Страшилка

Есть под Оренбургом маленькая деревушка Островное, куда мы с приятелями решили поехать накануне Пасхи. Благо праздник в том году был поздний и погода радовала нас своим весенним теплом. Не будучи особо набожными, мы затарились водкой и мясом по самое не балуй и отправились грешить на просторы сельхозугодий нашего живописного края. Дорога туда, нужно заметить, заслуживает отдельного рассказа, ибо алковозлияния начались еще в автобусе, чем вызывали праведный гнев старушенций и заинтересованные взгляды трех милых попутчиц, которые в итоге к нам присоединились.

По прибытии нашим уже изрядно затуманенным взорам предстало пепелище какого-то крупного сгоревшего строения. Поинтересовавшись у аборигенов, что это за дым отечества, мы узнали, что раннее эта дымящиеся груда обугленных бревен была сельской церквушкой, переделанной в советские времена в сельский клуб. На этом культурная часть нашего мероприятия была закончена и мы дружною толпой отправились на речку, где весело провели время, поглощая шашлыки и запивая изрядным количеством водки до позднего вечера. Обратный путь к месту ночевки пролегал через уже упомянутое пепелище.

Пошел просто прогуляться, подышать воздухом. Было где-то часов семь вечера, уже темно. Прогулка подходила к концу, шел по тихой улочке, справа от меня ряд частных домов, слева пустырь и нитка газопровода. А впереди, минутах в пяти ходьбы, маленькая церквушка. На улице темно и холодно, ветер в лицо и капюшон на голове застегнутый. Улица, неосвещенная, в принципе, но около церквушки висит пара прожекторов, один на территории самой церкви (попы жируют), другой за соседнем забором (там территория какая-то производственная). Это все для того, чтобы суть понятна была.

Теперь история. Иду, никого не трогаю, бить не собираюсь, вообще в хорошем расположении духа. Слышу впереди какой-то шум, сначала просто свист (типичный такой, гопник гопника когда окликает), а потом какой-то разговор, слышу с трудом, слов не понимаю. Повторюсь, на голове шапка и капюшон, в морду лица дует ветер, так что, чтобы я слышал, орать нужно не слабо. Оглядываюсь, пытаюсь понять источник шума. Вижу впереди, около церквушки, двое парней в черных куртках. Одного вижу хорошо, второго смутно, загораживает арка из трубы газопровода. Они как бы и не идут и не стоят, то есть двигаются, но с места не уходят.

В селе Свиблово умер местный ведун. В селе стали поговаривать, что при жизни он никому житья не давал и после смерти не даст. Упырь он и есть упырь. Тем не менее похороны решили провести, как положено, с отчиткой покойника, чтобы душа его успокоилась.

В это самое время ударили сильные морозы, в селе суеверные крестьяне стали утверждать, что это смерть колдуна вызвала такую стужу. Первым не выдержал местный дьяк. Он отпросился у местного попа навестить умирающую тёщу и уехал из села.

Вечером, чтобы отчитывать покойника, в церкви остался поп и ещё один дьячок. На утро, когда местные жители вошли в церковь, им открылась такая картина: посреди церкви без сознания лежал дьяк, у алтаря нашли попа с перегрызенным горлом, а в гробу лежал покойник с перепачканными в крови губами.

Это леденящяя кровь история о венгерской графине Элизабет Батори. Легенда гласит, что графиня Батори купалась в крови убиенных ею невинных девушек, чтобы сохранить свою молодость. Мы советуем вам не читать эту легенду, если у вас слабое сердце.

Родилась Элизабет Батори 7 августа 1560 года в венгерском городке Ньирбаторе. Её родителями были Дьердя и Анна Батори. Они были родственниками, что в средние века было не редкостью. Кровосмешение в те времена приводило к рождению людей с отклонениями. Так в роду Элизабет было немало развратников, садистов и просто моральных уродов. Широко была известна история о тётушке Элизабет, которая пережила несколько мужей. Считалось, что, как минимум, двоих из них она отравила. Божья кара настигла её, когда вместе с любовником она попала в турецкий плен. Любовника турки заживо зажарили, а ей перерезали горло.

Детство графини Батори прошло в родовом замке Эчед. В одиннадцать лет её обручили с дворянином Ференцем Нашдади и она переехала в его замок. В пятнадцать лет она вышла за него замуж и в качестве свадебного подарка Ференц даровал ей Чахтицкий замок, который стоял у подножия словацких Малых Карпат.

Эту историю рассказала моя прабабка бабушке (дочери своей) и моей маме. Прабабушка не дожила до моего рождения пару месяцев, поэтому, я ее даже не знала.

Прадеда забрали на службу в армии в 38 году. Служил он неподалеку от родной деревни, поэтому прабабка ездила к нему на свидания. Так в 39 родилась моя бабушка. А прадеда сразу со службы забрали на войну. В 45 году на него пришла похоронка.

Жена его отказывалась верить в то, что мужа не стало, они, по сути, и не пожили по-человечески. Но мать прадеда Ивана настаивала на том, чтобы его в церкви отпели (как-то заочно, я не в курсе). У Прабабушки Лиды каждый раз, когда свекровь собиралась идти в церковь договариваться с батюшкой, случалась истерика - падала в ноги, умоляла не делать этого, верила в то, что это ужасная ошибка и ее муж жив.

Короче, свекровь однажды психанула и сказала, что вот скоро пойдет точно договариваться отпеть сына. Мол, умер ребенок и как-то не по-христиански его вот так оставлять. Похоронят его где-то в братской могиле, а душа к Богу не отойдет.

В 1951 году молодая бельгийка Бернадетта Лорель проводила свой отпуск в Марселе. Однажды она забрела в маленький парк с большими многовековыми деревьями и присела на скамейку отдохнуть.

