Кащей

Так как трудились мы в одном помещении, мне пришлось достаточно плотно пообщаться с Николаем Ионовичем. Особого дискомфорта от этого я не испытывал. Хотя дедок был тот ещё!
Кстати, две его жены скончались в течение нескольких лет после свадьбы. И он теперь вдовствовал. Может, оттого и к женщинам неровно дышал.
Большую часть дня Кащей (как я мысленно называл его) недовольно и язвительно ворчал на всех и вся. Оживлялся только, когда для оформления документов к нему заходили тётушки завмаги или товароведы из магазинов (мы на продовольственной базе обретались, а они за товаром приезжали). Чем свежей и симпатичней молодуха, тем активней становился старичок.

Подсядет к Николаю Ионовичу за рабочий стол такая пышущая здоровьем да духами дамочка, он и заулыбается! Начнёт шуточки отпускать. Часто скабрезные. Но бабы в торговле привычные ко всему. Хихикают себе.
Но Ионычу этого мало. Когда закончит оформлять документы, обязательно встанет проводить. На дорожку не приминет приобнять красотку или ущипнуть за какое-нибудь мягкое место.
Вернётся после на свой стул, сидит довольнёхонек. Щёчки зарозовеют, очочки заблестят...
А не чувствующая подвоха тётенька вдруг головой начинает маяться. А то и вовсе на больничный сляжет.

Эту закономерность не я заметил, а вскоре рассказали сами «потерпевшие». Круг общения у меня был широкий – комсомольский активист, как никак.

Как-то раз к одной завмагше даже карету скорой прямо к складу вызвали. В обморок упала. Минут через десять после оформления документов у Николая Ионовича. Но причинно-следственную связь, конечно, тогда никто и не пытался установить. При чём тут безобидный старичок?!.. Просто поплохело женщине. С имями это бывает...

Но я за год, пока трудился с Николаем Ионовичем плечом к плечу, эту его особенность разглядел чётко. А именно – способность каким-то непостижимым образом высасывать жизненную энергию из других. И не только из дамочек. Мужчинкам тоже доставалось.
Он ведь ещё грузчикам наряды закрывал. Так что те тоже волей-неволей к нему каждый день на поклон ходили. Их Кащей – Николай Ионович, конечно, за мягкие места не щипал. А просто доводил до белого каления. То придирками, то неправильным расчетом суммы к оплате за нелёгкий грузчицкий труд, то ещё как-нибудь.
Пока такой вот несправедливо обиженный горемыка с пеной у рта доказывал Кащею свою правоту, тот спокойно сидел напротив и ещё больше подливал масла в огонь, вставляя издевательские фразы. Я, наблюдая эти сцены, с удивлением замечал, как у дедка, прямо на глазах, морщинки на лице разглаживаются, жёлтая кожа розовеет, а в оловянных зрачках появляется жизнь!..
Когда грузчик уже чуть не бился в припадке эпилепсии, Николай Ионович покровительственно похлопывал его по спине и в чём-то соглашался с доводами. Бедолага понемногу успокаивался и шёл восвояси. Но уже совершенно как выжатый лимон... А наш Кащеюшка довольно усаживался на свой стульчик и заваривал себе чаёк на каких-то свойских травках, которые приносил в холщовом мешочке из дома. Чаи с бакалейного склада он не потреблял. А запах кофе вообще не переваривал.

Вот таков был этот божий одуванчик Николай Ионович.

Вскоре производственные дела развели нас по разным службам райпищеторга. Я в магазин подался, а Николая Ионовича на склад-базу соцбыта пристроили. Место блатное во времена всеобщего продовольственного дефицита. Сгущёнка, тушёнка и прочие вкусности для детсадов, школ, больниц и прочих богоугодных заведений. Но нашего Кащея, подозреваю, не вкусняшки больше привлекали. Он завзятым гурманом никогда не был. Поклюёт бутербродик со своим чаем на травках – и сыт. Просто на соцбазе посетителей женского пола не в пример больше, чем на его прежнем месте работы. Тут к завмагам ещё заведующие общеобразовательных и медицинских учреждений добавились. Так сказать, свежая кровь.

