Страшилка

Я с детства люблю есть всякий фаст фуд. Нет, не потому, что я не мог позволить есть нормальную пищу, а потому что с раннего детства моим родителям было не до готовки. Они оставляли мне немного денег каждый раз перед уходом на работу и записку "на еду". Мне было и самому лень готовить... а зря. Сейчас я смотрю в прошлое и понимаю, что сам во всем виноват. Мне проще было закинуть в рот пару бургеров и запить колой, чем приготовить здоровую и полноценную еду. Я ел семечки на протяжении всей прогулки, запивая той же колой.

Как-то раз я упал на площадке и скорчился от боли. Я почти не мог дышать. Боль была сильная и острая. Мне вызвали скорую. И вот момент, когда врач заходит в кабинет и заявляет, что у меня аппендицит. Я и мои родители, которые к тому времени тоже приехали в больницу, были в шоке. Врач заявил, что будет операция. Родители, не думая, согласились, и меня уже почти без одежды увезли на каталке в другую комнату, где стали готовить к той самой операции.

Спустя 15 минут я провалился в сон. Не знаю почему, но буквально через пару минут я проснулся.. проснулся на операционном столе! Черт! Я чувствовал как в моем животе копаются медики, что-то обсуждая. Я не мог пошевелиться и даже сказать, что я не сплю. Радовало лишь то, что мне должны были ввести дозу обезболивающего, но через мгновение меня пронзила адская боль...

Прежде чем начать, я хочу предупредить. Если твой ник очень страшный на этом сайте, будь осторожнее, за тобой следят, старайся не выходить из дома. Я не знаю чего они от тебя хотят, но скорее всего ничего хорошего!! Бывают в жизни такие моменты, когда кажется, что все потеряно.Проблемы наваливаются мертвым грузом, душат тебя, кажется, будто весь мир
восстал против тебя одного.

Именно в вихре таких событий я и закрутился. Огромный долг, ссора с невестой за месяц до свадьбы, угроза суда за тяжкие телесные повреждения, нанесенные одному пьяному придурку, возможность попрощаться с карьерой юриста и многое другое. Черт, да в такой ситуации легче застрелиться, чем со всем справиться. Не буду кривить душой, такие мысли были. Но поступил я иначе. Я решил напиться: думал, проблемы станут казаться меньше. Наивный чукотский юноша, что скажешь...

Стрелки часов показывали половину десятого. Я сидел в баре и нажирался до свинского состояния за самым дальним угловым столиком. Владелец бара и бармен по совместительству, мужик преклонных лет, дядя Миша. Мы с ним старые приятели, он знал меня еще юнцом, в бомбере, камуфле и гриндерсах. Мы с парнями частенько заходили к нему попить пивка в то время. У дяди Миши было правило – если клиент не хочет поднять задницу и дойти до стойки за выпивкой или закуской – пошел к черту такой клиент, именно поэтому он не держал официанток. Но в этот вечер изменил своим правилам и сам подносил мне выпивку, так как знал о моем положении и искреннее сочувствовал. Поднеся очередную порцию виски, он сел напротив.

— Лиза... Мне здесь не нравится... Давай уйдем отсюда? Пожалуйста...
— Мы не можем уйти сейчас. Сначала нам нужно навестить Олю.
— Ты так говоришь, будто она все еще жива!
— Почему тебе так не нравится кладбище? Тут же тихо, спокойно... Да это же обычный лес, просто с могилками и крестами над землей!
— А я боюсь не того, что над землей, а того, что под землей...
— Боятся нужно живых, а не мертвых!
— Ну и что?! А ты... А ты...
— Тихо, не то потревожишь покой здешних душ.

Шестнадцатилетняя Лиза была еще подростком, который не мог принимать решения самостоятельно, но ей приходилось. После смерти ее сестры Ольги, которую сбила машина, ее отец стал много пить и наплевал на оставшихся детей — Лизу и двенадцатилетнего Дмитрия или, как его называла сестра, Мидя. Мидя не очень любил кладбища, заброшенные места и тому подобные «ужасы», и всякий раз, когда Лиза вела его на могилу к Оле, он сопротивлялся и закатывал истерику.

