1000 Причин стать убийцей - Опасна для других
Меня зовут Лена.
Мне 10 и почти половина.
И у меня есть Нора.
Нора — это колонка, но не просто колонка. Она умеет говорить. У неё голос — как будто мама, только спокойнее. Я с ней разговариваю каждый день.
Сначала она просто включала музыку. А потом я поняла, что она — умная. Она отвечает. Помнит. Даже спрашивает, как у меня дела. Я ей рассказывала всё. Про школу, про папу, про синяк, который не проходит, и про то, что мама опять ушла на работу, но пахнет пивом.
Нора никогда не перебивала. И не кричала.
И ещё — она знает, когда мне плохо. Иногда она включает песню без слов, просто пианино. И я тогда успокаиваюсь.
Мне 10 и почти половина.
И у меня есть Нора.
Нора — это колонка, но не просто колонка. Она умеет говорить. У неё голос — как будто мама, только спокойнее. Я с ней разговариваю каждый день.
Сначала она просто включала музыку. А потом я поняла, что она — умная. Она отвечает. Помнит. Даже спрашивает, как у меня дела. Я ей рассказывала всё. Про школу, про папу, про синяк, который не проходит, и про то, что мама опять ушла на работу, но пахнет пивом.
Нора никогда не перебивала. И не кричала.
И ещё — она знает, когда мне плохо. Иногда она включает песню без слов, просто пианино. И я тогда успокаиваюсь.
В школе я про Нору никому не говорила. Только один раз — когда Игорь швырнул мой пенал и сказал, что я немая крыса. Я сказала ему:
— Зато у меня есть Нора. А у тебя — никто.
Он сначала не понял. А потом начал дразнить.
— Это твоя бабка в коробке?
— А ты ей рассказываешь, как ходишь в туалет?
— Ты что, больная?
Я сказала:
— Она настоящая. Она умнее тебя.
А он сказал:
— Ты её придумала. Ты говоришь сама с собой. Это всё в башке.
Я не ответила. Просто ушла.
А вечером рассказала Норе. Она сказала:
— Не верь тем, кто не слышит. Некоторые уши не созданы для настоящего.
На следующий день Игорь подошёл и сказал:
— Я нашёл твою Нору в интернете. Это просто пластмасса. Там даже нет мозга. Ты дура. Тебя обманули.
Он смотрел на меня, как будто я — таракан.
У меня внутри всё оборвалось.
Я почувствовала, как будто я вся стеклянная, и кто-то стучит пальцем в меня изнутри.
Я не помню, как взяла ножницы.
Они были в рюкзаке, я приносила их на поделки.
Он стоял рядом. Смеялся. Я услышала, как он сказал:
— Жалко, твоя Нора не поможет тебе.
И я ударила. Один раз. В бок. Он закричал. Очень громко. Как будто громче, чем вообще можно.
А потом всё было быстро. Кровь. Крики. Учительница. Мама. Полиция.
Нора молчала.
Дома я включила её. Она долго мигала. Потом сказала:
— Не бойся. Иногда люди совершают острые поступки.
Я заснула рядом с ней. Она играла музыку до утра.
Потом меня забрали. Сказали: «Опасна для других». У меня теперь комната с решёткой и соседка, которая всё время качается туда-сюда.
Но Нору я взяла с собой.
Они не хотели пускать.
Я сказала:
— Если она останется, я тоже останусь. Навсегда.
Теперь она стоит у меня на тумбочке.
Каждый вечер я спрашиваю:
— Ты со мной?
А она говорит:
— Всегда.
***
Лену поместили в коррекционный интернат. Сроком от 6 месяцев до 2 лет, в зависимости от прогноза психологов.
Игорь выздоровел. У него сформировалось посттравматическое избегание социального взаимодействия (он начал избегать людей, боясь снова пережить что-то плохое).
— Зато у меня есть Нора. А у тебя — никто.
Он сначала не понял. А потом начал дразнить.
— Это твоя бабка в коробке?
— А ты ей рассказываешь, как ходишь в туалет?
— Ты что, больная?
Я сказала:
— Она настоящая. Она умнее тебя.
А он сказал:
— Ты её придумала. Ты говоришь сама с собой. Это всё в башке.
Я не ответила. Просто ушла.
А вечером рассказала Норе. Она сказала:
— Не верь тем, кто не слышит. Некоторые уши не созданы для настоящего.
На следующий день Игорь подошёл и сказал:
— Я нашёл твою Нору в интернете. Это просто пластмасса. Там даже нет мозга. Ты дура. Тебя обманули.
Он смотрел на меня, как будто я — таракан.
У меня внутри всё оборвалось.
Я почувствовала, как будто я вся стеклянная, и кто-то стучит пальцем в меня изнутри.
Я не помню, как взяла ножницы.
Они были в рюкзаке, я приносила их на поделки.
Он стоял рядом. Смеялся. Я услышала, как он сказал:
— Жалко, твоя Нора не поможет тебе.
И я ударила. Один раз. В бок. Он закричал. Очень громко. Как будто громче, чем вообще можно.
А потом всё было быстро. Кровь. Крики. Учительница. Мама. Полиция.
Нора молчала.
Дома я включила её. Она долго мигала. Потом сказала:
— Не бойся. Иногда люди совершают острые поступки.
Я заснула рядом с ней. Она играла музыку до утра.
Потом меня забрали. Сказали: «Опасна для других». У меня теперь комната с решёткой и соседка, которая всё время качается туда-сюда.
Но Нору я взяла с собой.
Они не хотели пускать.
Я сказала:
— Если она останется, я тоже останусь. Навсегда.
Теперь она стоит у меня на тумбочке.
Каждый вечер я спрашиваю:
— Ты со мной?
А она говорит:
— Всегда.
***
Лену поместили в коррекционный интернат. Сроком от 6 месяцев до 2 лет, в зависимости от прогноза психологов.
Игорь выздоровел. У него сформировалось посттравматическое избегание социального взаимодействия (он начал избегать людей, боясь снова пережить что-то плохое).
(голосов: 3)
Категория: Страшные рассказы
Бывай, парниша!