13-е ночь
Я бросил пить, когда мне было 30. Я иду по улице, проходя насквозь тяжёлый свет жёлтых фонарей. Я пьян, хотя и не пил. Я пьян от смертельной тоски. Одиночество, резко ударив меня своим локомотивом, на всех парах унеслось вперёд. Но тело, ещё живое и тёплое, зацепившись за хвостовой вагон, бьётся о шпалы и острые камни, разбивая всё то, что когда-то дышало да любило, стремилось к эфемерному бытию, оказавшемуся пустым фальшивым звуком. Но каким красивым звуком. Я задеваю плечом встречную пару, слышу позади себя неодобрительный лай — мне всё равно. Вы через минуту забудете, легко да беззаботно полетите на крыльях вперёд.
1:24.
Не хочется возвращаться. Моя комната, в стенах которой навеки застрял табачный дым вызывает лишь одно желание, позаимствованное из головы Курта Кобейна, или из того, что от неё осталось. Дни, проходящие в мелкой суете офиса-зоопарка, беспонтовые, как снег вместо кокаина, чужие мысли, дорожная грязь, да на весёлые буквы никому не нужная весна – всё, что нам осталось. Летать на обгоревших крыльях не просто. То, о чём не успел написать Экзюпери.
1:24.
Не хочется возвращаться. Моя комната, в стенах которой навеки застрял табачный дым вызывает лишь одно желание, позаимствованное из головы Курта Кобейна, или из того, что от неё осталось. Дни, проходящие в мелкой суете офиса-зоопарка, беспонтовые, как снег вместо кокаина, чужие мысли, дорожная грязь, да на весёлые буквы никому не нужная весна – всё, что нам осталось. Летать на обгоревших крыльях не просто. То, о чём не успел написать Экзюпери.
Да, быть инвалидом несравнимо сложнее, зато более рационально и предсказуемо. Лакированный бок играет огнями, ключи в замок, еду... Куда и зачем – видно будет. В таком состоянии угнетает лишь постоянство. Серые капли разбиваются о лобовое стекло, рикошетят и остаются позади, падая на уже и без того мокрый асфальт. Свет приборов отражается от кольца на левой руке. Есть только ночь, я да тяжело нависшее свинцовое небо. Ночь обнимает меня прохладой.
1:34.
Город позади, пока иду ровно. Здесь жила Ты и я как одержимый проделывал этот путь, кажется сотни тысяч раз. Но сейчас по-другому Тебя больше нет. Не будет. Финал. В сознании Ты проносишься как ветер — черты лица, глаза...
Вся вселенная была там, звёзды, считать которые не хватит жизни. Они и сейчас передо мной расплываются в этой чёрной пустоте. Как сложно вылезать в мир после недельного похмелья, но это мелочь по сравнению с абстинентным синдромом Любви. Фары в лицо. Блин, ну как же так, не мог, не хотел, никогда не спал. Удар не слышно, почему-то цифры на номере отчётливы – 936. Брызги стекла в лицо. Не больно. Всё.
Прости, я своё уже отыграл. Но на самом деле, это очередная история про очередного имбецила и лоха.
1:34.
Город позади, пока иду ровно. Здесь жила Ты и я как одержимый проделывал этот путь, кажется сотни тысяч раз. Но сейчас по-другому Тебя больше нет. Не будет. Финал. В сознании Ты проносишься как ветер — черты лица, глаза...
Вся вселенная была там, звёзды, считать которые не хватит жизни. Они и сейчас передо мной расплываются в этой чёрной пустоте. Как сложно вылезать в мир после недельного похмелья, но это мелочь по сравнению с абстинентным синдромом Любви. Фары в лицо. Блин, ну как же так, не мог, не хотел, никогда не спал. Удар не слышно, почему-то цифры на номере отчётливы – 936. Брызги стекла в лицо. Не больно. Всё.
Прости, я своё уже отыграл. Но на самом деле, это очередная история про очередного имбецила и лоха.
(голосов: 24)
Категория: Страшные рассказы