Договоренность была следующей.
Не раньше, чем в полночь Василий должен был прийти на кладбище, а для того, чтобы проверить действительно ли он там находился, необходимо было вбить в указанную могилу деревянный кол.
Идя по проселочной дороге, Василий и Оксана молчали. Оборвал тишину голос Оксаны.
- Ну зачем? – спросила она. – Зачем тебе это надо?
- Не знаю, - ответил Вася. – Предложили спор, я согласился. Не терплю задавак, - засмеялся он, повторяя слова Оксаны.
Оксана тоже улыбнулась.
Близилась полночь, когда пара подошла к дому.
- Ну что, я пожалуй пойду, а ты хату не запирай. Думаю, что не больше получаса меня не будет, - с ухмылкой сказал Василий.
- Хорошо, - сказала Оксана. - Я буду ждать.

Эта страшная история про покойника произошла ранней осенью, когда ещё было относительно тепло, насколько это возможно в конце сентября в нашем Красноярском крае. И в один день в деревне обнаружили, что пропал Лёшка.
Его звали так все. От мало до велика. Лёшка. Хотя лет ему было далеко за 30, просто дело в том, что был он непутёвый. Ну, то есть по годам вроде как и взрослый, а сам ведёт себя как ребёнок. Сроду не пытался зажить хорошо, на работу устроится, семью завести, хоть с виду и не урод, вечно по лесам да по болотам бродил.
Была у него идея фикс, так сказать, мечта всей жизни. Хотел Лёшка найти чёртово кладбище.
Предание о нём у нас в деревне знали почти все, будто есть в лесу гиблое место, усыпанное костями мёртвых животных и людей. Кто к этой поляне подойдёт близко, на того сразу же наваливается тоска, жить становится неохота. Рассказывали и страшные истории про покойников, которое это чёртово кладбище охраняют. Они вроде стражей, все погибли в этом месте и теперь пытаются не допускать сюда никого. Но и, сами понимаете, для нас это не более чем байка и страшилка на ночь. Нелепица. Хотя охотников до всякой паранормальщины находилось достаточно. Только на моей памяти было две экспедиции, чтобы найти это чёртово кладбище.
Как вы наверное догадались, абсолютно ничем это не закончилось. Хотя многочисленные исследователи говорили, что поляна именно в нашем районе должна быть.

Дэвид сидел у кровати отца, о чем-то оживлённо разговаривая. Они смеялись, делились воспоминаниями, говорили о болезни. Вскоре вспомнили мать. Её уход для Дэвида был тяжёлым испытанием.
- Не вини её, Дэвид, - добро начал отец. - Каждый человек ищет своё счастье, она не исключение. Я надеюсь, она нашла то, чего так долго искала.
Дэвид был не согласен, но промолчал.
- Помню твой первый день в школе, - он улыбнулся. - Ох и натворили мы тогда с тобой дел!
Дэвид рассмеялся, понимая, о чем идёт речь. Он был рад, что пошёл со Стражем на сделку, что достал лекарство, что отец теперь рядом. Он был самым близким человеком, будто исключением из правила "отцов и детей", и понимал своего сына с полуслова. Дэвид мог делиться с ним проблемами, обсуждать насущные темы. Про Стража он не сказал, понимая, что отец может отказаться от помощи. В конце концов, это было сопряжено с риском, а отец никогда бы не стал рисковать сыном ради собственного здоровья. Думая об этом, Дэвид вспомнил, что нужна порция нового лекарства. Просидев ещё с час, он отправился домой. Страж не выходил на связь уже несколько дней - шкатулка, из которой исходил загадочный голос, молчала. "Быть может, все кончено?" он вспомнил предыдущее задание: деревню, труп, секту. В памяти всплыл сектант, который наблюдал за Дэвидом. "Кем бы он мог быть? Парень это или женщина?". Он прошёл на кухню и поджарил тост. Размышления занимали голову, он хрустел и запивал поджаристый хлеб яблочным соком. "Какие задания его ждут?". С этим вопросом он отправился в постель и быстро заснул.

