Страшилка

Банальная тема, избитый сюжетик,
По кладбищу пьяный идет мужичок,
Оградка к оградке и к цветику цветик,
Но спину слегка пробирал холодок...

Но пьяным же море всегда по колено,
Мужик, путь срезая по кладбищу шёл,
И вдруг на дорогу упал как полено,
Хоть тихо и смирно вполне себя вёл.

Очухался малость и видит: Хранитель!
Весь в саване черном, сутулый стоит,
И держит фонарь, пьяных типов мучитель
Фонарь его мертвенно-синим горит.

Ночь. Темно. На улице никого. Ночные прогулки по кладбищу - одно из самых любимых увлечений Стаси. Ей всего на всего 13, но по манерам общения она смахивает на 23 летнюю раскрепощённую девицу, которых в Москве и так очень много. Но гуляет Стася не одна. Она гуляет по кладбищенским землям со своей мамой. "Мамой?" - спросите вы. Именно с ней. Стася каждую ночь просыпается и идёт на кладбище. Оттуда её зовёт мать. Они разговаривают о смысле жизни, о любви, но в какой-то момент мама начинает зазывать Стасю к себе. Бедная девочка, начинает отнекиваться и убегать, но мама берёт своё. Стася каждую ночь достаёт лезвие из своего кармана и начинает резать вены, но каждый раз к могиле мамы подъезжает неизвестный автомобиль. Он начинает моргать фарами и гудеть до того момента, пока Стася не убежит с гранитной плиты обратно домой.

Однажды ночью, Стася проснулась от того, что кто-то схватил её холодной рукой за ногу и потащил в ванную. Стася держалась как могла, но в какое-то мгновение ей стало плохо и она отключилась.

Поспорили мы как-то с друзьями, и это было главной ошибкой того вечера. В споре разделились на группы, в каждой по четыре человека, лично в моей были Костя, Сережа, Аня и я, Ксения. Решили, что проигравший должен провести ночь на кладбище с палатками, мешками спальными. Я была уверена, что мне не придется идти на мрачное кладбище темной ночью, но уже через несколько минут мы всей группой отговаривались от участи. Делать нечего - пришлось ночевать. На кладбище мы установили камеры, точнее, другая компания, участвовавшая в споре, дабы мы не улизнули куда подальше и тем самым избавились от этой глупой затеи.
Уже в девять вечера мы стояли с мешками перед кладбищенской калиткой и не решались зайти. Сторожа не было, и потому атмосфера стояла еще более подозрительная, и тишина была в прямом смысле мертвой. От мысли, что мы собирались спать на чьих-то останках, приводила меня в ужас. Безмолвный.
Расстелили кое-как мешки, соорудили палатки и собирались спать. Вдруг послышалось шевеление где-то поблизости, Анька смотрит на меня, я на нее, обе перепуганы. Палатки у нас расположены не близ могил, а в самом конце кладбища, где еще нет ничего. После этого места идет забор, а за ним лес дремучий. В одной палатке спят Костя и Сережа, а в другой мы с Аней. Вернемся к ситуации. Я вылезла из спального мешка и Аня тоже начала потихоньку выкарабкиваться, пытаясь не издавать звуков.

Есть множество призывов и ужасно безумных игр с призраками и другими потусторонними сущностями. Не удержался и я и решил представить вам вызов - игру под названием "Обречённая душа". Совершать ритуал можно только дважды в год: в ночь на Ивана Купала и в хеллоуинскую ночь. Сразу предупреждаю, что ритуал потребует мужества, так как вам придётся перерезать горло козлу или барану.
Итак! Начнём!
Нам понадобится:
1. Лист пергамента (если нет подойдёт простая бумага)
2. Мел
3. Чёрный шёлк (или другая ткань чёрного цвета)
4. Нож (кинжал) с чёрной ручкой АТАНЕ
5. Живой козёл или баран
6. Тринадцать свечей
7. Древесный уголь (желательно осина)
8. Перо ворона
9. Чернила
10. Ладан
11. Колдовской алфавит

Я люблю смотреть в окно,
Когда метель и вьюги воют,
Люблю читать я книжку перед сном,
Пока мой дом во веки не закроют.

Люблю я чисту-матушку грозу,
Люблю я гром, и стук его ужасный,
Но не люблю мечтать напрасно я,
Пока сон длится мой прекрасный.

Люблю я, когда волки воют на луну,
Люблю я видеть те красивы могилы,
Но кто же там лежит века,
Не зная всей могучей силы...

Они живые я их видел сам!
Мужчина лет под сорок и ребенок.
Сначала не поверил я глазам,
И думал мне мерещится спросонок.

Они к могиле чей-то подошли,
И мальчик посильней к отцу прижался.
Из глаз его вдруг слёзы потекли,
Отец его стоял, за крест держался.

Когда же солнце показалось вновь,
Они куда-то скрылись, испарились.
А на кресте могилы той, осталась кровь,
Я вам клянусь они мне не приснились!

Безвременье стерло границы,
Мир сумрака и пустоты.
Снежинкой печаль на ресницы,
Упала, слетев с высоты.

На кладбище старом уныло,
Из снега надгробья торчат.
Их сердце давно уж застыло,
Они много лет здесь молчат.

И тихо лежат они рядом,
Где радости нет, только ветер.
Окинув окрестности взглядом,
С полей расплескается вечер.

Открыл глаза, тёмно кругом
И тишина, как в фильме том
Лишь только звезды зло глядят
Из-за узорчатых оград.

Лицо все в градинах росы
Трава вплелась в мои усы
Пиджак измазанный в грязи
Лежит в ногах, ну и чёрт с ним.

Я кое-как на обе две
Конечности свои привстал
Боль отозвалась в голове
Ударом кости об металл.

В нашем доме жила наркоманка. Ее звали Наталья (Таша). Какой дрянью она только не кололась! Но самая страшная дрянь, которую она принимала - это был дезоморфин (крокодильчик). Люди, сидящие на крокодиле, не живут больше 2-х лет. Их тело покрывается незаживающими язвами, гниют конечности, не заживают раны, отваливаются куски плоти. Это ужас! Я видела Ташу на последнем месяце ее жизни. Она превратилась в гнойную вонючую плоть. Не было ни одного живого места. Она умерла, когда ей было 17 лет.
После ее смерти весь дом почувствовал облегчение. Все... кроме меня.
Так уж вышло, что мы были соседями. Наши кровати разделяла одна стена. Я прекрасно слышала ее истерики, крики, я знала когда у нее ломка, я привыкла к этим ужасным звукам. Но страшнее всего было то, что после смерти Наташи я продолжала слышать эти звуки. Это было очень странно. Тихий плачь, скрёбы по стене, стуки, всхлипы, бурчание...
Я встретилась с мамой Таши и узнала, что после смерти Натальи, в ее комнату никто не заходил. Тут мне стало очень страшно. Я начала думать, что душа наркоманки осталась в квартире. А еще страшнее было от того, что эта душа могла придти за мной!

Догорает закат за березовой рощей.
Липкий сумрак ползет по оврагам и пням.
В древней церкви лежат чьи-то белые мощи.
Но давно уж закрыт и не действует храм.

А в округе такое царит запустение,
Что за душу берет и занозой - тоска.
Жили люди когда-то здесь, было селение.
А теперь лишь одна гробовая доска.

Здесь, на кладбище старом, просели могилы,
Лишь надгробные надписи память хранят.
А оград уже нет, лишь остатки, как вилы,
Из травы поднимаются в небо, торчат.