Страшилка

Прошло двенадцать лет.
Лизе было семнадцать, когда она забеременела. Восемнадцать — когда родила. Имя ребёнка было выбрано случайно, из списка на бумажке, исписанной ручкой в роддоме. Девочка — значит, Алина. Никакой истории, никакой любви. Ни у ребёнка, ни у матери.

В квартире пахло сыростью, кошками и чем-то кислым. Из окон — те же облезлые дома, те же грязные подъезды, что и в детстве Лизы. Никто не говорил, что она должна любить ребёнка. Никто не учил, как не срываться. И никто не вмешивался.

Алина начала ходить в год и три. Первые шаги сделала босиком по грязному полу, заваленному фантиками, окурками и корками хлеба. Лиза тогда даже не посмотрела. Уткнулась в телефон и на автомате сказала:
— Ну ходишь, и чё.

У соседки в нашем доме погибла 17-летняя дочь. Попала под машину. Мама практически лишилась рассудка, поэтому в то, что она рассказала, мало кто поверил.

У них жила немецкая овчарка Линда. Горе очень сблизило женщину и собаку. Но душевная боль была невыносима. В одну из ночей умываясь слезами, мать слышит какую-то возню в замке. Словно кто-то пытается открыть дверь, но не получается. В этот момент с места подрывается Линда и бежит в коридор. Бежит, это не то слово. Её буквально сорвало. И потом началось такое...

Кто держал собаку, тот поймёт, как она встречает хозяина, особенно после долгой разлуки. Клавдия, так звали маму, оторопела. Не было сил даже подняться с дивана. А возня в коридоре продолжалась. Потом, со слов женщины, что-то изменилось.

Капитан и смерть

Капитан со своей командой вошел в заброшенный дом. В комнате, куда они попали, было темно. Они включили свет и увидели, что на столе лежит череп.
Череп сказал:
- Подойдите к столу и меня не бойтесь, но выключите свет!
Они выключили свет и подошли к столу. На столе лежала записка. Один человек из команды начал ее читать. Там было написано: "Кто увидит мой затылок - тот умрет".
Череп мгновенно повернулся затылком к тому человеку - и тот умер. Тогда команда кинулась ловить его, но он залетел под кровать, и его нельзя было оттуда вытащить.
Вдруг открылась дверь, и из соседней комнаты вылетела Смерть. Она бросилась сначала на одного человека и задушила, потом на другого и тоже задушила. Тогда капитан подбежал к ней и сорвал фату со Смерти.

Банки, банки, пивные банки, слабоалкогольных напитков банки, окурки, десятки, а может и сотни окурков. Что-то похожее на блевотину, хотя, скорее всего это именно она и есть. Кости, похоже, куриные. Пустые пачки сигарет, кошачий кал, издающий невообразимо приятный аромат. Так нас встречает коридор семьи Бирюковых.

Если повернуть налево мы можем попасть на кухню. Но давайте вначале пройдем прямо в так званную гостиную комнату.

Наличие хоть и давно выцветших обоев. Сервант. Он перевернут. Битое стекло. Много битого стекла. Видимо, это стекло когда-то было посудой, и она стояла в том самом серванте. Углы комнаты обвиты паутиной, ее там столько, словно ее туда поместили специально как декорацию на Хэллоуин. Батареи. Видимо зимой в этом доме тепло. А, нет. Трубы не подключены. Сушилка для белья. Ее немного покосило, видимо, от тяжести висевшего на ней одинокого носка. Остальная одежда валяется на полу. Из-за благовоний мочи, можно сделать вывод, что одежда не очень чистая. Кресло, видавшее виды, возможно пережившее первую мировую войну. На нем на удивление ничего не лежало. Возможно, кто-то из семьи Бирюковых, с которыми мы познакомимся позже, любит отдыхать в этом кресле.

Бывало ли у вас чувство, как будто дома периодически кто-то странный присутствует? А у меня частенько бывало. С самого детства. То дверь вдруг хлопнет, то пол заскрипит. Или моюсь в ванной и слышу, что кто-то меня по имени зовет...

Как-то сижу, уроки делаю, слышу - дверь входная хлопнула, шорох какой-то - думала мама пришла с работы. Из комнаты выбегаю - нет никого, все тихо. Такая жуть брала. Одно время даже со светом спала.

А уже во взрослом возрасте: незадолго до рождения дочери умерла любимая тетя. Она была очень ко мне привязана, и я к ней тоже, все время она, пока жива была, мечтала моих деток поняньчить, да вот не пришлось. И вижу я очень странный сон...