«Фу! Какая мерзость!» - подумала Светлана, с отвращением глядя на двух бомжей, которые с остервенелым видом рылись в куче отбросов. Они громко ругались, не скупясь на крепкие словечки, и толкали друг друга, стремясь отхватить добычу получше.
Бомжей Светлана не любила. Не просто не любила, а ненавидела и презирала до тошноты. Ей был противен один вид этих людей, одетых в рубище, противен запах мочи и гнили, которыми была пропитана каждая клеточка их грязных тел. Она, конечно, понимала, что мало ли какие жизненные обстоятельства привели этих несчастных к столь плачевному существованию, но при виде этой категории людей, её охватывало чувство глубокого омерзения. Вот и сейчас, крепко вцепившись в ручку мусорного ведра, содержимое которого она оставила на помойке, Светлана ускорила шаг, чтобы оказаться подальше от этого столь противного ей места. Неожиданно совсем рядом она услышала хриплый голос.
- Послушайте, дамочка, а может на дне вашего ведёрка найдётся что-нибудь и для меня?
Молодая женщина инстинктивно повернулась на голос. Перед нею стояла очень неопрятная старуха, одетая в чёрную рваную юбку, свисающую лохмотьями с тощей фигуры. Несмотря на жару, эта фигура натянула на себя толстую куртку неопределённого цвета и вязаную шапку, из-под которой выбивались жиденькие седые космы. Вокруг летали густые пары алкоголя, ошущаемые даже на расстоянии. Что и говорить – бомжиха! Глубоко запавшие глаза на жёлтом лице, с любопытством смотрели на Светлану.

Баронесса уже ожидала за столом. Критическим взглядом оценив внешний вид внучки, Женевьева осталась довольна, но не сдержалась от укора за опоздание. Гвен заняла место по правую руку от баронессы. Радовало, что на завтрак подали овсянку с одной ложкой, а не гору столового серебра пополам с фарфором. Она еще не успела вызубрить все эти вилки-тарелки.
- Как тебе спалось? – в скучающе-светской манере поинтересовалась Женевьева.
- Хорошо, спасибо.
- Спальня, которую подготовила для тебя Сара раньше принадлежала твоему деду. Барон проводил в ней практически все свободное время, даже работать предпочитал там же. Его гордостью был спальный гарнитур и рабочее бюро. Эту мебель удалось сохранить после пожара в четырнадцатом веке.
- Да, - через силу кивнула девушка, - очень необычная кровать. Охота на ведьм, думаю, актуальная тема для того времени.
Запнувшись, она облизала губы. Явно лишнего брякнула. Но на удивление красной, словно портьеры Гвен, баронесса едва заметно улыбнулась.

Джейн Доу - в англосаксонском праве – неопознанное тело женского пола.

- Где я? – сорвалось с разбитых в кровь губ. – Кто я?
В паре десятков метров от обочины угрожающе нависает лес. Над головой раскинулось скупое на звезды небо, покрытое густыми тучами. Воздух изнывал от жары, но притаившаяся в зарослях чапараля девушка, дрожала от холода. По впавшим щекам градом катились слезы. Только бы Швей прошел мимо.
Порыв ветра с издевкой хлестнул помесью пороха и пота. Сердце отбивает чечетку. Прилипшие ко лбу пряди мешают оценить расстояние от дороги к лесу. Хватит ли сил добежать? Ответом становится протяжный свист пули. Девушка срывается на бег. Внутри крепнет уверенность – если она минует лес, то спасется.
Гром, подобный реву водопада содрогнул верхушки деревьев. Еще несколько пуль врезаются в ствол, и щепка оставляет на щеке памятный поцелуй. В широких зрачках девушки отражается страх лани перед львом. Воздух сгущается, становится тяжело дышать. Мысли скачут, хор воплей и рыданий взрывает голову яркими вспышками боли. Губы растягиваются в улыбке, больше похожей на оскал. Нет, она не может так умереть! Только не сейчас и не здесь!

Соседний микрорайон построен на старом деревенском кладбище. Когда-то там была деревня, при строительстве нового района ее снесли и на ее месте сейчас действующее кладбище. А на бывшем деревенском погосте стоят теперь жилые дома. Знакомые рассказывали - звуки, шорохи разные, шаги слышались в новой квартире с самого первого дня.

Часто было не по себе, жутковато как-то. Старались не обращать внимания, позвали священника, освятили квартиру. Буквально через пару дней все началось снова. Но в один, далеко не прекрасный вечер, глава семьи Павел едва не поседел от ужаса. Жена, уложив трехлетнего сына спать, возилась на кухне. Паша смотрел в комнате телевизор. Боковым зрением заметил какое-то движение в углу, где недавно играл сынишка. От увиденного волосы встали дыбом - брошенные ребенком игрушки шевелились, перемещались по полу, будто продолжая прерванную игру...