Страшилка

С детства Демьян не любил ходить в церковь. Ему там было скучно и невесело. Сиди себе на скамейке да слушай непонятные речи дьячка, выступающего перед благочестивой публикой. А потом разевай рот вместе с остальными детишками и подпевай псалмы и так - каждый вечер. Ну, какое это веселье? Демьяна силой и под угрозами наказания приводили в молитвенный дом, а если он препирался, то строгий отец хлестал его розгами по спине и ниже. Шло время, и Демьян вырос...

Никакому ремеслу толком он не обучился, на музыкальных инструментах играть не мог, работать не хотел. Ему больше всего нравилось прогуливаться в уединении поодаль от родного дома на окраине селения. Здесь он проводил много времени, прислушиваясь к окружающим звукам. Порою казалось ему, что деревья, размахивая от ветра ветвями, словно когтистыми лапами чудовищ, пытаются заговорить с ним и донести какое-то знание, о котором никто, кроме него, не догадывается. А однажды, после ссоры с отцом, он решил не ходить домой и разжёг костёр на вершине холма, чтобы заночевать под открытым небом Тот холм пользовался дурной славой и назывался – Бугор Астарот. В былые времена здесь возвышалась виселица, на которой были приговорены к смерти богоотступники. И Демьяну казалось той ночью, что он слышит чьи-то голоса и проклятия, доносившиеся из-под земли на том самом холме.

Эту историю мне рассказала бабушка. Родилась она в 1933 году в Челябинской области. Ее мать (мою прабабку) в 30-е годы посадили в тюрьму из-за того, что она ходила в церковь и пела на клиросе, и освободили уже после войны. Бабушку вместе со старшим братом забрала к себе их тетя. И так до конца войны они жили вместе. Далее со слов бабушки.

Жили мы в деревне, все друг друга знали, все со всеми здоровались, в гости ходили. Я была еще маленькая и не понимала до конца всех тех ужасов, которые творились в стране: сталинские репрессии, расстрелы, публичные судебные процессы. Да и не касалось нас это, слава Богу, мы жили в глухомани, возможно, это нас и спасло. Наша деревня была как бы главной, а к ней прилегали еще три маленьких села. Оттуда ходили к нам за покупками, дети - в школу. Работы почти не было, каждый жил в основном плодами своих садов и огородов. И была у нас церковь, чудом уцелевшая и действующая. Пока я была совсем крохой, тетя водила меня на службы, особенно мне запомнились вечера Чистого четверга, когда вся деревня шла домой с огоньками. Но когда я пошла в школу, нашу церковь все-таки закрыли - приехали Оттуда, Откуда Надо (так бабушка называет сотрудников НКВД), устроили погром, батюшку арестовали, колокола посбивали, иконы порубили, даже фрески на стенах - и те отскребли.

Жил давненько в нашей деревне мужик. Все звали его Макар Иваныч. Внешностью ничем не примечательный, обыкновенный северянин. Электриком работал, но это не так важно. В деревне поговаривали, будто он с нечистой силой знается. Колдовством грешит. Я слухи, сплетни серьёзно никогда не воспринимаю. Людям в деревне мало веселья, вот они и развлекаются. Но случилось так, что по осени умер Макар Иваныч. Горевала, наверно, только жена его. Остальные сочувствовали, а мне он хоть и земляк был, но чужой человек, поэтому его смерть меня не особо тронула.

Возвращалась я с фермы домой, поздновато, часу в десятом. У нас корова тогда заболела. Осенью темнает рано, до дома шесть километров, да еще небо затянуло. А потом вообще ливень пошёл. Я решила забежать под какую-нибудь крышу, чтоб переждать непогоду. Поблизости наша церковь оказалась. Дернула за дверь - открыто. Ну и зашла. А там пусто, только гроб с Макаром Иванычем стоял в полумраке тающих свечей. Я взяла новую свечу из коробки и поставила за упокой, раз уж случай с покойником свёл. Специально не зашла бы. Стояла в тишине перед святыми образами, только дождь барабанил снаружи.

С чего-то захотелось мне к покойному подойти. Просто посмотреть. Странное какое-то любопытство. Глянула на бледное лицо и о чем-то своем задумалась. И вдруг он сел. Я человек крепкий и склонный больше к рациональным объяснениям реальности, поэтому в первую очередь подумала, что жив Макар Иваныч, ошибка какая-то вышла. Хотела было помочь ему да людей позвать, но когда увидела его глаза... Они принадлежали кому угодно, только не живому человеку. Белесые, стеклянные с еле заметными точками вместо зрачков. Я испугалась, но не могла оторваться.

