Сотканный из света ангел-хранитель мой

Меня часто называют несовременной. Да, согласна, может, это и так. Особенно это касается фильмов и музыки. Ну не принимаю я ни того, ни другого, созданного в последние лет 10-15. Моя слабость - советские фильмы и песни различных модных в те времена ВИА. И однажды я задала вопрос самому опытному в нашем храме батюшке: "Можно ли поминать умерших актеров, ведь вроде как раньше церковь относилась к ним как к лицедеям и даже запрещала хоронить на кладбище?" На что, как ни странно, услышала, что вполне даже можно и нужно, главное, чтобы человек не был явным атеистом при жизни, если не был другой веры, ну и если не покончил жизнь самоубийством, это само собой. Удивительно то, что вроде как в советское время религия была гонима, но тем не менее, глядя фильмы того времени, видишь на экранах добрые лица с каким-то неземным светом, нынешние "актеры" им не чета. Трудно сказать, конечно, как на самом деле относился человек к вере при жизни. Но я решила попробовать, ибо больно смотреть на экран и видеть глаза тех, кого уже нет с нами. Мне нравятся многие актеры, но самым любимым с детства стал Олег Ефремов после легендарных "Трех тополей", которые часто крутили по телевизору в 90-е годы моего детства.

Стала я поминать наравне с родными еще и многих актеров, которые принесли столько радости советским людям. Потом я как-то перестала обращать на это внимание, ибо проблемы на работе, которые были постоянно, довели меня до больничной койки, то есть стационара. Болезнь прогрессировала, мне никак нельзя было нервничать, но я это делала каждый день. В итоге я оказалась в кабинете невролога с больничным листом и направлением в стационар.

Чувствовала я себя - хуже некуда. Голова болела так, что хотелось просто долбануться ею обо что-то, чтобы хоть чем-то приглушить. Тошнота и рвота стали обычным делом, есть ничего не могла, ото всего воротило, а слабость, казалось, навсегда приковала меня к постели. И в одну из ночей снится мне сон.

Стою я на траве, а между двумя пригорками протекает ручеек. И там, и там растет густая яркая трава, как в разгар лета. И тут я вижу на противоположной стороне Олега Ефремова, Вячеслава Тихонова и Михаила Ульянова, причем молодыми, как из фильмов 60-х. Они машут мне и зовут к себе. Вопреки всем поверьям, я смело перепрыгиваю ручеек и оказываюсь рядом со своим любимым актером - Ефремовым. Сзади него отражается белый-белый свет, непохожий на обычный земной солнечный свет. Он ласково смотрит на меня и говорит:
- Ты мне помогаешь, и я тебе помогу. Спасибо, что поминаешь меня и моих друзей, - и показывает на Ульянова и Тихонова.

Я не ощущала ни страха, ни холода, ничего подобного, что многие люди чувствуют, когда им снится покойник. Наоборот, было чувство легкости, полета, какой-то эйфории и покоя. Ефремов положил мне руку на голову (именно то самое мое больное место) и сказал:
- Все будет хорошо, ты выздоровеешь. Перестань только пить две последние таблетки, которые тебе прописали, они тебе не подходят, и все сразу улучшится. Еще раз спасибо, что поминаешь меня. Мне тут хорошо стало. А теперь нам пора.

Они втроем стали отдаляться куда-то вдаль, а неземной свет стал становиться все ярче и ярче...

Я проснулась счастливой. Голова не болела, тошнота прошла. Я достала именно те две таблетки и выкинула их, стала пить лишь то, что пила раньше. Слабость начала проходить, к концу дня я даже попробовала поесть и с радостью убедилась, что вернулся аппетит, что меня не рвет от запаха еды, что голова стала болеть меньше. Через неделю меня выписали, я чувствовала себя очень хорошо.