Я как-то с блатной запиской тоже заглянул к нему на склад за дефицитом. Так сначала даже не узнал старика. Гладкий, румяный. Помолодел лет на двадцать! Кажется, и вечно согнутая буквой «Г» спина подраспрямилась!.. Носится среди мешков и коробок, как шустрик, не ведая усталости.

Тётушки наши пищеторговские рассказывали про него прямо страсти-мордасти. Одну заведующую магазином, рослую женщину в теле, раза в три крупнее Ионыча, в глубине склада он завалил на мешки и самым серьёзным образом попытался изнасиловать! Баба чудом вырвалась из цепких костлявых пальцев. Потом, описывая тот случай, всё охала и удивлялась – откуда такая силища в тщедушном тельце?!..
Кстати, почти сразу после нападения, женщина очень серьёзно заболела и вскоре была отправлена на пенсию по инвалидности. Я как-то встретил её спустя, наверное, год. На цветущую прежде пышечку – кровь с молоком было страшно смотреть. Исхудавшая, постаревшая, с жёлтым морщинистым лицом и согбенной спиной...
Ещё знаю о нескольких подобных примерах, но они практически идентичные, так что описывать все нет смысла.

В милицию на дедулю никто не заявлял. Во-первых, насколько мне известно, полноценным изнасилованием ни один инцидент не закончился. А во-вторых, не так воспитаны русские женщины (особенно в торговле), чтобы из-за каждого стариковского щипка бежать с заявой к ментам. Так что резвился Кащеюшка в полный рост.
Но как оказалось, до поры, до времени. Пришла беда откуда не ждали. Раз по весне в гололёд оступился и упал неудачно Николай наш Ионович, переломив шейку бедра.
В этом возрасте такой диагноз – практически приговор. Как говорится, «ходить будет... но только под себя».

Приковала судьба-индейка к постели. Третья жена, с которой, по слухам, на тот момент он сожительствовал, умотала практически сразу в неизвестном направлении, бросив беспомощного старика на произвол. Конечно, были у него и родственники, и соцслужба не бездействовала, но дед стал чахнуть на глазах. Общие знакомые ходили навещать Николая Ионовича от предприятия, так жуткие вещи рассказывали о том, как он изменился. Вставать с кровати не мог. Отощал до состояния скелета и весь пожелтел. Пришедших навестить его коллег всё пытался ухватить своими костяшками за руки. Но те отстранялись. От испуга и брезгливости... Оставив болезному апельсинчики-витаминчики, пожелав выздоровления, поспешили убраться восвояси.

После своего неудачного падения на скользком тротуаре, протянул Николай Ионович недолго. Наверное, и года не прошло.
Пришла как-то утром сотрудница соцслужбы помочь больному по домашним делам и обнаружила его на лестничной площадке. Уже окоченевшего.
Жил Ионович один на верхнем этаже пятиэтажки. Как он умудрился выбраться из кровати, проползти по всей четырёхкомнатной квартире, самостоятельно открыть входную дверь и спуститься до площадки между четвёртым и пятым этажом?!..

Был я на похоронах. То, во что превратился Николай Ионович с дня нашей последней встречи, не хочется описывать. Скажу лишь, скелет в гробу выглядел лет на сто, а то и старше. Ему почему-то даже щетину не сбрили. Видимо, поостереглись прикасаться к такой жути.
Но откровением для меня стало не это. А возраст! Оказалось, что на момент кончины Николаю Ионовичу едва исполнилось 69 лет!
Моя новосибирская бабушка (Царствие ей Небесное!) прожила 104 года и в самом конце выглядела гораздо моложе...

Позже, вспоминая этот случай с Николаем Ионовичем, ловил себя на мысли, что основной причиной его смерти стал не злосчастный перелом шейки бедра. Я почти уверен, что дома в одиночестве, оказавшись лишённым возможности подпитываться чужой жизненной энергией, старик был обречён. Да и на лестницу выполз из последних сил дед, скорее всего, в отчаянной надежде натолкнуться на кого-нибудь.

Хотя какой дед. Всего-то 69 лет! Живи – не хочу!..