Ранней весной Коля бомжевал на вокзале. Это было мрачное, ненавистное время. В пасмурную погоду сильно болела правая часть головы, и в глазу расплывались тошнотворные коричневые круги - последствие давнего сотрясения мозга. Когда-то в тесной забегаловке возле «Привоза» Коля получил удар бутылкой в лоб, подробностей в потертой памяти не сохранилось, всплывала только проникновенная пьяная ругань, дополненная оглушающим ударом, теплая, густая кровь, заливающая глаза и состояние шокового блаженства, сулившего надежду, что вот, наконец-то отмучился. Потом тяжкое похмелье в сыром подвале, тошнило, внешний мир давил сознание. Всякий раз, как только Коля приподымал голову, незримые черти дергали мозг железными крюками, мучительно больно было открывать глаза и видеть свет из узенького окошка. Он стонал громко в голос, ныл сухими слезами, подползая к текущей трубе и ловя сухим, как щепка, языком ржавую воду. Вечные муки, без возможности умереть, были слишком большим испытанием для его почти несуществующей воли, и Коля ныл, как запертый в чулане ребенок, призывая на свою голову любые беды, но только не эту боль, не эту западню. Никто не помог ему, но и не наказал. Кому захочется устраивать возню в полутемном вонючем погребе? Кроме редких нервных выкриков малость озадаченных жильцов, долетевших со двора, большего внимания он не заслужил.

У одного мальчика Жеки была днюха. Он любил пощекотить себе нервы, поэтому решил посетить давно заброшенную церковь. Жека собрал компанию из своих дружбанов и они пошли развлекаться.

Сначала всё шло нормально, ничего странного не происходило, пока что... Друзья шли по коридору, который казался ужасно длинным, как будто бы он никогда не кончится. Прошло 10 минут, а дружбаны всё шли по дороге. Они уже решили повернуть назад, как вдруг что-то пошло не так. Все услышали какой-то странный шорох, как будто бы кто-то шёл за друзьями. Понимая это, они побежали на выход, но дверь оказалась закрытой (да, она всё ещё была, ну а что, такого быть не может?). Они попытались выломать дверь, но она была слишком крепкой. У друзей был только один выбор, искать другой выход.

Они обернулись и увидели нечто. Перед ними стоял человек с капюшоном на голове. Жека и его дружбаны решили прорваться, но у них не получилось... Один из них умер (всего дружбанов, включая Жеку, было 5), это был не главный чувак. Уже 4 друга побежали дальше, но и там их снова нашел подозрительный чувачело.

Старая, но все еще работающая церковь. Цветы посадили недавно, и только они хоть немного дарили успешный вид этому зданию. Много людей ходили сюда, хоть понимали, что неудачное падение куда-либо приведет к обрушению церкви. Местные власти собирались выделить немного денег. Но не успевали, а тем временем, молодая девушка 16 лет спокойно ходила взад и вперед этой старой, но такой популярной церкви. Здесь она ждала бабушку. Эля - так звали её, не была любимчиком церквей, вообще никаких. Да и не то, чтобы она была верующей. Просто помогала бабушке, одета она была в простой сарафан поверх белой футболки, на ногах были туфли с небольшим каблуком, а волосы завязаны в косичку. Этакая приличная девушка.
Когда Эля обернулась, чуть не упала, рядом с ней стояла самая обычная девочка лет восьми.
- Эээ, малышка, ты заблудилась?
Перечитывая сотни страшилок, Эля знала, что вот такие девочки: с фарфоровым личиком и в белом платьишке, преисподники ада. Самые настоящие, в фильме по крайней мере было так.

В небольшом городке жила девушка по имени Офелия. Сказать, что она жила в достатке нельзя, но и не бедствовала тоже. Трудясь в одном из местных магазинов, Офелия зарабатывала небольшую суму денег, которой хватало на жизнь. Стремления разбогатеть в ней не было, как и к другим целям. Она жила только одним днем, не задумываясь о будущем. Каждую пятницу Офелия ходила в церковь. Там она обычно молилась за то, чтобы ей не приходилось жить на улице. Так бы происходило каждую неделю до конца её жизни, если бы не один судьбоносный день.

На календаре висело 13 октября. Встав с постели, Офелия поспешила на работу. Выйдя на крыльцо, она увидела красивую картину, на которую она не обратила внимания. Листья кружились в вальсе, медленно опускаясь на пестрый ковёр. "Ещё один бесполезный день" - проговорила она про себя. Опустив голову, она отправилась вдоль по аллеи. Дети спешили в школу, радовались дню. "Зачем так торопится?! И вообще чему тут радоваться?!" - вопросы вставали в её голове.

