Страшилка

Пару лет назад со мной произошел довольно каверзный случай, о котором я и хочу вам рассказать.

Когда это произошло, мне был двадцать один год. Я жила на съемной квартире, она находилась в жилом доме на одиннадцатом этаже. Окна моей комнаты выходили на соседний дом, он стоял довольно далеко, но обладая прекрасным зрением, я с легкостью могла видеть, что происходить на противоположном одиннадцатом этаже.

В тот вечер я сидела на диване и читала книгу, как вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Оторвавшись от чтения, я осмотрелась, в комнате никого нет, но неприятное ощущение слежки не исчезло. Чтобы слегка успокоиться, я решила пройтись по комнате, подойдя к окну, я впервые увидела его. В соседнем доме напротив моего окна, в квартире горел свет, а у окна сидел человек, взрослый мужчина сидел ровно, положив руки на колени и непрерывно глядя прямо на меня. Сказать, что я струхнула, ничего сказать, резко задернув штору, я отбежала от окна. Прошло полчаса, выглянув, я увидела его в той же позе.

Наутро, первым делом подойдя к окну, я с облегчение вздохнула, никого не было. Зря я радовалась. Вечером, я снова увидела странного соседа. Он сидел прямо, положив руки на колени и глядя прямо на меня. Не изменилось ничего.

Октябрь 2002 года.
Сильный порыв ветра, подняв в воздух желтые листья, принялся гонять их по кладбищенским дорожкам. Одинокая фигурка, старательно обходившая небольшие холмики и памятники, лишь сильнее закуталась в легкую. Сиявшая на темном, без единой звездочки, небе, полная луна, освещала путь случайно забредшей сюда девушке. Ночная тишина, нарушаемая лишь изредкими криками воронов, да шелестом листьев под старыми кедами. Плечи девушки иногда подрагивали то ли от ночного октябрьского холода, то ли от напряженной обстановки и страха.
На разрушавшиеся старые памятники и кресты, которым, без малого, было сто лет, иногда садились вороны, оповещая об этом громким карканьем, но уже через мгновенье они срывались с места и улетали на север, где вдали чернели верхушки сосен, угрожающе покачивающихся на холодном осеннем ветру. Птицы садились так же и на фундамент старой недостроенной церкви и на деревья, заботливо посаженными родственниками усопших. Сухие ветки старых деревьев покачивались под тяжестью птиц, сбрасывая последние листья на землю. Было отчетливо слышно каждый шорох, появляющийся из-за упавшего листа. Каждый шорох заставлял девушку вздрагивать. Она сейчас походила на маленького ребенка, который боялся монстра, живущего под кроватью.

- Кто здесь? - одними губами испуганно прошептала она, оборачиваясь на внезапный шорох, раздавшийся за спиной и неосознанно для самой себя, протягивая руку к карману джинсов, где был спрятан перочинный нож.
Но все обошлось - это лишь очередной ворон, севший на рядом стоящий серый могильный камень. Громко каркнув, птица слегка наклонила голову вбок и принялась буквально сверлить темными глазками - бусинками, в которых отражалась полная луна, девушку. Но, не продержавшись и секунды, он сорвался с места, отчаянно хлопая крыльями, не забыв при этом, конечно, громко каркнуть.

Не скальте зубы, словно твари,
И губы не тяните вширь -
Вы многого не потеряли,
Вы до единого мертвы:

Душой, которой нет и телом,
И смрад на округи стоит.
Сошей мне к свадьбе саван белый,
Иголку кровью начини.

Прошей тугою ниткой губы,
Сожми рукою в кровь сердца.
Не скальте понапрасну зубы -
Вам всем не избежать конца.

На веках - крепкие шурупы,
На теле - лезвия ножей...
Вы сгнили заживо, как трупы,
А смерть толкаете взашей.

В моей жизни много чего мистического происходило, но, несмотря на регулярный контакт со сверхъестественными силами, никто из них ничего плохого мне не делал. Беда пришла, как говорится, откуда не ждали.

Дед мой при жизни человеком был весьма деспотичным и к концу его жизни рядом с ним остались только я и мама. Умирал он долго и мучительно, долго лежал, все тело сводило судорогой. Кормили его через силу, а еще он все это время практически молчал. В последний вечер его жизни я сидела с ним в комнате, пытаясь накормить его кашей, он же отворачивался и смотрел в стену. Вдруг резко выгнулся, выдохнул: "Пришел!" - и стал резко бледнеть.

