Страшилка

Случилась эта история, когда я была совсем маленькой, лет пять, наверно, было, точно уже и не вспомню. В метро мы всем семейством куда-то ехали. И вдруг папа заметил странного вида мужчину, сидевшего напротив. Он на меня постоянно таращится, не отводя глаз, и взгляд его совсем недобрый был, неприятный очень. Может, сам такой по себе он был, а может, и порчу навести хотел - кто его разберет?
Но папа заподозрил недоброе. Он встал, и как человек религиозный начал его крестить. Мужика того от креста перекосило как-то. А отец давай его еще больше крестить, уже не стесняясь! Мужик вскочил и рысью рванул к выходу, бормоча что-то под нос! Как двери открылись, так он и выскочил из вагона. Народ молча и в недоумении наблюдал за всем происходящим.

Если ты жуткий приколист.
И носом елозишь по вагонам метро.
То не стоит удивляться.

Он шёл как всегда. Всё то же метро, тот же запах железа и пыли, сквозняки, которые тянут за штанину, грязный свет ламп. Он знал, куда идти: вниз по эскалатору, мимо серых плиток, мимо спешащих людей. Но сегодня ноги сами свернули в боковой коридор. Тот, который он всегда обходил, даже не задумываясь.

Коридор тянулся вглубь, освещённый редкими лампами, из которых по стеклу стекала мутная вода. Запах здесь был другой: не городской, а каким-то странным образом... застоявшийся. Словно это место не дышало годами. В конце коридора была лестница. И за ней — станция.

Он вышел на платформу и сразу понял, что здесь что-то не так. Люди стояли вдоль края, но они не двигались. Все неподвижно, будто их кто-то расставил вручную. Он узнал пару лиц — казалось, он видел их мельком в разных местах города. Мужчина с газетой, женщина в синем пальто, худой подросток с рюкзаком. Но никто не смотрел в телефон, не поправлял волосы, не менял позу. Глаза у всех были направлены в тоннель.

Превращение Вячеслава Сергеевича началось незаметно – как и любая серьезная болезнь, медленно распространяющаяся по организму. Поначалу он принимал это за нечто обыденное: просто бледность от недосыпа, просто пальцы, которые стали холоднее обычного. Впоследствии Сергеевич понял – метро выбрало его. Оно пустило корни под кожу, пробралось в лимфатическую систему, проросло извилистыми линиями по внутренностям, нарисовало на сетчатке его глаз карту подземных туннелей.

Кому-то может показаться, что московский метрополитен – всего лишь транспортная артерия, система туннелей, опоясывающая город, помогающая людям перемещаться из точки А в точку Б. Вячеслав же знал – метро это организм. Живой, дышащий, переваривающий. Каждый день он проглатывает миллионы людей посредством эскалаторов-глоток, пропускает их через перистальтику туннелей и выплевывает на поверхность, чтобы вечером снова затянуть обратно. Люди – его питание, но иногда метро требует большего, чем просто перевозить их по своим венам.

В тот вечер Вячеслав Сергеевич застрял на «Библиотеке имени Ленина», где работал смотрителем в ночную смену. График сменился, и он задержался на два часа дольше обычного. Метрополитен затих. Составы перестали ходить. Пассажиры исчезли. На перроне остался лишь Вячеслав – одинокий силуэт в униформе, эхо шагов которого отражалось от мраморных колонн. Освещение ночью всегда приглушенное – экономия электричества после полуночи превращает привычные пространства в пещеры с неясными очертаниями. Впрочем, Сергеевич давно привык.

Спать надо дома.
А не в метро Нью-Йорка.
Так безопасней будет.

Жила-была девочка Диана. Ей недавно исполнилось 12 лет. Она занималась спортом, легкой атлетикой. Особенно она любила бег на средние дистанции. Однажды она даже выиграла чемпионат города среди учащихся 5-7 классов.

Как-то папа решил сделать подарок своей семье и пригласил во время осенних каникулы съездить в Японию на недельку. Мама, Диана и её младший брат Сергей с радостью согласились.

Токио очень понравился Диане. На родине аниме всё было таким удивительно красивым и необычным. И пахло тоже везде очень вкусно. Вот только мужчины-японцы Диане не очень понравились: они когда волнуются, то как бы не разговаривают, а гавкают.

Ян Белов расслабленно потянулся, лёжа на кожаном диване, резким движением сел и, обняв за талию высокую худенькую девушку, прорычал хрипловатым со сна, но красивым голосом:
— Ты представляешь, какие красивые сны мне сняться, Иришка. — Иришка тревожно посмотрела на него большими серыми глазами. — Там, ты не поверишь...
— Поверю, Янка, поверю. — Ирина отстранила мужа мягким движением руки. — Дай только туфли снять...
— Нет, не расскажу. — Передумал Ян.
Уголки губ Ирины обиженно опустились, ей не нравилось, когда муж рычал на неё.
— Я лучше это всё запишу. — Ян деловито ринулся к ноутбуку, лежавшему на небольшом журнальном столе. — А потом тебе дам почитать.
— Ты поужинай сначала, писатель. — Ирина, по пути избавляясь от строгого делового костюма, направилась на кухню.
За ужином Ян хранил задумчивое молчание, и Ирина его не трогала, зная, что в таком состоянии муж не склонен к разговорам. После ужина он опять сел за свой обожаемый ноутбук, стоивший половину отпускных, а потом Ирина легла спать.