И тут я услышала мерзкий шепот в голове...
"Можешь попрощаться со своим братом, завтра его уже не будет в живых. Я знаю, что завтра у него день рождения и ему исполняется год и шесть месяцев... Поэтому я и приду за ним. Я буду мстить вам, пока в городе не останется не одного ребенка этого возраста!" - прошипела эта страшная женщина. Она хотела дотронуться своей костлявой рукой до брата, но я громко закричала и кинула первую что попалось под руку вещь. Призрак испарился. А я все еще слышала ее злорадное шипение и скрипучий смех. Максим был очень напуган, он ревел всю ночь без остановки. Я сама была напугана не меньше его. "Странно, - подумала я, - мне казалось, что только дети видят приведений, а тут я увидела все собственными глазами. И лучше бы я этого не видела. А какого же маленьким, крохотным и беззащитным детям?! Почему они их видят? За что им это? Только из-за того, что их душа еще чиста?" - я задавалась этими вопросами всю ночь, успокаивая брата. А что же будет завтра? Неужели она придет и заберет моего братика? Ну уж нет! Я не позволю этой мымре забрать дорогого мне человечка! Я найду способ успокоить ее. Слышишь, Максим? Я спасу тебя. Обещаю. Этими словами я успокаивала не только брата, но и себя. Нужно выяснить зачем эта женщина убивает ни в чем не винных детей, да к тому же, только мальчиков достигших возраста одного года и шести месяцев.
Около трех часов ночи, мы уснули на диване.

С каждым годом все больше и больше людей, которые рассказывают свои невероятные, ничем необъяснимые истории, которые случились именно с ними или ихними знакомыми. Вот и у меня есть одна история, которая случилась с одним из моих родственников.

Это был обычный человек, ничем не отличался от всех остальных, работал как и многие на предприятии. Звали его Алексей. Жена, семья, дети все как у всех. Но вдруг жизнь сильно изменилась, причем очень резко. Утром прозвенел будильник и как всегда Алексей хотел встать и выключить его. Открывает глаза, а тело оцепенело. Ни головы, ни руки поднять нет сил, как будто кто-то привязал к кровати. Сразу охватил страх, потом паника, непонимание того, что происходит. Стал кричать во все горло, что есть сил, чтоб разбудить жену, но оказалось, что мой крик - это жалкий писк, который даже младенца не разбудит...

Через некоторое время проснулась жена, начала тормошить неподвижное тело что-то невнятно лепетавшего мужа. Быстро среагировав, жена вызвала скорую и Алексея забрали в реанимацию. Врачи утверждали, что ночью во время сна, случился инсульт и вследствие этого парализовало все тело. Каждый день становился все мучительнее и страшнее. Одна болячка за другой выявлялись и все больше толкали в безысходность. Когда с больницы выписали, легче не стало. Стационарное лечение еще больше заходило в тупик. Диагнозы разных врачей противоречили друг другу. Конечности начали сильно отекать, потом появилась небольшая сыпь. С каждым днем сыпь все больше увеличивалась и увеличивалась. Анализы были чистыми. Врачи разводили руками.

В середине восьмидесятых мой папа, тогда еще парень лет шестнадцати-семнадцати, часто ходил в походы со своим старшим братом и его друзьями, в Карелию. Походы у них были длинные, основательные, на плотах и байдарках, с кучей снаряжения, так что забирались временами очень далеко и глубоко в глушь. Разумеется, частенько натыкались на заброшенные деревни у берегов рек. Полазить - посмотреть на них любили, но никогда там не ночевали, даже если дома были хорошо сохранившимися. Во-первых, в современной палатке всяко удобнее, а во-вторых, попросту неуютно. Никакой мистики, но все равно есть ощущение, что из пустых домов за тобой наблюдают.

Обычно, когда разбивали лагерь, папа со своим другом-ровесником, сделав все, что от них требуется, шли гулять по окрестностям - ягод пособирать, грибов, если сезон. Ягоды мой папа и сейчас обожает до умопомрачения. Ну и просто посмотреть, что да как. Тогда в тех местах было еще более-менее спокойно, это потом, в бурные девяностые, походы пришлось прекратить: местное население совсем одурело, отбирало у туристов еду, а то и что похуже делало. Но тогда можно было еще гулять вволю, не опасаясь наткнуться на что-то опасное.

Итак, папа с другом гуляли по лесу, продираясь, как придется, потому что тропинок там не было никаких - в ближайшей деревне явно уже давным-давно никто не жил или, по крайней мере, в этой части леса не гулял. Деревья вокруг были высокие, стояли плотно. И вдруг, обогнув очередное дерево, папа... практически уперся в деревянную стену. Верится с трудом, но он утверждает до сих пор, что вообще ее не видел ни между деревьями, ни над верхушками. При ближайшем рассмотрении оказалось, что они с другом вышли к заброшенной церквушке. Или даже просто часовенке, потому что состояла вся конструкция из одной - единственной башенки с остроконечным (так называемым шатровым) сводом и крестом на его верхушке.