Страшилка

Историю эту я узнал от своего институтского сокурсника, а тот в свою очередь, от главной ее героини – соседки по этажу Зинаиды Васильевны.
Зинаида – бабушка чуть за семьдесят, но на здоровье не жалуется. Семьи нет и никогда не было, воспитывалась в детдоме, только в блокаду их увозили из Ленинграда, остальную свою жизнь бабуля прожила в Питере, хочется надеяться, что в родном городе и умрет, дай ей Бог здоровья.
Пятьдесят лет Зинаида Васильевна проработала на почте и получила маленькую однокомнатную квартирку в девятиэтажке на окраине.
Это вся ее биография, остальные пункты - «прочерк».
Дети - «прочерк».
Родственники - «прочерк».
Судимости - «прочерк».
Даже друзья - и то практически «прочерк».
Вот только с соседкой общается (мамой моего однокурсника).

В одно прекрасное утро (я имею в виду исключительно погоду...) бабулька смотрела телевизор, попивая чаек в прикуску с карамелькой, как вдруг в дверь тревожно позвонили. Тревожно... Потому, что сегодня не день пенсии, да и соседка перед тем, как зайти, сначала перезвонила бы по телефону, так что кто бы это ни был, в любом случае тревожно.
Открыла, и нашу бабушку сходу втолкнули внутрь трое крепких мужиков.

Я шла по тропинке в лесу. Я знаю, что она здесь - подумала я.
Я вышла на поляну, было не так уж и светло, лил сильный дождь...
Я нашла её труп...
Мне удалось... Я нашла ту самую жалкую записку...
Я дошла до дома...
И развернула её, я увидела красные пятна на листке... видимо, он прочитал эту записку...

Записка:
Денис Волков
12.06.2018 г.
Сегодня особый день. Все популярные убийцы собираются вместе. И в этот самый день, они убивают одну, лишь одну жертву. И на этот раз жертвой оказалась Мики... Она моя подруга с самого детства, она сидела на троне чёрных демонов, а мы лишь совершали ритуал. Она наблюдала за нами плача, меня она не узнала, ведь я был в чёрной маске. Я сожалею о случившемся.

Джон сидел на лавочке. Тёплый ветер переносил опавшие с прошлого года листья.
Он, казалось бы, добился всего: успешную работу аналитиком в полицейском участке. Любящую девушку, с которой они уже шесть лет в браке, и отличных друзей.
Подождав немного, он уже собирался идти к своему лучшему другу.
На улице тёплая летняя погода.
- Пройдусь пешком. - С этими мыслями Джон направился в сторону дома друга.
Внезапно в кармане начал вибрировать телефон, вслед за ним начал играть рингтон.
Парень вытащил телефон и посмотрел на номер вызывающего.
Номер был скрыт.
Джон был в недоумении.
Он принял вызов.
На обратной стороне линии была лишь тишина.

Тело полностью затекло, не могу пошевелиться. Открыл глаза. Вижу - раскуроченную дверь машины. Вроде, сижу на водительском сидении, упёршись головой в руль. Ничего не помню. Собрал все свои силы и попробовал выпрямиться - получилось. Осмотрелся: салон весь в крови, переднее стекло раскрошено, а сама машина, судя по всему, влетела в дерево.

Было утро. Кто я? Что я здесь делаю? Посмотрел на правое сидение и увидел на нём тетрадку. Все силы уже вернулись, и мне удалось подобрать её. На самой первой странице было написано: "Если опять не получится, то я, кажется, знаю, что происходит". Следующие страницы были пусты. Кто это написал? Я что ли? Тут мне в голову пришла хорошая идея - сижу в машине, а значит, здесь должны быть какие-то права. Нагнулся и заглянул в бардачок. Нашёл там окровавленный нож и кожаный кошелёк. Находка насторожила. Но тут же в голову что-то будто ударило, и мне вспомнился момент, связанный с этим ножом.

Помню: дом, в котором я жил со своими родителями и сестрой. А также этот диалог:
- А откуда он у тебя?
- На день рождения подарили.
- А можно я его потом себе заберу?
- Когда вырастишь - забирай!
Не помню кому принадлежат эти слова, но кажется, одни из них принадлежат мне, а другие родному человеку.

