Страшилка

Он никогда не плакал при людях.
Не потому, что был холодным. Он просто знал, как это воспринимается. Мужчина, у которого дрожит подбородок, — не мужчина. Мужчина, у которого слезятся глаза, — слабак. А если у него срывается голос — это уже диагноз. Он выучил это ещё в детстве, на кухне, когда мать бросала в отца пепельницу и кричала: «Смотри, как твой сын смотрит! Ты хочешь, чтоб он стал таким же тряпкой, как ты?!»

Он сжимал кулаки. Он не плакал.
С тех пор он знал: держать. Всегда держать.
А потом появилась она.

Она была из тех, кто говорит: «Я за уязвимость», «Мне важна искренность», «Я не хочу токсичных мужиков». Она слушала. Обнимала. Она снимала тиктоки, где говорила: «Так здорово, когда мужчина может плакать. Я не выношу эту маску мужественности».
Он думал — вот она, та, которой можно. Та, перед которой можно быть собой. Без защиты.

Поздним вечером, когда улицы погружались в тишину, а фонари тускло освещали тротуары, пацан в спортивном костюме и бейсболке зашёл в местный магазинчик. Внутри царила полутьма, лишь редкие лампочки над стеллажами мерцали, создавая зловещую атмосферу. Он шёл, не спеша, скользя взглядом по полкам, полным товаров, которые давно потеряли свою привлекательность. Внезапно его внимание привлёк мужчина средних лет, который, казалось, был погружён в свои мысли. Юноша, ловко исценировав столкновение, врезался в него плечом, извиняясь с безразличной улыбкой. В этот момент его рука, как змея, скользнула в карман пиджака мужчины, выхватывая оттуда смартфон. Мужчина даже не заметил пропажу, продолжая свой путь, а воришка, довольный собой, вышел на улицу, где его уже поджидал подельник.
— Как улов? — Спросил тот, прищурившись от любопытства.
— Смотри, какой смартфон удалось украсть. — С гордостью произнёс пацан, показывая блестящий экран.
Друг присвистнул, его глаза загорелись.

Холод пробирал до костей, несмотря на липкую, обволакивающую теплоту крови. Она лежала на каменном полу, вязком от багровой жижи, и каждый вдох отзывался острой болью в боку. Глаза, затуманенные шоком, медленно фокусировались на окружающем кошмаре. Подвал. Сырой, пропахший тленом и железом. И тела. Много тел, расположенных в каком-то жутком, симметричном порядке. Ритуально убитые. Рядом, в неестественной позе, застыла женщина. Ее шея была перерезана от уха до уха, а застывший взгляд устремлён в никуда. Она помнила её. Видела в городе, в кафе, с ребёнком. Теперь её глаза были пустыми колодцами, отражающими лишь мрак этого места. Внезапно, как удар молнии, пришло осознание. Она должна была быть одной из них. Жертвой. Но что-то пошло не так. Может, сопротивлялась слишком отчаянно? Может, ритуал дал сбой? Неважно. Главное — она жива. Пока. Притворившись мёртвой, она замерла, стараясь контролировать дыхание и биение сердца. Каждый звук, каждый шорох отдавался гулким эхом в её голове.

Запах ладана пропитал дешевый ковролин номера в отеле. Николай Петрович, коммивояжер из Нижнего Тагила, отхлебнул теплого пива и уставился в мутный экран телевизора. Шла передача про экстрасенсов. На экране лысый человек с пронзительным взглядом рассказывал о вибрациях земли и чакрах, которые блокируют денежный поток.

Николай Петрович фыркнул. Деньги его текли совсем в другую сторону – к банку, который требовал выплату по кредиту за новую "Ладу". Он выключил телевизор и подошел к зеркалу. В тусклом свете отражался немолодой, уставший человек с мешками под глазами и намечающейся лысиной.

"Вот она, чакра нищеты!" – подумал Николай Петрович, поглаживая живот. Внезапно изображение в зеркале исказилось. Не лицо Николая Петровича смотрело на него, а... маска. Безгубая, с провалами вместо глаз и злобной ухмылкой. Маска медленно кивнула.

Каспар Хаузер

26 мая, Нюрнберг, Германия. 1828 год. Подросток лет семнадцати бесцельно бродит по улицам, сжимая в руке письмо, адресованное командующему фон Вессенигу. В письме говорится, что мальчик был взят на обучение в 1812 году, был обучен чтению и письму, но ему никогда не позволялось "сделать хоть шаг за дверь". Также было сказано, что мальчик должен стать "кавалеристом, как его отец" и командующий может либо принять его, либо повесить.

После дотошных расспросов сумели выяснить, что его зовут Каспар Хаузер и он провел всю свою жизнь в "затемненной клетке" длиной 2 метра, шириной 1 метр и высотой 1,5 метра, в которой были только охапка соломы и три вырезанные из дерева игрушки (две лошадки и собачка). В полу камеры была проделана дырка, чтобы он мог справлять нужду. Найдёныш почти не говорил, не мог есть ничего, кроме воды и черного хлеба, всех людей называл мальчиками, а всех животных - лошадками.