Одна семья после обследования на УЗИ узнала, что у них будет третья девочка. А им мальчика так хотелось, да и просто позарез надо было, люди южные, без наследника никак. И решились они на аборт.

Отправились вдвоем в больницу, а дома оставили восьмилетнюю дочку с младшей, полтора годика всего. Те по дурости детской решили поиграть со стиральной машинкой. Мелкая залезла внутрь, а старшая ее закрыла и включила... Система сработала как ей и положено. Все завертелось, блокировка двери тоже сработала.

В общем, когда родители вернулись, у подъезда была толпа народа, скорая и полиция.

Я проснулась от плача дочери в комнате. Прибежав к той, я стала её успокаивать.
- Что случилось?
- У меня под кроватью монстр! - ответила со всхлипом дочь. - Он хотел меня съесть!
- Всё хорошо... Монстров не существует... - попыталась успокоить её я. - Хочешь, можешь поспать сегодня со мной.
Дочь успокоилась и мы пошли в спальню. Через какое-то время дочь уснула и я со спокойной душой обняла её.

Наутро, не обнаружив ту рядом, я подумала, что дочка уже проснулась. Зайдя в ванную, я ужаснулась. На моей пижаме были пятна от крови. Я побежала в комнату дочери, но не обнаружив её там, стала кликать её и искать. Через какое-то время, я наступила на что-то мокрое возле кровати. Посмотрев вниз, та увидела красную лужу, судя по всему - кровь. Заглянув под кровать, та закричала. Там лежала её мертвая дочь.

В одной из служебных московских командировок довелось почти две недели жить в одном гостиничном номере с мужиком из прокурорских. Назвался Павлом. Парень удивлял меня тем, что ни одного вечера не провёл без двух-трёх, а то и больше, бутылок пива. Мне так было бы тяжеловато. Он же признавался, что иногда и в обед пропускал парочку. В златоглавую замело его из Саратова, тоже по службе. После вечернего пиваса Паша становился дюже разговорчивым. Много чем делился из своей сурьёзной биографии. Всех случаев, конечно, не вспомнить, но один, довольно жутковатый, в памяти отложился...

Матвей Данилович жил со своей супругой Аннушкой в любви и согласии без малого сорок лет. Когда оба вышли на заслуженную пенсию, сидеть с утра и до вечера сиднем в городской квартире быстро осточертело. Пусть в трёшке, пусть в центре Саратова. Всё одно тоска смертная. Вот и стали они ближе к лету присматривать себе дачный участочек за городом. Чтобы, значит, вовсе со скуки не помереть. А тут как раз кто-то из знакомых дом в глухомани продавал. Съездили, посмотрели на объект. Понравилось. Даже очень. К тому же цена до безобразия приятная.
Недолго раздумывая, ударили с продавцом по рукам и принялись обживать приобретение. Дом был крепкий. В огороде баня под стать. А места вокруг какие!.. Лес, речка, поля васильковые. Колхоз-то развалился, деревенские мал-помалу разбежались кто куда. С десяток обитаемых дворов лишь осталось. Да и в тех старичьё одно. Но Матвею с женой оно и лучше. В городе эта людская суета до того достала...

Я проснулся от тяжёлого сопения. У ног стояла маленькая, еле различимая в темноте фигурка. После того, как жена ушла от нас, дочка боится спать одна - приходит ко мне в комнату и ждёт, пока я проснусь и приму её к себе. Если я не просыпаюсь, громко сопит.

- Что случилось, милая? Тебе страшно?

Я уже потянулся к ней, чтобы обнять и уложить рядом, когда в голове что-то щелкнуло, и я вспомнил, что дочка осталась у бабушки. Я вскочил, включил свет. В комнате было пусто. Только за порогом, там, куда не доставал свет лампы, таял серый силуэт маленькой девочки.

В преисподней у Сатаны восемь было дочерей.
Все как сталь крепки, умны, одна была другой сильней.
Всех любил их Сатана, души не чаял просто,
Но младшая милей была, годков шестнадцать росту.

В преисподней Сатана собрал своих любимиц:
За добро ведь есть цена. Цену он мерит ими.
Старшей дочери сказал: "Отныне ты Гордыня",
Та не прятала оскал - понравилось ей имя.

Ее натура волевая и крепче сотни грозных скал.
Ловко жизнями играя, вновь не пряча свой оскал.
Дочь вторая Зависть звется. Ремесло ей по душе.
И по свету та несется - работу начала уже.