Страшилка

Мои глазки открылись будто бы сами по себе. Я увидел всё то же, что видел раньше - маму рядом. От неё странно пахло, как и в прошлый раз, как и в позапрошлый... От этого запаха мне становилось немного плохо и я начинал плакать. С пола поднялся какой-то дядя и, потерев глаза, посмотрел на меня. Серёжа. Мама называла его Серёжей.
- Ну, страна, доброе утро. - сказал Серёжа.
Серёжа взял меня на руки. От него не пахло так, как от мамы.
- Ну, ну что ты, маленький? Всё, хорош-о-о... - немного пропев сказал Серёжа, покачивая меня вверх-вниз. Мама задвигалась.
- О, а вот и мамочка проснулась. Привет, ма-амочка! - сказал Серёжа моей маме, взяв мою ручку и помахав ей.
- М-м... Серёж... Сколько сейчас? - спросила мама не открыв глаза.
- Без пятнадцати час. - ответил Серёжа.
- Блин, снова проспала... - ответила мама. Она начала плакать. Серёжа вместе со мной сел рядом с ней и обнял нас.

Я не сразу стал убийцей. Убийцами не рождаются.
Сначала я просто жил. Учился меньше говорить. Учился молчать. Учился не слушать.

Мама говорила мне с детства. Не кричала, не оскорбляла. Она пользовалась словами, как скальпелем. Медленно. Без крови.
"Ты опять всё испортил".
"Никто тебя не полюбит таким".
"Смотри, как нормальные мужчины себя ведут".
Она никогда не поднимала на меня руку. Её фразы проникали в голову и оставались там навсегда.

Когда она умерла, я подумал, что теперь станет легче. Что её голос исчезнет из моей головы. Но он остался. Только начал звучать из других уст. Но я пытался жить дальше.

Доченька очень любила мамочку.
И прямо с утра 8 марта сделала маме подарок.
Подарила самое ценное, что у нее было.

— И когда вода закипит, добавляй вот эту приправу, понял?

Майкл кивает. Он понимает. Варить суп — просто! К тому же, он уже помогал маме готовить. Мама взяла его за руку и повела в ванную, объяснять как пользоваться стиральной машиной. Показывает, где находится зубная паста и щётка. Показывает, где находится мыло, шампунь и гель для душа с запахом клубники и корицы. От неё пахнет клубникой и корицей. Мама укладывает его спать, напоминая, что окна нужно держать занавешенными, чтобы плохие люди не видели, что внутри живёт "такой очаровательный малыш".

Мама уходит на работу, запирая Майкла в квартире. Она оставляет ему завтрак на столе. Сегодня — омлет с красным перцем, стакан апельсинового сока и кусок шоколадного торта. Рядом с десертной тарелкой, на которую нанесено изображение улыбающегося мультяшного динозавра, лежит записка. Майкл умеет читать. Мама научила.

История эта произошла после войны, в поселке. Обычная семья того времени – мать и трое детей, муж и отец погиб на фронте, и женщина сама поднимала детей. Кому довелось поднимать детей в то тяжелое время одной – поймет, как трудно приходилось молодой женщине. Благо старшей дочери, Миле, исполнилось уже четырнадцать, и она была помощницей. Мать семейства трудилась, не покладая рук, моя лестницы и помещения в железнодорожном депо, что бы обеспечить детей, но, несмотря на это, в кошельке все равно свистел ветер. Тяжелая работа подорвала здоровье женщины, она стала болеть, быстро уставала, но все равно продолжала работать, скрывая недомогание, не посещая врача. Итог был в таком случае закономерным. Маме Милы стало плохо на работе, и коллеги поспешили вызвать врача. Все кончилось тем, что женщину отправили в городскую больницу, где поставили диагноз – рак молочной железы, и поместили на лечение, а дети остались сами в поселке. Миле было не привыкать самой вести скромное хозяйство – мать работала до позднего вечера, и на старшей дочери был и дом, и младшие брат с сестрой. В те времена даже стационарные телефоны имелись не во всех домах и квартирах, так что Мила с матерью не имела возможности поговорить, когда ту забрали в больницу, и никаких новостей о маме узнать возможности девочка не имела.
Как-то раз зимой, Мила проснулась очень рано, на улице было еще темно. В доме было тихо, младшие спали на лежанке печи, тишину нарушало тиканье часов-ходиков на стене. Девочка почувствовала, как ее кто-то гладит по волосам. Она повернулась и едва не вскрикнула от удивления – у ее постели стояла мама. Она была очень бледной, грустно улыбалась, гладила дочь по голове, затем неслышно ушла в другую комнату, там, где печь.