Рейн вдохнула полной грудью свежий воздух – наконец-то долгожданный запах свободы; после долгих скитаний по подземным лабиринтам городской канализации, ей удалось выбраться через дыру в стене в метро – станция давно была закрыта из-за ремонтных работ, а затем и вовсе заброшена. Здесь было темно, но дампир прекрасно ориентировалась; идя по рельсам, проходя между пустующими вагонами, вскоре она поднялась на платформу и, сделав несколько шагов, внезапно для себя остановилась... И ухватилась за клинки. Полукровка чувствовала, что она была здесь не одна – запах серы слишком сильно бил в нос. Рейн попятилась назад и увидела, как из тени, возникшей в стене, к ней телепортировалась её старая знакомая – Эфемера знала, как появиться эффектно перед своим противником.
– Эй, неплохой трюк, – прокомментировала Рейн, внимательно следя за действиями повелительницы теней.
Вампир лишь усмехалась и парила вокруг полукровки, будто дразнила её; здесь, в кромешной темноте, у Эфемеры было больше шансов выйти победительницей, и Рейн прекрасно это понимала – сейчас она не смогла бы её даже поцарапать.

Старый заброшенный железнодорожный вокзал, в который вошла Рейн, отворив массивную дверь со скрипом, выглядел ещё более пустым, чем прежде; раньше это место славилось среди молодёжи, шатающейся по городу без дела и любящим проводить своё время в таких местах, несмотря на то, что здание славилось, прежде всего, притоном для бездомных и наркоманов. Но теперь здесь и постоянных «местных жителей» не было видно и слышно – по разбитому кафельному полу тянулись кровавые отпечатки лап, похожих на инопланетные, больше – птичьи – в сторону выхода к перрону. Дампир медленно шла по горячим следам; стук каблуков эхом отскакивал от старых стен, изрисованных граффити и похабными сообщениями, адресованные призрачным гостям, и одной единственной живой – самой Рейн. На глаза попадались пустые картонные коробки, служащие для бездомных их личным домом, горящие бочки, различный строительный мусор... а крови становилось всё больше и больше. Рейн поспешила; что сёстры Кестрел забыли здесь? И почему Северин дал неверные данные? По крайней мере, пока что она не встретила ни одного живого существа, за исключением, пожалуй, премерзких крыс, пищащих громко, путающихся под ногами и убегающими в свои норки. Рейн шла дальше; один коридор, второй, третий – везде пусто, но вот следы становились отчётливее – значит, она у цели. Девушка поднялась по небольшой лестнице, пока не наткнулась на ширму из полупрозрачной старой клеёнки с оторванным низом – за ней скрывалась дверь, а над ней висела разбитая табличка с надписью «выход» – вот и путь к платформе. Дампир, отворив двери, вышла на улицу и... совершенно не удивилась, когда увидела на станции нагромождение из вагонов, перекрывших все доступные пути ко второму крылу здания. Кестрел успели предусмотреть абсолютно всё – даже это.

Разговаривают три чувака. 
Первый: — Вот вы знаете, ситуация у нас в стране просто ужасная, ну никаких сил больше нет жить тут. Мне уже до фени куда бы уехать, хоть в Гренландию, хоть в Испанию, лучше в Испанию, конечно. Нескладуха полная. Единственная радость в жизни - литература. Вчера снова прочитал «Войну и Мир». Какая дилема о жизни и смерти там в конце, просто ураган. Нет, я конечно понимаю, что вы далеки от интеллектуального бомонда, но я вам всё-таки скажу. Это что-то. Жаль, что книги дают мозги, но высасывают силу. Вчера вот рыжего раввина испугался, побежал от него, а оказалось, что вообще в зеркало смотрелся!
Второй: — Да ладно, плевать. Вот у меня проблемы, так проблемы: с утра вот проснулся, зубная паста кончилась, пришлось, ёлы-палы, в магазин идти. Шёл домой - в лифте застрял, а с утра нужду справить забыл. Ну вызвал я лифтёра, а он, ёлы-палы, не идёт никак. Ну, я думаю, справлю нужду в лифте, чего сделаешь. Справил. Ну, думаю, раз купил зубную пасту, то и почитать есть чего, там на коробке понаписано всякого. Решил под это дело покакать. Ну, покакал. Думаю, чего мне не хватает-то? Ну нарисовал зубной пастой бабу голую на стене лифта, сел, понастальгировал на неё. А когда лифтёр приехал, я уж прям и уходить не хотел оттудова. Прижилось мне это место.
Третий: — Ой, да ну вас! Я вам сейчас такое расскажу - закачаешься. Слушайте!