Страшилка

Кто из нас не занимался коллекционированием? Уверен, что каждый хоть раз собирал крышки, фишки или карточки. Я в детстве любил собирать различные наклейки. Помню, у меня даже был специальный альбом, где я за пять лет собрал почти тысячу различных наклеек. Жаль, что я его потом где-то потерял. Однако несколько наклеек все же сохранились. Они висели на двери в мою комнату. На ней было пару наклеек из мультиков и от шоколадок.

Особо выделялась наклейка хоккеиста. У неё богатая история. Её мне подарил один мой одноклассник в начальной школе. В школе я хорошо дружил со всеми ребятами, но однажды повздорил с двумя мальчиками, которые были на год старше меня. В один из дней после уроков они подкараулили меня за углом, чтобы побить. На мое счастье, рядом проходил Лёня, мой одноклассник. Он-то и вступился за меня. Лёня с детства занимался хоккеем и редко проходил мимо чужой беды. Так он и выручил меня, после чего мы и подружились. Позже именно Лёнька и подарил мне эту наклейку хоккеиста. Помню, что я ему сделал ответный подарок — слепил из пластилина шайбу с клюшкой.

Эта история была с автором на самом деле. Приступим.
В тот день я решила прочитать множество страшилок и узнать, смогу ли я заснуть ночью. Читала целый день, но вот и ночь...
Перед сном я поела, умылась и пошла спать. Легла я в шкаф, открыла дверцу, т.к. мне так интереснее (у меня шкаф такой, что если убрать вещи внизу и постелить маленький матрас, то можно спать).
Уже начинаю засыпать, как слышу - на кухне что-то упало. А живу я одна и в частном доме. Подумала, мол что-то упало, ничего страшного. Открываю глаза - и вижу что-то темное, высокое стоит над моей кроватью и смотрит на нее. Я чуть не надела от страху. Закрыла глаза, открыла - не исчезло. Пролежала так минут 5. Дышать даже страшно, мало ли что это (3 часа ночи где-то). Вдруг оно поворачивается ко мне, и я вижу два красных глаза. Дальше я ничего не помню...

Иван Петрович Панихидин побледнел, притушил лампу и начал взволнованным голосом:
- Темная, беспросветная мгла висела над землей, когда я, в ночь под Рождество 1883 года, возвращался к себе домой от ныне умершего друга, у которого все мы тогда засиделись на спиритическом сеансе. Переулки, по которым я проходил, почему-то не были освещены, и мне приходилось пробираться почти ощупью. Жил я в Москве, у Успения-на-Могильцах, в доме чиновника Трупова, стало быть, в одной из самых глухих местностей Арбата. Мысли мои, когда я шел, были тяжелы, гнетущи...

«Жизнь твоя близится к закату... Кайся...»
Такова была фраза, сказанная мне на сеансе Спинозой, дух которого нам удалось вызвать. Я просил повторить, и блюдечко не только повторило, но еще и прибавило: «Сегодня ночью». Я не верю в спиритизм, но мысль о смерти, даже намек на нее повергают меня в уныние. Смерть, господа, неизбежна, она обыденна, но, тем не менее, мысль о ней противна природе человека... Теперь же, когда меня окутывал непроницаемый холодный мрак и перед глазами неистово кружились дождевые капли, а над головою жалобно стонал ветер, когда я вокруг себя не видел ни одной живой души, не слышал человеческого звука, душу мою наполнял неопределенный и неизъяснимый страх. Я, человек свободный от предрассудков, торопился, боясь оглянуться, поглядеть в стороны. Мне казалось, что если я оглянусь, то непременно увижу смерть в виде привидения.

Это случилось с моим другом Стасом. У него умер дедушка и, как положено, его семья через год пошла на кладбище, деда помянуть. И вот, уже вечер, темнеет и все уже собрались домой, как вдруг, оказалось, что дверь кладбища закрыта. Но, как ни странно, но никто из его семьи даже не удивился: "Видать, сторож закрыл, - доказывали своё родные. - Чтобы не беспокоить мёртвых". Было решено остаться на кладбище на ночь.

Все спят, кроме Стаса. Понятное дело, ведь это кладбище, а на нём и днём не очень-то спокойно, а тут ночь. И вдруг в полночь, на его телефон приходит смс от пользователя 666 с текстом: "Тебя ищут, беги!". И, преодолевая страх, он бежит к выходу из кладбища и, спотыкаясь, падает. Нога распухает и начинает сильно болеть. И вдруг приходит ещё одно смс от 666: "Беги!!" и подпись: Егор. И вдруг до него доходит, что Егором звали его деда. Он перелезает через забор кладбища и идёт домой.

Несколько лет назад пришлось довольно поздно, уже по-темну, ехать за городом, домой возвращался, припозднился. Качу себе, дорога пуста, машин нет, я вообще один, до трассы еще километров пять. По дороге деревушка в низинке, в тумане, и остановка автобусная.

И вот, когда я уже поравнялся с остановкой, то четко увидел, что буквально налетаю на девушку, длинноволосую блондинку - она как из-под земли вдруг нарисовалась. Я, естественно, как все нормальные люди, по тормозам. Струхнул, что задел ее, т.к. она сбоку выскочила.

Не ощутил ни удара, ни звуков каких. Но я все равно остановился, вышел из машины и пошел смотреть. А никого тама и нету! Ни сзади, ни спереди, ни сверху, ни снизу, ни сбоку, ваабще нигде! Сказать что я тогда подумал и представил - это ничего не сказать. Начиная от подставы и какой-то нереальной мистики и заканчивая окончательным сумасшествием собственного мозга, который с опозданием, но таки успел включиться. Бегом за руль, заблокировал двери и уехал с холодными руками и зубами, отбивающими "высокие вибрации". Буквально через несколько сот метров, выехав из туманной низинки - сразу и машины на пути попались, и как-то поспокойнее стало...

