Страшилка

Как хорошо на кладбище весной,
Когда поют веселые пичужки.
Как сладко дышится весеннюю порой,
На старом кладбище у старой деревушки.

Как хорошо уйти здесь на покой
В тиши среди дубов старинных
Тебя присыплют свежею землей
Поставят крестик из осины.

Могильщик старый здесь живет,
Трудом своим смерть воспевая.
Он много лет свой груз несет,
Работает не уставая.

Он в водицу окунает, оставляя там на сутки,
Будто он у нас пожарник, из огня достал мишутку.

Разрывая, шьёт и режет, вдруг решив играть в больницу,
Вид растерзанной игрушки заставляет его злиться.

А теперь, связав покрепче, он допрашивает мишку...
Все качают головами и вздыхают:
- Эх, мальчишки...

Я мчусь на костяном коне в далёкие угодья,
И как в туманном мрачном сне я натяну поводья.
Стоит покинутый в тиши мой старый отчий дом,
В забытой Богом той глуши, окутанный лишь сном.

В кровати маленький скелет, в былом красивой дамы,
Ах, сколько дней и сколько лет не видел милой мамы!
По глупой юности своей покинул дом родимый,
Сказал, что не вернусь я к ней - дурак, глупец ранимый.

Я убежал, домой прийти мне не давала гордость,
А, может, вовсе не она, а лишь моя упёртость?
Я шёл тропой из кирпича, что в бездну уходила,
Там тьма у моего плеча соратника таила...

Вот тучи солнце разогнало,
И осмотрел я всё вокруг.
Картина жуткая передо мной предстала,
Но волновался я о том -
Куда пропал мой друг.

Пройдя вперёд, опешил. Я увидел,
Как стая обезумевших ворон,
Глодала кости человеческого тела.
И прибывали птицы дальше,
Для свершения "похорон".

Тёмный лес, верхушки сосен.
Где тебя так поздно носит?
Старый дом, разбитый джип.
Будешь так же ты разбит.

Клок бумаги на сосне.
Забери его себе.
"Always watches. No eyes".
Всех он видит и без глаз.

Вот клочок: "Leave me alone!"
Ты услышал чей-то стон.
Стонущему не помочь.
Убегай-ка лучше прочь.

Ночь.
От стены к стене...
Я иду в забытом сне
Туда...
В поиске себя.
Где-то тут была...
Потеряла - не нашла,
Звала... всё звала.
В свете дня я закрашу черным зеркала
Все равно в них нет меня...
Так я буду верить, что жива

Ты думаешь, я монстр?
А, по-моему, монстры вы.
Я убиваю людей ради еды.
А вы убиваете друг друга с криками: Наша вера сильна! Наш Бог настоящий.
А в столице сидит священник и посылает людей на смерть. Словно товар не стоящий.
Я псих ненормальный?
Хе. Покажи эталон! Я не человек! Я адекватней тебя! Я - нейтральный!
Как люди ко мне, так я и к ним.
Поверь, люди не любят других! У меня много врагов! Я не останусь голодным!
Зачем я это всё говорю?
Я просто выговорится, хочу.
Вы мне надоели вламываться в мой дом!
А теперь вон! Бегом!

Стальная тишь. Холодные потоки
Внутри сознанья мертвой тенью;
Бессмысленность святых истоков,
Покрывших землю темной сенью.

Бессмысленность рассудка... мрак...
Отчаянье достигло высшей точки...
В золе - сокрытый светлый знак,
Что выжжен Кем-то в мыслях строчкой...

Бессмысленность души... Я слаб...
Упал на дно, где нет надежды,
На дне могилы стал я - раб,
Истерлись в прах мои одежды...

Блуждал тот юноша в лесу,
Лишь освещаемый луною,
Держал колчан, что на весу,
С одной единственной стрелою.

Оленем был он увлечен,
Что заманил его в чащобу,
Он понимал, что обречён,
Кричал во тьму, срывая злобу.

Вдруг долетели до него
Из чащи чёрной песни звуки,
Зовя, маня с собой его,
Лишь предвещая боль и муки.

Я кроткий, безропотный, я - местный ангел.
Мне крылья сломали - вот, посмотри.
Я - тень, но не призрак, привязанный к спальням,
Дракон, затаившийся где-то внутри.

Я вымету мусор, протезы одену,
Я сделаю кофе, но ты не смотри.
Не надо смотреть, как я лезу на стену
От счастья, тепла, что мне дарите вы.

Не надо смотреть, как я ночью, в потёмках,
В трубу отправляю ненужную боль.
Рюкзак мой - что ваша платочек-котомка.
Лежит там немного, вещей почти ноль.