Страшилка

Была такая радиостанция, что проработала в Воронеже с 1999 по 2014 год. Радиоэфиры её активны были чаще всего по ночам. И неудивительно, ведь именовалась она так: «Радио Сычи». Располагалась же эта радиостанция рядом с кольцовским сквером напротив музея Мордасовой. В целом, это была самая обычная радиоволна, где двадцать четыре на семь транслировали старые песни о главном с комментариями ведущего. Так бы это продолжалось и по сей день, если в 2014 году, ночью с 30 апреля по 1 мая не произошёл следующий инцидент, ставший городской легендой для большинства радиолюбителей.

Но всё по порядку. Первые странности в тот вечер начались где-то в 23:30. Парень ведущий в соответствующей своей позитивной манере начал рассказывать о некой песне, что была утеряна в конце восьмидесятых:
- Итак, всем, кому не спится! Всем, кто слушает нас сегодня в Вальпургиеву ночь, вот вам немного мистики. Но перед этим вопрос: слышали ли вы когда-нибудь о поэтах с несчастной любовью?

Я перекрестился: эта девушка услышала меня. После двух часов моих криков она появилась на краю колодца, в который я провалился. Я вздохнул облегченно, решив, что наконец-то меня спасут. Но она засмеялась и ползком начала спускаться в колодец.

Два друга очнулись в ловушке на черном алтаре жертвоприношений. На стенах висят гравюры, рассказывающие, что принести в жертву могут лишь девственников и существует только один шанс спастись...

К нам на склад завезли партию манекенов, завернутых в пупырчатую пленку. Когда грузчики ушли и всё затихло, в наступившей тишине я услышал щелчки из-под пленки, как будто кто-то давил пупырышки...

Бомж Лаврентий рылся в помойке. Он хотел хавчик, но ему попадались только пластиковые бутылки, использованные презервативы, фантики от конфет и дохлые голуби.
‎- Вот не везёт! - огорчился бомжик.
Жёстко хотелось хавать и он решил обойтись трупиком голубя. Жуя гниющее крыло, Лаврентий вдруг услышал голос:
‎- Поклонись Повелителю помойки!
‎Голос исходил из мусорного бака. Лаврентий заглянул туда. В мусорке сидело существо, похожее на котенка, только котенка очень бомжатского и вонючего. У него на голове был пакет, на пакете нарисован рот. Этот рот открылся и сказал:
‎- Приказываю тебе кланяться Повелителю!
‎Лаврентий ничего не понял и почесал вшивую лысину.

Бомж Александр шёл по улице. Его мысли были заняты одним: где бы добыть хавчик. Он просил милостыню у фонтана, даже приплел "Же не манш па сис жур", но денег дали мало.

‎Тем временем стемнело. Во вшивой голове Александра появилась ещё одна мысль: где бы поспать? На вокзал его в таком виде не пустят. На лавочке - холодно. Уже осень, ветер холодный, дождь иногда поливает. Александр решил ночевать в подвале.
‎
‎Дверь подвала дома номер семь была не заперта. Бомжик спустился вниз по серой лестнице. Подвал был уютный: небольшая комнатка, в углу какие-то ящики и всего одна крыса. Александр решил съесть крысу. Покончив с нехитрым ужином, довольный бомж отлил, выпил это и решил поспать.

Я выглядываю наружу и вижу фигуру, неподвижно стоящую у двери и показывающую на дверь, чтобы я разрешил ей войти. Я, может быть, и спросил бы, кто это, но я думаю, что лучше крепче держаться за баранку и продолжать вести автомобиль.

Хозяин дома предупреждал, что у него была большая проблема с крысами. Глядя на метрового монстра, появившегося в полночь у моей кровати, я понял, что он имел ввиду не количество...

Порою слышится мне голос в голове, мне не принадлежащий. Сходил к врачу, он поставил диагноз - опухоль головного мозга. Голос спросил:
- Её можно купировать или удалить?
Доктор ответил:
- Да.

Он появился в конце ноября — снял квартиру напротив. Вежливый, тихий мужчина лет сорока, представился Олегом. Мы сталкивались на лестничной клетке, он всегда кивал и желал хорошего вечера. Одна деталь смущала: у него не было запаха. Никакого. Ни пота, ни стирального порошка, ни уличной сырости на пальто. Будто проходишь сквозь пустоту.