Но история на этом не закончилась. Выйдя на работу, я поняла, что мне не рады. Снова начались попытки травли, игнора и прочее. Никто (кроме троих человек) не спросил, как я себя чувствую, все ли хорошо (а я ведь была не просто на больничном, а в стационаре). Наработавшись за 3 дня, я пришла домой и провалилась в сон.

Снится мне темная комната. Я сижу, и мне как-то не по себе. Тут вижу толпу своих родственников, они наперебой кричат, что хотят мне помочь, но не могут. Я вначале вообще не поняла, о чем речь и почему мне надо помогать. И тут я снова вижу в сиянии того самого света Олега Ефремова. Он сел рядом со мной и, положив голову себе на руки, обратился к моим родственникам:
- Успокойтесь. Не переживайте, за вас не только она молится, но и ее мать, и бабушка. А помочь ей могу я.
И с этими словами по-отечески обнял меня за плечи.
Я снова не почувствовала ни страха, ни ужаса, а лишь покой и умиротворение.
Он сказал мне:
- Июль - черный месяц. Убегай поскорее. Тебе нельзя там быть, готовится торжество зла. Делай, как я говорю, и все будет хорошо.

После этого "мой ночной ангел-хранитель", как я стала позже называть Ефремова, отпустил меня, встал и направился к выходу. Перед тем, как уйти окончательно, он обернулся и улыбнулся мне своей особенной улыбкой - спокойной, сдержанной, чуть насмешливой и очень доброй, какую мы все помним по фильмам...

Проснувшись утром, я долго лежала и улыбалась. И после выходных сразу подала заявление об уходе. И удивительное дело - никто меня ни о чем не спросил, почему, зачем, наоборот, все бегали и интересовались, когда я уже наконец отсюда свалю (я взяла с отработкой две недели). Было обидно, словно тебя еще живого в гроб положили и ждут, когда же ты кончишься. А в конце первой недели я случайно услышала разговор двух моих "доброжелательниц", они не знали, что я в это время проходила мимо кабинета. Разговор шел о том, что мне собирались до конца июля сделать подлянку - начать служебное расследование и уволить по статье. Мне намеренно хотели испоганить трудовую, а тут я, сволочь такая, взяла и написала "по-собственному", разрушив этим самым все их планы. За неделю они уже ничего не успели бы сделать, ибо я очень "вовремя" решила уйти. Помедли я хотя бы на пару дней - светил бы мне волчий билет. А одна из дамочек заявила:
- Интересно, вот кто мог ей слить? Откуда она могла обо всем узнать? Все ж держалось в тайне, мы специально ее не провоцировали, затаились. Да и люди проверенные, все мечтали, чтобы ее выгнать. Кто мог стукануть? Не понимаю. Даже докладную на нее и то не успею написать, времени уже в обрез, - и далее причитания на тему того, как рухнул их гениальный замысел.

Мне стало нехорошо. Пришло четкое осознание поговорки, что надо не мертвых бояться, а живых. Я опустилась на скамейку, прикрыла глаза и вытерла испарину с лица. То, что я услышала, было настолько дико и неправдоподобно. Первая мысль была "Не может быть, это совсем уж бесчеловечно, так не бывает". И в следующую секунду набатом прозвучал в голове голос Ефремова, прямо как недавно во сне:
- Убегай скорее, убегай.

Для меня самым страшным в этой истории стал не визит покойника во сне, а живые со своей злобой в реальности. Это ж насколько должно было быть велико придуманное злодеяние, чтобы даже душа умершего взбунтовались против этого и пришла на помощь. Людская злоба воистину не имеет границ. Я поняла, что все, услышанное мною возле кабинета - правда, и это реально имело место. Это может быть и это есть - желание выжить человека с работы, желание испортить ему дальнейшую судьбу. И, как выяснилось, по выражению уже бывшей коллеги, "стуканул" мне об их нечеловеческом плане тот, за упокой души которого я молилась ежедневно в течение полугода.

Р.S. Царство Вам Небесное, Олег Николаевич. Я верю, что Бог дал Вам лучшее место в раю...