— Ты сейчас это на полном серьёзе?
Спросила девушка, поправив блондинистые волосы. Она походила на живого ангела, такие чистые карие глаза, с испугом сгорели на парня, который походил на безумца.
— Да.
Ни один здравый человек не поверил бы в эту историю. Спившийся Андрей все меньше был похож на прежнего себя.
Парень достал из ящика стола пожелтевшую от времени газету, а после и свежую, хотя раньше он их совсем не читал. Желтая газета была свёрнута в виде шапки, он развернул ее и посмотрел на новости о найденных в подземельях метро и канализаций тела детей. Позже он посмотрел на свежую газету, на которой было написано все тоже самое. Дети исчезали раз за разом.
“Складывается ощущение, будто сам Волчья Челюсть восстал из могилы и теперь снова орудует в городе".
Строчка, которая заставила Андрея смять газету и откинуть ее.

Истории основаны на реальных событиях.

Убийства на ферме Хинтеркайфек

31 марта 1922 года произошло массовое убийство на баварском хуторе Хинтеркайфек, в результате которого погибло всё семейство Груберов, пользовавшееся дурной славой среди односельчан из-за вспыльчивого характера главы семейства и его сожительства с собственной дочерью. Были убиты все находившиеся на хуторе, включая двух несовершеннолетних детей и прибывшую лишь накануне горничную, а убийца некоторое время продолжал жить в их доме. Этот случай считается одним из самых известных и загадочных нераскрытых преступлений в истории Германии, к нему обращались авторы нескольких книг и фильмов, на нем оттачивали свои умения будущие судебные эксперты.

100 лет назад на баварском хуторе Хинтеркайфек, расположенном между германскими городами Ингольштадт и Шробенхаузен, было убито шесть человек, но и по сей день нет понимания того, кто же был убийцей и каковы могли быть его мотивы.

Немного помедлив, Лебедь вошёл вовнутрь.
Но на входе его ждало множество испытаний: чтобы пройти, ему пришлось надеть маску и перчатки, проверить температуру, показать куар-код и побрызгаться антисептиком.
Владимир Лебедев с лёгкостью прошёл все эти испытания, т.к. его маман работала санитаркой. На Кузнецова, 2А.
Но комната, в которой Емеля хранил всю наркоту и бурбулятор, была заперта на ключ. Дверь была бронированная.
Лебедь знал, что ключ от этой комнаты Емеля носил на шее, на цепочке. Но это была не беда - у Лебедя уже имелся дубликат. Но как быть с цифровым кодом?
Пока бабушка за окном кормила пчёл марихуаной, Лебедь перепробовал всё, что можно было: дату рождения Емели, сколько мяса лежало на тарелке на кухне, его номер квартиры...
Ничего не подходило.
Лебедь уже было отчаялся, но тут он услышал через открытое окно, как старуха, копошившаяся в огороде, выругалась.

Покрапывал мелкий дождь. Дэниэл зашёл в кафе недалеко от дома и заказал кофе. Пока он ждал заказ, наблюдал за прохожими и другими посетителями кафе и завидовал, что им не суждено испытать того, что испытывал сам. Кофе принесли быстро. Напиток приносил в душу тепло, которого так не хватало. Дэниэл пил медленно, наслаждаясь каждым глотком. Когда он вновь посмотрел в окно, его едва не хватил удар. За окном стоял и приветливо махал рукой человек в жуткой маске. Юноша оглядел зал и понял, что никто, кроме него, не видел жуткого типа. Тот продолжал стоять, буравить парня взглядом и всё также махать рукой. Его голова была накрыта капюшоном, однако длинный нос маски сильно выпирал из-под него. Аллен старался списать это на разыгравшееся нездоровое воображение, но человек с немалой силой ударил по стеклу. Он не давал юноше отвести взгляд и всеми способами показывал, что более чем реален. Тип сделал подзывающий жест и при попытках игнорирования сего, снова бил в окно. Дэниэлу показалось странным, как он ещё не разбил стекло. Пришлось пойти за жутким человеком. Походка последнего была очень странной. При каждом шаге он покачивался в сторону, а голова болталась, словно маятник.

Юная Эйприл беззаботно гуляла возле школьной площадки. Был солнечный весенний вечер. Из плеера Эйприл доносилась любимая музыка. Дул лёгкий ветерок, навевающий приятные мысли о чудесных переменах в будущем, которые так часто лелеют нежные души и сердца. Эйприл переполняли мечты о новой, неизведанной жизни. И в то же время, она так остро ощущала свой настоящий момент. Вроде бы ничего удивительного пока не происходило, но ей казалось, что даже весенний воздух вокруг неё наполнен чем-то необычным и стоит его только вдохнуть, как в душе откроются сразу неизвестные горизонты и, словно сама весна бросит к ногам девушки праздничные ковры, усыпанные лепестками цветов, а ковры эти, словно вертолёты, поднимутся высоко над землёй и покажут ей самые яркие и запоминающиеся уголки всей окружающей земли, которые недоступны обычному взору. Немудрено, что она так сильно была предрасположена к весеннему обострению, ведь Эйприл совсем недавно исполнилось всего лишь семнадцать лет. А кто в юности не любил страстно предаваться мечтам о будущем, тем самым переполняя себя предвкушением счастья в настоящем?
Неожиданно, Эйприл остановилась... В нескольких десятках метров стоял незнакомец. Судя по всему, это был молодой человек, но точно определить его возраст было очень затруднительно. Кроме этого, лицо незнакомца было весьма странным. Оно было полностью белым. И только после того как Эйприл внимательно пригляделась, она поняла, что это стоит человек в белой маске.