Я бросил пить, когда мне было 30. Я иду по улице, проходя насквозь тяжёлый свет жёлтых фонарей. Я пьян, хотя и не пил. Я пьян от смертельной тоски. Одиночество, резко ударив меня своим локомотивом, на всех парах унеслось вперёд. Но тело, ещё живое и тёплое, зацепившись за хвостовой вагон, бьётся о шпалы и острые камни, разбивая всё то, что когда-то дышало да любило, стремилось к эфемерному бытию, оказавшемуся пустым фальшивым звуком. Но каким красивым звуком. Я задеваю плечом встречную пару, слышу позади себя неодобрительный лай — мне всё равно. Вы через минуту забудете, легко да беззаботно полетите на крыльях вперёд.

1:24.
Не хочется возвращаться. Моя комната, в стенах которой навеки застрял табачный дым вызывает лишь одно желание, позаимствованное из головы Курта Кобейна, или из того, что от неё осталось. Дни, проходящие в мелкой суете офиса-зоопарка, беспонтовые, как снег вместо кокаина, чужие мысли, дорожная грязь, да на весёлые буквы никому не нужная весна – всё, что нам осталось. Летать на обгоревших крыльях не просто. То, о чём не успел написать Экзюпери.

Памятник

Ну, вот такая история, случилась на днях. Мы выбираем памятник для отца. В качестве образца я сфотографировала один на кладбище. Там был памятник молодому парню. Мы с мамой разговаривали по телефону, обсуждали детали, я опять ей прислала фото памятника, спросила, как ей и подходит ли. Буквально тут же мама как закричит. Просто одним своим: "Ма-а-а-а-ша!". Я сразу же, что такое?! Честно сказать, напугала. Мама спрашивает, мол, что с твоим голосом? И резко отключилась. Оказалось, мой голос по WhatsApp внезапно исказился, мама подтвердила, прямо сказав: "Мужской голос как из подземелья, говорил что-то нечленораздельное".
Сама в мистику не верю. Но весь день было не по себе, поэтому все фотографии тотчас удалила. В голову пришло, что это мог быть тот самый парень, чей памятник я и фотографировала. Неужели это действительно был он?

Окна

История случилась летом, как всегда окна нараспашку. Но в ту ночь, собираясь спать, я почему-то вдруг подошла и закрыла их, плотно зашторив - было иррациональное, неприятное, опасное чувство, которое я никак объяснить не могу. Уснуть удалось не сразу. Утром узнаю новость: Обчистили подчистую квартиру надо мной, через этаж. Квартира пустовала, люди уехали на отдых. 

Капающий кран на кухне. Сирены полицейских машин. Блики уличных фонарей в мутном стекле открытого окна. Прохладный ветер, ласкающий мои опаленные щёки. Побелевшие кончики пальцев плавно проходят по стальному дулу револьвера, сжимают кончик ствола и отпускают, практически безжизненно повисая под собственным весом.

«Вот мы и снова здесь. Лицом к лицу. Как в старые добрые времена».

Я поднимаю взгляд на серый, грязный небосвод, покрытый тяжёлыми тучами. Челюсть предательски сжимается, к горлу подкатывает плотный ком. Ледяное дуло утыкается в подбородок, а изо рта выходит сиплый вздох, тут же исчезая неплотной дымкой в ночи.

«Я скучал по тебе».

Запятнанная багровыми пятнами майка прилипает к коже, напоминая об остывшем теле. Пронизывающий холод в очередной раз сбивает дыхание и вынуждает вздрагивать, на секунду приходя в себя. Падающие из крана капли смывают алые, запёкшиеся следы с лезвия ножа.

Баю-баюшки баю
Отведу тебя к ручью
Где большая глубина
Там лицом коснёшься дна

Баю-баю, засыпай
Ручкой сердце прикрывай
Снова тварь эта придёт
Твоё сердце заберёт

Раз-два, три-четыре
Ищу нож по всей в квартире
Пять-шесть, семь-восемь
Будешь помнить эту осень

Семь дней

Я не выхожу из своей комнаты. Я не выхожу из квартиры, ведь когда приобрёл у него те злосчастные кассеты, он видел моё лицо, он следил за мной. Он знает, где я живу, он постучал в мою дверь, но так просто я не сдался. Волосы взъерошены, чёлка откинутая вперёд, свисает вниз, подобно сосулькам. Губы плотно сжаты, такое ощущение, что я не причёсывался долгое время, глаза холодные, полны презрения и злобы. Мне уже больше не страшно, во мне словно проснулся Берсерк. Я могу часами смотреть на своё отражение в зеркале, не моргая. Стоять неподвижно, подобно статуе, и молча смотреть на свою рожу, не испытывая ничего. Я словно был мёртв внутри. По-настоящему мёртв. Всё стало таким безразличным. Я стал из тех, кто просто плывёт по течению. Внутри безутешная пустота. Я был надломлен изнутри. Вместо головы - макаронный монстр. Волосы рассыпчатые, небрежной волной спадают прямо на глаза. Я не могу есть, пить, спать, нормально жить. Я не могу ничего, потому что купил кассеты с снафф-видео у самого настоящего маньяка. Он хуже маньяка. Он психопат, который лишает жизни невинных детей с особой жестокостью. Друзья могут не верить мне и стать следующими, раз собственная шкура им не столь уж дорога.