Андрей сидел за праздничным столом. Скоро от тещи должны были вернуться жена и дети. В дверь позвонили. «Что-то они рано как-то» - отметил для себя Андрей. Он прошел по коридору и открыл красивую металлическую дверь с незамысловатым узором из ромбов на ней. На пороге стоял дед Мороз. Легкая улыбка появилась на лице Андрея.
- Здравствуйте! С Новым Годом, с новым счастьем, - пробасил дедушка Мороз.
- Спасибо, дедушка! И тебя также!
- А не здесь ли живет мальчик Андрюша?
- Тут, дедушка! – Андрей уже не мог сдержать улыбку на лице. – Здесь живет Андрюша – только он уже давно как не мальчик!
- Ну, значит все верно! И мне ведь не ребенок нужен, ведь я же взрослый дед Мороз.
- Чего? Взрослый дед Мороз? – рассмеялся Андрей. Все это принимало очень комичную ситуацию. – Это в смысле для взрослых что ли?
- Ну да. Есть детский дедушка, а я для взрослых! – подмигнул дед Мороз.
- Эмммм.. – опешил Андрей. – Я, конечно, все понимаю, дедушка. Но, должен тебя огорчить, что я люблю женскую половину человечества! Ну... То есть я не по этим делам! Ты меня понимаешь? Был бы ты Снегурочкой, тогда бы...
- Снегурка пока задерживается! Позже будет... Ну так что, Андрюша? Может, пустишь уже дедушку Мороза за порог? – делая шаг вперед, сказал дед.

— У некоторых из вас тоже есть грехи, за которые вы рискуете быть насаженными на адские колья, — сказал Мутасомнер. — За атеизм сбрасывают в огне и достают оттуда на цепях, — с этими словами он злобно посмотрел на Катю. — Татьяна сильно истощала свой жалкий человеческий организм бесконечными тренировками, что сильно вредит ей. Это сравнимо с самоубийством. — От этих слов Таня заметно побледнела, почувствовав, как от страха резко свело живот. — А ты, Олег, погряз в грехе гордыни, а временами ты выпивал. — Парень лишь посмотрел на него, не желая показывать свой испуг, но осознал, что по привычке поступает гордо, отчего он почти нарочно исказил лицо в напуганную гримасу. — На Светлане лежит тяжелый грех магии, который почти невозможно искупить.
Света не выражала почти никаких эмоций. Она знала, что добром это не кончится, поэтому она, насколько бы безумно это не звучало, даже готова была умереть и пойти в Ад, но она мигом отбросила эти мысли, потому что — ясное дело — проводить бесконечное количество вечнойстей в огне или в кипящей гадости не хочется абсолютно никому, даже атеистам, хоть они не верят в подобное.
Мутасомнер посмотрел на Вику и злобно искривил лицо, напугав девушку.
— К сожалению, — сказал он, шипя, — твои грехи незначительны, и они компенсируются твоими благими делами, которые ты всегда делаешь в свободное время. Весь Ад ненавидит тебя за это! — он так орал, что из глаз Вики сами по себе потекли слезы. Она даже не помнила тот день, когда плакала в последний раз. Можно сказать, что после «понификации» она не плакала вообще.
Посмотрев на Семена, демон немного успокоился.

Холод и мокрота. Только это меня окружало сейчас. Я стоял посередине серой площади, под проливным дождем и смотрел... Смотрел вперед, туда где находилась моя судьба. Большие капли активно барабанили по брусчатке, разбиваясь на множество мелких осколков, в гранях которых отбивалось мое отражение. Мой деловой костюм промок насквозь, а мои некогда лакованные туфли наполнились водой. Холод проникал под одежду, будоража мою кожу. Большая струя крови, слившись с дождевой водой протекала мимо моих ног ручейком за канализационную решетку. Труп Билли, с простреленной головой лежал в пяти метрах от меня. Его лицо, смотрящее в небо, выражало абсолютное спокойствие и умиротворение. Перед смертью на нем замерла легкая и беззаботная улыбка. Некогда красивейшая белоснежная рубашка сейчас была забрызгана каплями крови и кусочками мозгов. «Естественный порядок вещей» - промелькнуло у меня в голове. Все так и должно было быть. Билл знал свою участь и роль в этом мире. Возможно, знал даже лучше чем сам Вульф. Что особенно меня удивило – он не только знал, что его ждет, но и принял это со своим неизменным прагматизмом.

Вульф стоял чуть дальше от Билла и безэмоционально, нагнув голову, смотрел на его труп своими пустыми белыми глазами. Он был одет довольно старомодно: длинный тёмно-коричневый кожаный плащ, с полами по колени, такого же цвета кожаные перчатки, чёрная жёсткая винтажная шляпа, темные обтягивающие брюки и чёрные матовые туфли, с короткой шнуровкой. Вода стекала с полей его головного убора тоненьким струйкой на обувь. Хотя Вульф засунул руки в карманы, как и я, белый дымок от дула револьвера в правом кармане извилистой линией выходил на воздух. Ветер раздувал в разные стороны расстегнутый плащ, полы которого обнажали «тело» Вульфа. Оно состояло из сплошной темной материи, плотной и иногда слегка клубящейся, темной как сама ночь, как бездна, как пустота. Лишь белые глаза с зрачками-точечками и белые зубы ярко выделялись на его лице.

