметрией, преимущество и благополучие которого заключалось в удобном географическом местоположении, позволившим ему стать мировым торговым, политическим, ремесленным и культурным центром.

- Ты чего там возишься? - с негодованием прошипел Дракон, заглядывая в окно башни, - Доведи её до окна, дальше я сам.
- Принцесса оказалась не робкого десятка, - в окне показалось расцарапанное лицо Рыцаря, - И быть похищенной она тоже не хотела.
- Заживёт. Ты напоил её зельем?
- Да. И за это я требую ещё десять монет. Она меня укусила. Дважды.

Дракон нетерпеливо кивнул.
- Будет тебе десять монет. Веди Принцессу к окну, скоро рассвет.
- Кстати об этом, - Рыцарь покраснел и развёл руками, - Принцесса не может идти по причине глубокого сна.
- Какого ещё сна? - удивился Дракон, - Почему она спит?
- Утомилась после тяжёлого дня, конечно же. И зелье, которым я её напоил, здесь совсем не причём.
- Твой сарказм сейчас неуместен... Так, стоп. Ты сколько зелья влил в Принцессу?
- Всю бутылку.

Фрагмент из повести "Поезд без Крыльев" проекта Зона Рейха Эдгара Вебера
Дата, время и локация неизвестны

Тотенкопф почувствовал, что его тело распадается, плавится, перетекает, меняя свою конфигурацию. Он хотел посмотреть на свои руки – но не сумел этого сделать. Ощущение, что рук и ног больше не было.
«Штриттматтер поймал меня, ампутировал конечности и теперь я стал одним из его приборов!» – обожгла паническая мысль.
Уняв ужас усилием воли, эсэсовец прислушался к ощущением. Никакой боли или тупого ноющего чувства, как всегда бывает после хирургических операций, не было. Впрочем, он никогда не испытывал на себе, как действует армейский опиум – а Штриттматтер использовал именно этот анестетик.
Зрение немного изменилось – вроде бы, обзор немного сузился. Оценить цветовое восприятие пока не получалось – здесь не было ярких красок – или Эдгар их больше не видел. Он лежал на полу все в том же коридоре с казенно-тусклыми зелеными стенами и коричневым полом. Как он оказался в этом коридоре и где другие Электро Полицаи – память не оставила ни малейшей зацепки.