Врачи приехали на удивление быстро. Осмотрев тело, они сказали странную вещь: "А чего только сейчас позвонили? По виду он уже несколько дней мертв". Списали в итоге на то, что он полтора года был практически бездвижен.

Через три дня в доме начались непонятные шорохи и скрипы. Я по привычке "цикала" на домового, чтобы потише был, но настораживало поведение кошек, которые начали забираться под одеяло, как будто от чего-то прятались.

История эта - вовсе не история. Просто небольшое собрание моих воспоминаний и многое из того, что я описываю, происходит со мной и сейчас. Каждую ночь. Вполне возможно, что я просто спятил - но увидев такое, вы бы тоже не стаи считать себя нормальными.

Начну с краткого описания: я исследую заброшки разной степени убитости, в особенности известные самоубийцами. Дом мой стоит на том месте, где некогда проходила граница старого городского кладбища (да, часть его сровняли с землей, чтобы построить жилые дома, но большая часть сравнительно цела). К дому прилегает территория, на которой в послевоенные годы расстреливали заключенных (Сибирь же). Город не назову, улицу тоже - не желаю деанонимизации.

Ко всему прочему, я... несколько чувствителен к потустороннему. Могу войти в резонанс с местом - и увидеть, что там творилось. Могу видеть призраков (и даже гонять, при нужде). Но то, о чем я рассказываю, видел не только я. Мой товарищ по заброшкам, моя мать - и даже мой фотоаппарат, лол. Вот мои истории.

Началось все это с исследования старого заброшенного водозабора. Здание было построено еще до революции и до сих пор соединяется с рекой: поднимается вода в реке - поднимается вода в двух бетонных колодцах водозабора. Ходили слухи, что на одной из балок здания от неразделенной любви повесилась некая девушка, но сам не возьмусь утверждать, что это так.

Мы сидели на скамейке. Ты теребила в руках, упавший с дерева, осенний лист. Слегка моросило, поэтому лист блестел на мягком солнце. Кленовый лист. Обычный, с продолговатыми золотистыми жилками и сухими коричневыми краями. Ты невнятно бормотала и водила листком по шероховатой, облупившейся скамейке. Голубая краска с хрустом отламывалась и сыпалась через проёмы между досок. Ты вновь пыталась найти виновного в своих бедах. Мне даже казалось, что ты обвиняешь в том, что случилось этот жалкий листок.
Ты оторвала свой взгляд от изучения прожилок листочка и подняла на меня свои золотистые, ясные, глубокие глаза, в которых я таял и тонул.
Тишину, как хрустальную вазу, разбил твой звонкий голос: "Ну, в общем, нам не по пути". Ты встала со скамейки и ушла. Твои каблучки зацокали по мокрому асфальту. Из твоей руки поток ветра вырвал потрепанный лист и его куда-то понесло ветром. Я погнался за ним. Не знаю зачем.
Полы моего пальто развевались на ветру, а грязные ботинки хлюпали по жиже.
Я схватился за край листка, как хищник, нагнавший свою жертву и прижал его к груди. Послышался хруст. Может быть это треснул лист, а может мое сердце.
Внезапно раздался еще один звук - скрежет металла и глухой стук. Я побежал на него. Я не мог поверить своим глазам! На дороге, нелепо раскинув в стороны конечности, лежало твое хрупкое тельце. На белом пальто проступило красное кровавое пятно, твои золотистые глаза смотрели ввысь и не моргали. Твоя грудь не вздымалась вверх и вниз, как при дыхании. Чуть поодаль стоял покореженный автомобиль марки "Мерседес".

Вы идете по улице. Смотрите по сторонам. Что вокруг? Города... здания из стекла из стали... Машины... Люди...
Люди. Снующие по улицам, как муравьи. Озабоченные своими проблемами, смотрящие лишь под ноги... Для них нет неба. Что там? Лишь копоть и смог фабрик. Живые трупы. Плоды урбанизации человечества. Муравейник... Пчелиный улей... Все это, казалось бы, подходит. Но нет...
Эти понятия не охватывают всей сути. Люди - раковая опухоль. Тромб. Бред сумасшедшего? Что ж. Подумайте. Когда вы идете по улице... Что вы видите на лицах людей? Точнее, чего вы не видите?..
Маски. Маски, которые носят все и вся. Маски, которые заменили лица...
Что есть улыбка? Сокращение мышц? Если верить Фрейду...
Хотя, к черту Фрейда. Улыбки - это часть наших душ. То, чем мы делимся с миром, что мир отдает нам. Это то, что отделяет нас от животных. Осознанность мышления? Прямохождение? Да вы меня не поняли...
Все ли люди - люди? Все ли могут называться людьми? Называться живыми?
Гоголь показал это в своей поэме.
Мертвые души. Как светел и чист был мир, когда такими были лишь помещики!