Сумерки сгущали свои краски, опускаясь на спящий город. Стояло жаркое лето, поэтому жители лишь радовались вечерней прохладе. В двенадцатом часу на улице практически никого не осталось, лишь небольшие компании подростков, орущих какую-то дребедень под окнами.

- Ты спишь? - Макс свесил голову со второго яруса кровати. Его лица не было видно в темноте, лишь черные контуры заставляли верить, что это младший брат, а не незнакомец.
- Нет, - я поднял взгляд, отрываясь от книги и кладя фонарик рядом с телом.

Как только младший открыл рот, захотев задать вопрос, в дверь резко постучали, отвлекая наше внимание. Без разрешения, дверь стала тихо открываться, пропуская в темную комнату узкую полоску света от свечи. Я замер, стараясь не привлекать внимания, а Макс вернулся в лежачее положение и натянул одеяло до подбородка, боясь шелохнуться.

- Вера? Вера!
Вера очнулась ото сна. Перед ней стоял её отец. Отец... Сколько любви было в этом слове... Для Веры эта любовь была ещё в два раза больше, чем любовь других детей. Отец всегда помогал ей после смерти матери...
- Вера, собирай вещи!
Сон девочки как рукой сняло.
- К... Куда мы едем? - спросила она
- Узнаешь.
Вера начала собирать вещи. Но её не покидала мысль. Куда её папа, который не делал ей вреда, собрался отвести её - девочку, которой нету даже 12? Девочку, которая всю жизнь жила в страхе после того, как её мать пропала без вести? Но Вера продолжала собирать одежду.

Я лежу, плотно укрывшись одеялом, вжавшись в матрас своей кровати всем телом. Под одеялом темно, и я закрываю глаза. Становится ещё темнее.

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.

Я хочу зажать себе уши, но боюсь пошевелиться. Я чувствую на себе её взгляд, слышу, как пальцы с длинными ногтями мерно отстукивают быструю дробь по деревянному бортику кровати. Я даже могу ощутить кожей возникший из ниоткуда холод и то, как прогибается под её весом край матраса.

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.

Ребёнок тихо плакал в углу... Это была девочка лет 5-6 с очаровательным личиком, которое сейчас было залито слезами.
Всего лишь месяц назад эта девочка, которую звали Вера, была полностью счастлива и гуляла по парку с родителями, весело хохоча над папиными шутками, и раскачиваясь на руках у папы и мамы.
Но буквально через неделю Папа исчез. Он больше не приходил домой после работы, да что там после работы! Он вообще не появлялся! Маленькая Вера очень скучала по папе, по его шуткам и всегда улыбчивому лицу.
Когда Вера спрашивала у мамы, где папа, она отвечала, что папа уехал в Питер, работать там, и семью оставил.
Когда Вера слышала это, она залезала на свою кровать и, сжавшись в комочек, тихо плакала.
Через некоторое время мама привела в дом нового мужчину, сказав Вере, что это её новый папа. Но Вера не поверила маме, сказав, что это чужой дядя и само он ей никогда не станет. Новый папа был... Мягко говоря, странный. Он часто допоздна засиживался на кухне, а однажды, когда Вера зашла на кухню, она застала его со шприцем в руке.
Этот "Папа" часто срывался, кричал и бил маму Веры. Такая жизнь продолжалась примерно месяц, а затем...

Жила одна девочка,
Милая голубка,
Чёрные глаза.
Но ждёт её угроза.
Мама девочки - дурнушка
И думает, что дочь - это как похлебка.

Очень странная мамаша
Эта бывшая лекарша.
Хочет она каши
И именно из Маши.
Той что так красива,
Что невыносимо.