Страшилка

Этой ночью я не спал, ожидая чего-то ужасного, но всё было тихо.

Вот тут-то я сделал окончательный вывод, что с этим срочно нужно что-то делать, и выгонять незваного гостя из квартиры. На следующий день у меня начинались выходные, поэтому времени на борьбу было предостаточно. Кое-как поспав, я проснулся, оделся и сразу же помчался в магазин. Купил несколько мышеловок, яды для крыс, тараканов, прочих вредителей и достаточно большой охотничий нож. Вернувшись в своё оккупированное жильё, я сразу принялся за дело — вскрыл все вентиляционные шахты во всех комнатах, положил в каждую из них мышеловку и кинул (предварительно надев перчатки) по две раскрытых упаковки яда. Из спальни сделал некую базу - собрал туда буквально всё, что хоть немного походило на оружие: скалку, мясорубку, газовый баллончик и спички. Да, я был готов даже сжечь собственный дом, лишь бы избавиться от этой твари. Время длилось мучительно долго, наступила ночь и вот, примерно в три часа началось.

В одном городе существовала одна странная гостиница. Находилась она далеко от центрального района. Из окон номеров можно было каждое утро наблюдать, как солнце встаёт и пробивается сквозь шторы; каждый день можно было наблюдать, как редко проезжала какая-нибудь машина, а трамвай весело стучал по рельсам. Но каждый вечер здесь наступала какая-то мёртвая тишина, и всё живое, казалось, стремилось поскорее покинуть это мрачное место. Лишь изредка можно было увидеть, как мимо окон того отеля проходят люди, выходящие из трамвая и спешащие в те старые дома, которые находились недалеко от отеля. Иногда можно было увидеть бегущую по своим делам собаку, а иногда где-то вдалеке был слышен звук пожарной сирены или же салюта.
Гостиница наша не имеет названия. Оно, разумеется, не играет главной роли. Она существовала уже на протяжении лет двадцати. В ней было восемь этажей. На каждом двадцать комнат. Персонал там всегда был добрый и отзывчивый. Но в последнее время гостиница эта приобрtла дурную славу. Обычно там всегда было тихо и гости не жаловались. Но вскоре начали происходить странные вещи. Люди стали жаловаться, что в коридоре иногда слышно, как кто-то бегает по коридорам и будто плачет. Это часто не давало уснуть, и люди стали обращаться к персоналу. Однако, те недоумевали. Говорили, что начальник, бывало, засиживался до поздней ночи в кабинете, но все сомневались, что это он мешал собственным гостям отдыхать.

У меня есть пара историй, чтобы поведать их вам. Каждая из них с окончанием, которое заставило меня чувствовать, что за моей семьей наблюдают.

Однажды ночью, в то время как я спала, мне снилось, что я была в старом темном подвале, и что это была борьба между жизнью или смертью. В бешенстве мне наконец удалось открыть очень большую дверь. Когда я вышла к свету, я услышала свою дочь, зовущую меня из подвала. Когда я повернулась, то увидела ее, сидящей в рваной одежде и улыбающейся мне. Она жестикулировала мне, чтобы я забрала ее (в действительности ей тогда было 12 лет). Последнее, чего я хотела, состояло в том, чтобы возвратиться через дверь в подвал, и что я никогда не буду оставлять ее там. Когда я, держа ее за руку, начала выходить из подвала, то не смогла его покинуть. Я вцепилась за нее и затем я проснулась.

Я покрылась вся потом, даже разбудила своего мужа, и была сильно расстроена, но он сказал мне не волноваться, потому что это был только сон.

Каждую ночь маленький Саша просыпается от странного звука. Кажется, будто кто-то скребётся в стенах. Сначала звук этот тих, почти не слышен. Но Саша уже знает, что это не игра его воображения. Через некоторое время скрежет становится ясно различим. Он распространяется из угла комнаты, постепенно подбираясь к кровати мальчика. Вот уже некая тень раскинула свои когтистые лапы, прям над его головой. В последний момент Саша вырывается из плена страха и зовёт маму. Худощавая женщина, лет тридцати пяти почти мгновенно входит в комнату, сажает мальчика себе на колени и, обняв его, начинает петь ему колыбельную. Она печально вырывается, слёзы текут по её щекам. Ей было двадцать пять, когда в пожаре погиб её сын. Неделю спустя, женщина вновь услышала его голос. Её муж ушёл через месяц, не выдержав криков умершего ребёнка. Близкие советовали женщине переехать, но она осталась. Она пожертвовала всем, лишь бы хоть иногда иметь возможность быть со своим сыном. Женщина не боится. Ведь Саша её ребёнок. Её милый мёртвый ребёнок. И когда-нибудь они будут вместе. Навсегда вместе. Против теней и скрежета. Вдвоём, против всего мира. Жалкого мира живых.

Три года назад я лежал в больнице. Вроде бы ничего необычного и ничего страшного не должно было случиться. Но то, что произошло в ту ночь, заставило меня изменить свое мнение на счет паранормального.

Больница была старая, но тем не менее, людей там было очень даже много. Поместили меня в палату, в которой должно было быть человек пять, но, на мое удивление, "обитал" там только один молчаливый парень. Меня это наоборот обрадовало, ведь будет тише, и мне удастся отдохнуть. Парень представился Игорем, но в остальное время он молчал.