Внезапно она заметила маленькую церковь, хотя могла поклясться, что ещё четверть часа назад её здесь не было видно. Удивлённая собственной рассеянностью, девушка направилась прямо к церкви, пересекла аллею, переступила через бордюр... и оказалась на небольшом кладбище.

Контраст был ошеломляющим: только что вокруг были посыпанные песком дорожки парка, подстриженные газоны, аккуратный бордюр, и вдруг - покосившиеся кресты, заросли сорняков. Посреди кладбища стояла небольшая церковь, из открытых дверей доносились заупокойные молитвы по-латыни.

Это мне рассказал мой отец. Дело было зимой 1942-1943 годов. Группа наших бойцов (среди них и отец, которому было 18 лет) выходила из окружения под Харьковом. Голодные, уставшие, обмерзшие... Когда ели и спали – забыли уже. Да еще мороз давил все сильнее.

И тут они натолкнулись на одиноко стоящее здание церкви. Там не было никого. «Разведи костер!» – приказал командир. Дров, однако, не было – разве что иконы на стенах. Возникло некоторое замешательство. Одни говорили, что топить иконами нельзя никак. А другие возражали, что «Иначе все сдохнем». Что это были за иконы, отец точно описать не мог, говорил, что изображения были самые различные.

Пока шел спор, на иконы как-то никто и не смотрел. И вдруг кто-то удивленно ахнул: «Елки-палки! Да вы посмотрите!» - и все увидели, что вместо икон на стенах висят просто доски – черные старые доски, кое-где со слабыми следами краски.

Не знаю, как вы отнесетесь к моему письму. Возможно, с отвращением, порвете и выбросите. Но я надеюсь на ваше милосердие. Буду честен, иначе какой смысл писать вообще. Кроме того, мне не с кем поделиться, да и нет другого выхода. Я гибну, и если это письмо окажется в ваших руках, то значит, я буду к этому времени мертв. Тогда пусть оно послужит кому-то горьким уроком.

Я детдомовский, мать умерла рано, отец спился. Тетка не захотела брать лишнюю обузу, у самой было трое пацанов. Так я и попал в детдом, а там выживают как могут. В пятнадцать лет посадили на малолетку за кражу. Освободился, некуда было приткнуться, попался и снова срок. А потом закрутилось, завертелось. Времени в тюрьме много, травили байки. Один мужик рассказал, что когда-то он был на другой зоне и при нем произошел такой случай.

Двое молодых выкололи партаки на заднице: на одной половинке крест, на другой церковь, а на пояснице - черт. Этих парней не стало через месяц. Кто-то сказал, что все это муть голубая и брехня. В итоге ему сделали такую же наколку, а через три дня парня нашли повешенным. И опять стали все говорить - вот видите, умер же. Тут еще один поэкспериментировал, выколол церковь и крест. Он не прожил и месяца после этого. Упал на стройке и разбился. Тогда мужики заставили одного провинившегося, что бы он тоже наколол себе церковь на заднице. Дело ведь на принцип пошло, многие были уверенны, что причина смертей именно в наколках. А кто-то говорил, что это, мол, совпадения и больше ничего. В общем, последний с наколкой тоже умер.

Эта история произошла с матерью моей соседки. Женщина в молодые годы проживала в деревне и случившееся видела своими глазами. Наверняка все либо смотрели, либо читали гоголевского Вия. Так вот, история эта в чём-то схожа с этим произведением.

В глухенькой деревеньке, где было домиков 10, да маленькая церквушка, жила девушка Фёкла с матерью. Отца и братьев убило на войне, сестрёнка умерла от болезней и голода, оставались только мать и дочь. Мать Фёклы, дочь знахарки и ведьмы, когда-то отказалась взять у матери её дар, хотела жить нормальной жизнью, за что мать перед смертью прокляла её. Тогда были советские времена и женщина особо не верила в магию. Потом случилась война и много бед, вот как по проклятью и осталась она почти ни с чем.

Фёкла была необычной девушкой. Она болела чем-то на подобии аутизма, с виду дурочка, она иногда удивляла всех неожиданными способностями. У неё имелся дар в области целебных трав и растений. Бывало, молча подойдёт, приложит какой-нибудь лист к ушибу и в скором времени всё проходило.

Времена были голодными, а Фёкла находила в лесу столько грибов да ягод, что ни одна компания совместными усилиями не найдёт. В общем, несмотря ни на что, мать гордилась необыкновенным молчаливым ребёнком.

Очнулась я на земле. На мне была другая одежда. На мне были короткие шорты и белая кофта.
- Что я здесь делаю? Как я тут оказалась? И вообще, где я? Что со мной сделала Аня? Ладно, Катя, спокойно! Я найду дорогу домой и расскажу все родителям! Все будет хорошо! - сказав это сама себе я встала с земли.
Около меня были какие-то могилы. Я не помню сколько я блуждала по тропинкам обходила их, но потом я наткнулась на такое!
- Мама? Папа? Что здесь вообще происходит?

Знаете, что я увидела? Мама стояла и плакала прижавшись к отцу. Сестра стояла около них и рыдала. Брат молча стоял, глядя на гроб. Вокруг стояли родные и знакомые. Но как бы я не кричала, никто на меня даже внимания не обращал. Наконец я разозлилась и подошла к гробу. В конце концов, да я понимаю, кто-то погиб, но я пропала! Можно хотя бы капельку мне уделить внимания. Но когда я подошла к гробу, вмиг все мои обиды сменились пустотой. Да, да - именно пустотой. В гробу на маленькой подушечке лежала хрупкое тело красивой девушки. Мне хотелось плакать. Теперь понятно почему никто не обращал на меня внимания! В гробу лежала я!