Через неделю я заметил, что Олег выходит из квартиры исключительно в сумерках — и всегда на одно и то же время: без пятнадцати пять, когда зимнее солнце уже село. Он шагал к лифту, нажимал кнопку и, ожидая, стоял ко мне спиной. Я не придавал этому значения, пока однажды не увидел его лицо в зеркальной панели лифта. Оно не отражалось. Двери разъехались, он вошёл, а стекло осталось безупречно-чёрным — только моя собственная фигура корячилась на лестничной площадке.

Я решил, что галлюцинирую. Недосып, стресс. Но инстинкт заставил заглянуть в дверной глазок в тот вечер, когда Олег не вышел по расписанию. Я приблизился к двери в полной тишине, приник глазом к линзе. Лестничная клетка просматривалась искажённо, но чётко: площадка была пуста. Тогда я перевёл взгляд на глазок его квартиры напротив — и обмер. Из крошечного кружка света на меня смотрел глаз. Вплотную. Не мигая. С той стороны.

Короче, эта история произошла со мной прошлым летом, когда я решил срезать путь до дачи через старую проселочную дорогу. Навигатор подсунул альтернативный маршрут, который на карте выглядел прямой линией, а в реальности — сплошной оффроуд.

Было около полуночи. Фары едва пробивали густой туман, похожий на дым из вейпа. Вдруг вижу ржавый указатель: «Ельск — 2 км». Я про такое село вообще не слышал, хотя в тех краях бываю часто.

Дорога свернула, и я оказался на узкой улице с почерневшими деревянными домами. Окна заколочены, во дворах бурьян, тишина мертвая. Такое чувство, будто попал в заброшенную локацию, которую разработчики забыли вырезать из финальной версии мира. Сбросил скорость до двадцати. Фары выхватили гнилые крыльца и старый трехколесный лисапед посреди пути.

Вообще, это реальная история, мне её рассказал знакомый, который работал охранником на складах ГСМ за городом. Место там максимально гиблое, из освещения — один старый фонарь на бетонном столбе, который мигает с такой частотой, будто у него неисправный текстурный пак или скрипт залагал. Забор там с колючкой, но это чисто декорация, для галочки, потому что нормальный человек в те дебри не сунется, а ненормальному там и ловить-то нечего, кроме ржавчины и мазута.

Короче, заступил он в смену. Ночь выдалась странная: туман навалился такой плотный, что видимость была как в самых первых частях Silent Hill на первой «Соньке». Метра два перед собой видишь, а дальше — просто серая статичная заливка, будто карта за краем локации не прогрузилась. Тишина стояла такая, что слышно было, как кровь в ушах шумит. Знакомый мой сидел в бытовке, пил чай из старого термоса, в котором что-то постоянно позвякивало, и пытался смотреть стрим на телефоне. Связь там ловила на одну палку, видео постоянно уходило в буферизацию, крутило это колесико загрузки, но делать всё равно было нечего.

И тут он слышит — в самом дальнем ангаре, восьмом, что-то упало. Звук был не просто громкий, а какой-то резонирующий, будто кто-то со всей дури уронил пустую железную бочку на бетонный пол, и она после этого долго-долго катилась, выписывая круги.

В деревне Ольшаны ночь всегда была густой, как деготь, но сегодня она казалась еще и тяжелой, будто придавливающей крыши домов к самой земле.

Дед Пахом сидел на лавке, не зажигая лампы. Он слушал.
Сначала это было похоже на шорох сухой листвы о фундамент. Но листвы в ноябре уже не осталось — только промерзшая, колючая грязь. Потом послышался скрежет. Медленный, настойчивый, словно кто-то длинными, негнущимися когтями пробовал на вкус нижний венец сруба.

Пахом знал что делать. Он не был охотником на ведьм, но он был сыном этой земли.
Четверговая соль была густо рассыпана по подоконникам.
Старый серп, зазубренный и тусклый, висел над притолокой — железо нечисть не любит.
Молитва, затертая до дыр в памяти, крутилась на языке, хотя губы уже почти не слушались от холода.

- Извините, а какой здесь пароль от вайфая?
- Это же похороны!
- "Похороны" с маленькой или с большой?

- Доктор! В моей палате умирает уже девятый пациент. Почему бы вам не завести отдельную палату для обреченных?
- Это она и есть.

- Доктор, я съел пиццу вместе с упаковкой. Я умру?
- Ну, все когда-нибудь умрут...
- Все умрут! Ужас, что я наделал!