Когда пришла ночь, кровать напротив заскрипела, и краем глаза я заметил, что Игорь вышел. Ну, мало ли чего. Спустя небольшой отрезок времени я начал засыпать, но в коридоре послышался истошный крик, который до чертиков напугал меня.

Пожарные подоспели вовремя. У пиццерии сгорело только то, что было внутри. Подвал был не тронут огнём...
Несмотря на умоления детей новую пиццерию не построили, но по причине того, что пиццерия сгорела не полостью, из неё сделали аттракцион ужасов.
Аттракцион ужасов был не очень дорогим, но всё требовался охранник. Им вызвался быть Фриц Смит. Тот самый охранник, который в первой пиццерии обнаружил убитых детей.
В аттракционе вовсе не было жутко и страшно. Конечно там был страх одиночества ночью, но Фриц не обращал внимания на это. Он знал, что не один из новых и старых аниматроников не уцелел, но он ошибался...

Отчаяние — отрицательная астеническая эмоция, связанная с ощущением субъектом невозможности удовлетворить какую-либо потребность. Скажет вам Википедия. Но я могу объяснить и понятней. Представите, что вы находитесь в клетке со львами, да ещё со связанными руками и ногами. Вот тогда вы его почувствуете. Нет, есть методы по проще, ну тут уж как кому. Но хочу сказать, что, кроме всего, оно ещё и живое. Отчаянье у каждого своё. У меня же оно выглядит как гуманоидное существо зеленоватого цвета. Лицо похоже на смесь человеческого ребёнка с большеголовым инопланетянином.

Представили себе, пойдём дальше. Глаза как бусинки темнее ночи. Носа нет, круглое отверстие место рта, из которого периодически вылезет длинный извивающийся как змея в предсмертных конвульсиях язык. Тело как у очень худого человека из которого просматриваются маленькие иглы. Слишком длинные руки, которые доходят аж до пола, с такими же длинными пальцами. И также длинные худые ноги, но всё равно в два раза короче рук. Вы можете подумать, что я очередной суммасшедший человек, сбежавший с психушки. Но, к вашему сожалению, нет.

Клэр облокотилась на стену и села. Слезы невольно текли из глаз. Она уже не надеялась на спасение, как вдруг услышала стук в дверь. Затем произошло несколько толчков, после чего она вылетела. Оттуда вышел парень. Клэр, задохнувшаяся от дыма, лежала на полу без сознания. Парень взял ее на руки и понес по коридору, который находился за той дверью.
Клэр очнулась уже в лесу. Перед собой она увидела... Джеймса. Он, как ни в чем не бывало, ел яблочный пирог, который лежал у него в рюкзаке. Джеймс обладал каким-то странным спокойствием. Это придавало немного уверенности.
- Наконец-то, очнулась - сказал он.
- Ка... как? - недоумевала Клэр.
- Я выстрелил в монстра, но он шел на меня, пули, на него не действовали. Тогда я побежал, запнулся обо что-то, это оказался люк. Пролез в него, надеясь о спасении, прошел по коридору и нашел тебя.
- А как же Фил, Дон, Эмма?
- Они провалились в портал... - сказал Джеймс - Где Нинель?!
- Ее забрал монстр... - на глазах Клэр появились слезы.

- Прекрасно! Не проработала я и года в агентстве "Локвуд и компания", как уже на грани гибели! Идеально!
"Ещё и этот Локвуд, чёрт его дери! И что же он там, интересно, такого нашёл, что меня бросил на произвол?!" - в гневе размышляла я, пока Гостья плыла ко мне. Левой рукой мне пришлось держаться за балясину, так как правая рука - а если говорить точнее, то плечо - прилично болела, после удара. Я пыталась запрокинуть ногу (чёрт знает каким способом) наверх... результата ноль...
- Мне холодно... - слышала я голос Гостьи - Мне холодно и одиноко...
Удивительно, какими долгими могут показаться две минуты, когда ты на волоске от смерти - либо ты свалишься с лестницы, либо тебя убьет касанием Гость. Однако, надежда умирает последней. И последней моей надеждой был Локвуд, который находился на противоположном конце этажа.
"Локвуд, если я умру из-за тебя, то буду к тебе каждый божий день в кошмарных снах являться, до самой твоей смерти!" - подумала я, одновременно прокляв этого умника.

- Здесь на первом этаже раньше был ресепшен, в общем, ты уже видел. Портье обслуживал по пятьдесят, а бывало и по сто человек в день, десять лет назад здесь было много народу.
Мне не очень была интересна история этого дома, мне было интересно как выбраться отсюда, да поскорее. Потом она повела меня на кухню и начала рассказывать про нее.
- Помню в... Какой сейчас год?
Ей даже не было известно какой сейчас год, она ничего не знала о современном мире, и то, что творится в нем. Да кто же эта Ева такая?
- Сейчас две тысячи шестнадцатый, сколько лет ты провела одна в этом доме?
Она кажется не расслышала мой вопрос или сделала вид, что не расслышала, наверное ей не хотелось на него отвечать. Я и сам почти знал на него ответ, Ева была здесь одна где-то десять лет, судя по ее рассказам.
Почти всю экскурсию по первому этажу я пропустил мимо ушей, больше всего меня интересовал чердак и подвал. Но она прошла мимо около двери в подвал.