На горе, в глуши холодной
Одинокий дом стоит,
По ночам порой вздыхает
Тот кто у крыльца сидит
И жильца никто не видел
А он все время что-то ждет
Может кто его обидел?
Он в себе тоску несет?
И ночами у крылечка
Что-то тихо шепчет он
Рядом с ним мурлычит речка
Обмывая старый дом
Только вот одна проблема
Только вот одна беда
Кто пойдет к калитке дома
Не вернется никогда

Всем привет! Меня зовут Эмилия (Эми) я обычная ученица 9 класса, внешность у меня обычная, жизнь то же обычная, кроме одного... Я вижу призраков. Эта способность появилась с того дня как мои родители погибли в автокатастрофе. Призраки повсюду ходили (и ходят) за мной, сначала я пыталась от них убежать, спрятаться, выгнать их. Одевала талисманы, проводила обряды по изгнанию, только призраки не уходили, как раз наоборот их становилось всё больше. В результате мой дом стал кишать призраками. Одно успокаивает, что кроме маленьких шалостей они не на что не способны. Моя жизнь полная "веселья": принимаю ванну исключительно в купальнике, ибо за мной всегда приглядывает призрак старого извращенца, спать тоже не очень получается, меня постоянно дёргают за ногу или срывают одеяло. Моя лучшая подруга Лиза уже привыкла что ей на телефон звоню "я" и хохочу в трубку.
Привидения мало разговаривают с людьми, хотя одно из них умудрилось со мной подружиться.
Кэти - призрак маленькой девочки, иногда она меня просто пугает. Как и в этот день...
7:30. Зазвенел будильник. Я как всегда еле "воскресла" и пошла завтракать, тётя уже ушла на работу оставив мне омлет с беконом. К сожалению позавтракать не получилось, омлет оказался у меня на кофте. Переодевшись я уже собралась уходить, но путь мне перегородила Кэти:
- Кэти, отвянь! Мне в школу пора.
- Я Знаю...
- Ну так отойди!
- Ладно, ладно. - Кэти отошла от двери. - Только...
- Чего?
- Будь осторожна в школе и не возвращайся домой. - На её лице в прямом смысле была улыбка до ушей.

- Мама, умирать больно? - Спросила пятилетняя Алина лёжа на больничной койке. В её крохотной головке было столько хорошего... Так несправедливо когда хорошие люди умирают, особенно когда уходят маленькие, ни в чем не повинные дети.
- Что ты, моя хорошая, ты не умрешь. - Со слезами на глазах говорила подавленная мать. Она знала что это не так, что рано или поздно её ребенок умрет. Но что делать? Если у ребенка запущенная стадия рака головного мозга? Опухоль была слишком большой. Родители не заметили во время и теперь, возлагать какие либо надежды на лучшее... бессмысленно. Но Александра продолжала верить, продолжала надеяться что чудо спасет ее маленькую дочь.
- Мама, я знаю что я умру. Ты обещаешь что не забудешь меня? - Девочка взяла холодную руку матери и улыбнулась, ей очень хотелось чтобы мама не плакала, увидеть мамину улыбку, но Саша не могла смотреть как увядает Алина. Её маленькое сердечко вот-вот остановится. Это была последняя ночь которую Саша провела со своей дочерью. Она была самой ужасной и не выносимой.
На следующее утро, Алины не стало.

- Саш, не нужно так убиваться. Я понимаю, терять ребенка очень тяжело, но ты уже третий день ничего не ешь. На, покушай. - Лена просунула тарелку в руки девушки, но та, брезгливо откинула ее и истерическим голосом завопила:
- Ты можешь просто от меня отстать?! Ты не знаешь что это такое! Не знаешь! Я не хочу есть! Оставь меня в покое! - Затем Александра схватив свои волосы с истерическим ревом начала ходить по комнате.
- Сашенька... Успокойся пожалуйста. - Мягко попросила испуганная подруга. Но та её не слушала. Она просто плакала навзрыд, безумно стягивая себе блузку.