Страшилка

Над горами, лесами парила душа.
И свята, и правдива при жизни была.
То погибшего дух, уходящий отсюда,
Чует, что в родном селении худо.

И в черных одеждах много людей,
И священник пришел, и прошло девять дней,
Все плачут, и видит себя он в гробу –
«О, Боже, я умер? Скажи, я пойму.

Неужто, все правда и это не сон?»
Судьбу эту сшили на этот фасон.
Не страшна ему смерть сама по себе,
Но беспокоится очень он о семье,

Хочу я кричать и чувствовать боль,
Чтоб понять, что реально была я живой...
Утопаю в слезах, не могу улыбаться...
Надоело в отчаяньи жить и боятся!..

Нереальная радость, такие же крики...
И безразличие было фальшивкой...
Хочу чувствовать я как пронзает та боль...
Хочу снова быть так, как раньше живой!..

Не ценила того я, что было раньше.
И пойму, только лишь обретая покой...
Хочу стать ничем, хочу стать пустотой!
Чтоб реально понять, как была я живой...

Кровавый фартук, мрачный взгляд,
Мясник сентиментальный,
Но почему-то говорят,
Что он ненормальный...

Он режет, рубит и кромсает,
Смеётся даже иногда,
Но это ведь не означает,
Что он не плачет никогда!

Он очень вежлив, хоть и груб,
Он очень добрый, хоть и злой,
Он поручается за сруб,
Вполне со светлой головой...

На небе полная тьма
Рушит все кругом она
Сидиш дома, сиди.
Слышыш стук, отвали!
Смотриш на небо, красота,
И взошла кровавая луна,
Думаеш пустяк?

Крики в лесу вот так.
Слышын в лесу сильный вой,
Дверь скорей закрой.
Темнота, мгла белая.
Ломает кости, делает.

Молли стрижет траву во дворе у дома,
А вечерами клеит в коллаж картинки.
Молли - пятнадцать, бабочкой невесомой
Пляшет в углу террасы под звук пластинки.

По воскресеньям Молли идет к обедне,
На полпути всегда повернет обратно.
В церкви сгоревшей давно уж хозяин-ветер,
Лишь пауки да мыши вокруг Распятья.

Молли уже не помнит отца и маму,
Замкнутым кругом - танцы, трава, картинки.
Только всё ищет, ищет тот самый камень,
Перед, которым были её поминки...

Какой же тихий вечер,
Как же он мне надоел,
Еле-еле дует ветер,
А ведь я ещё не ел!

Выходите-ка в лес, дети
Напоследок поиграть,
Я везде расставлю сети,
Будет трудно не застрять.

Выходите в лес, детишки,
Я оставлю вам конфеток,
Они под деревом, воришки,
А вы будете средь веток.

Она мертва... Она не дышит,
На шее виден красный след,
Она мой плач уже не слышит,
Её ведь в жизни больше нет...

Явилось предо мной виденье:
Её весёлое лицо,
Густые косы - загляденье,
Глаза большие с хитрецой...

Я помню смех её прекрасный,
Я помню наши вечера,
Но не забуду след я красный,
Навек запомню это я.

Нет повести печальнее на свете,
Чем повесть о личном кабинете.

В шею молодого человека,
Который так хотел иметь свой кабинет,
Вонзились скобы пистолета,
Теперь он просто пациент.

Язык второго претендента,
Лежит в кармане, как трофей,
Напоминая вкус момента -
Неповторимый вкус ножей.

Настала ночь. Сверкают звёзды,
Луны на небе виден серп,
Пропитан фимиамом воздух,
Устроил соловей концерт.

Пропала бдительность у мира,
Нигде не видно ни души,
И только звезды, как сапфиры...
Они осветят Им пути...

У них ни доброты, ни сердца,
Людские души им нужны,
Они откроют в ад вам дверцу,
Они безжалостны и злы.

Тёмный лес,
Бушует ветер,
Кровь течёт из глаз и рта.
Стала пленницей на веки
Дома с призраками я.

Старый дом разбушевался,
Ветками стучит в окно.
В этом доме, оставаться
Только мёртвым лишь дано.