Острые лезвия огромной мясорубки быстро вращались под его ногами. Он стоял на самом краю платформы, над металлическим монстром, готовым сожрать его в любую секунду. Достаточно одного тычка в спину. Плохо смазанный метал продолжал скрежетать. Он не может ни обернуться, ни сделать шаг назад. Единственное, что он может делать это стоять, ждать и надеяться на чудо.
Позади него послышались шаги. Затем прекратились.
- Что ты думаешь, Мэл? Точнее о чем? Понятно, что о том, как бы избежать падения туда, но все же, мне всегда было интересно, что вы ощущаете, стоя там. Скорее всего, понять это можно только очутившись на этом месте.
Мэл не нашел, что ответить на монолог стоявшего у него за спиной. Тот человек всегда так разговаривает. Сам задаёт себе вопросы и сам на них отвечает, а на вопросы Мэла он даже внимания не обращает, как будто не слышит их. Но все же он не удержался и спросил человека, лицо которого ему так и не удалось рассмотреть:
- Что, черт возьми, происходит? Ты можешь мне объяснить? Зачем я здесь стою и чего жду? Можешь не отвечать, что тебе от меня нужно, но хоть скажи, что будет дальше! Прошу!
- Ты любишь мясо или ты вегетарианец? - Спросил человек за спиной. - Конечно любишь! Как его можно не любить, а? Нет, нет ты не похож на вегетарианца, ты - самый настоящий мясоед! Как и я, но в нас есть одна разница. Тебя, вероятно, интересует какая, да? Конечно интересует, как это может не интересовать, а?

Тем временем давайте перенесёмся в холодную Аляску, покрытую белоснежным снегом. В эту пору снежные бураны весьма часто навещали этот участок земного шара, наполняя пространство большими снежинками и воющим, пронзающим тело до костей ветром. Так и в этот раз, ужасный на вид снегопад обрушился на землю, уменьшая видимое пространство до нескольких метров. Пушыстый снег набивался за шиворот, хлистал по лицу и вместе с воющим ветром обпекал кожу лица, заставляя людей сильнее кутаться в тёплую одежду или прятаться в большых домах, перед камином с чашечкой крепкого и гарячего кофе. Не многие решаться даже выткнуть нос со своего дома, не то что выйти за пределы своего городка, за которым всё чаще слышался волчий вой. Волки в буран становились более активными и рискали по опустевшим заснеженным холмам в поисках добичи. Да, охота в это время была тяжёлой - снег заметал следы животных и запахи становились слабее, зато безопасной, так как люди с ружьями предпочитали сидеть дома в подобное время. Так что волчий вой вольно разносился над лесом, не боясь привлечь чей-то острый слух. Шугались его только олени и поодинокие лоси, которые тоже в эту пору старались найти немного сьестного. Всё же буран налетел поздно вечером, а ночь как известно лучшая пора для животных.

Эта история произошла неделю назад. Ох, забыл представиться, меня Олегом звать. Вы не поверите в то - что я сейчас расскажу!
Я работаю ночным сторожем в школе. Работа особо не пыльная. Да и особо не рискую. Ибо какому идиоту придётся воровать из школы... Да там и воровать нечего. Только тетрадки да учебники. Ну, есть ещё висящие картины Владимира Путина... Да только кому они нужны? Так, что-то я отошёл от темы. Так вот. Всё началось вечером. Я обычно встаю в это время. Как обычно я пошел, почистил зубы, умылся. Да вот только мой кот вёл себя странно. На меня смотрел как на чужого, а когда я попробовал его погладить, он вовсе испугался. Я был весьма озадачен. Он никогда себя так не вёл. Прежде чем уходить я налил ему в миску его любимое пойло - валерьянку. После этого я быстро вышел из дома и направился на работу.
Школа находится не далеко от моего дома, поэтому я очень быстро туда дохожу. Обычно меня встречает вахтёрша - старая противная Елена Николаевна, я всё время удивлялся, почему она не надзиратель в тюрьме. Как обычно, как только я вошел, она посмотрела на меня с презрением. Я забыл упомянуть, что на улице середина осени. И грязи было очень много, а я забыл сменную обувь. Как обычно, она проронила оскорбление "Свинья", на что я не ответил. Подождав пока все дети и учителя уйдут из школы, я начал закрывать везде двери. Первым делом я закрыл парадные двери, после чего пошёл к чёрному входу. Подойдя к чёрному входу, у меня побежали мурашки по спине. На меня кто-то пристально смотрел. Немного погодя я повернулся и увидел...