Зло из сновидений

- Дорогая, выключай телефон и ложись спатки, завтра рано вставать!
Девчонка в красной пижаме свесила ноги на пол и, закатив глаза, сказала в трубку своего "Iphone":
- Ладно, Джуд, я отключаюсь, маман гонит спать. Да, я обязательно поговорю с Мэтом, не волнуйся, он ничего не узнает. Пока, целую.
- Ники! - крикнула мама, откуда-то со стороны кухни.
- Да мам, я уже ложусь, - отозвалась Ники и добавила в пол тона. - Достала.
Она поставила на зарядку телефон, выключила свет и прыгнула под одеяло.
Проснулась Ники от сильного толчка, будто кошка прыгнула на грудь. Но никаких кошек, собак или прочей живности у нее не было. Она нащупала телефон и посветила на одеяло. На новом пододеяльнике красовались две серые отметины. Девчонку бросило в холодный пот, она, было, приподнялась, чтобы включить в комнате свет, но тут же передумала, предпочтя остаться под одеялом. Слева раздался негромкий скрип, затрещали половицы и тишина... и то ли, воображение сыграло с Ники злую шутку, то ли она действительно услышала короткий смешок. Потом раздался какой-то хруст, теперь уже справа и с оглушительным звоном, с полки упала старинная ваза. Сердце ушло в пятки, Ники пробрал холодный пот, по коленям прошла мелкая дрожь. "Почему мама и папа не заходят в комнату? Почему не бегут на шум, неужели так крепко спят?" - Думала девчонка, всматриваясь в темноту.
За окном зазвонила сигнализация и столь привычный звук, немного успокоил Ники. "Нужно взять себя в руки, это все мое бурное воображение, видимо дом старый, вот и скрипят половицы. А ваза? Ее просто сдуло сквозняком, ведь она стояла на самом краю" - успокаивала себя Ники. Она поправила пододеяльник и вновь уставилась на серые следы. Тут же вернулась дрожь в коленях, девчонку захлестнула новая волна страха, панического, удушающего. Отметины были глиной или другой грязью, но по-настоящему, Ники ужаснуло то, чем были оставлены данные следы - это были отпечатки маленьких рук, с невероятно длинными пальцами. Где-то в углу раздался дикий, нечеловеческий смех, такой силы, что, казалось, сотряс стены. Невидимый для глаз, этот никто захлебнулся слюной, издавая теперь булькающие звуки. Ники вскочила с кровати, бросив в угол свернутое одеяло и, ухватилась за дверную ручку.
Дверь была заперта, звуки за спиной, теперь напоминали звериное рычание, мимо окна пролетело что-то большое и темное, а дверь не поддавалась. Не в силах совладать с накатившей паникой, Ники села на пол, уткнувшись головой в колени. Хохот, рык и еще какие-то, новые звуки не прекращались. Столь чудовищная какофония могла лишить рассудка кого угодно и Ники, свернувшись в маленький красный комочек, пыталась вспомнить хоть одну молитву. Внезапно дверная ручка ушла вниз и в открывшийся дверной провал, полился ледяной сизый дым. В этом зловещем смоге вспыхнуло мертвенным блеклым огнем множество то ли глаз, то ли фонарей. В голове зазвучал ужасный, не поддающийся никаким описаниям вой, хруст, чавканье и в комнату, словно половая тряпка, залетело тело, прикатившись к ногам Ники. Тело ее отца. Девчонка, еще не осознавая увиденного, тупо уставилась в дверной проем, где в глубине сизого вещества, чернело что-то огромное.
Ники закричала и исчезла в сизой пелене.

Элли спала непробудным сном, на лице ее сияла широкая улыбка. Может ей приснилось, может это ветер тянул свою томную песнь меж крон деревьев, а может это хриплый голос прошептал ей на ухо: "Мысли. Иногда они материальны".