Страшилка

Богачами мы не были, долго копили на квартиру, а потом мы наконец переехали. И сначала все было хорошо, но чуть погодя началось такое...

Сначала у нас стали открываться и закрываться окна, но мы на это особо не реагировали, думали что ветер. Позже у нас самопроизвольно начал включаться свет, хотя выключатель находился в коридоре (днем это как-то не особо было заметно, а вот ночью...), и стали пропадать ножи и вилки.

По-настоящему жутко стало тогда, когда я осталась дома одна и была в ванной: естественно, выключился свет, я выключила воду, хотела выйти и тут услышала шаркающие шаги. От страха я оцепенела и начала плакать. Шаги прекратились и тут включилась вода! Оцепенение спало, и я пулей выскочила из ванной!

История от бабушки. Недавно проговорилась ей, что есть у меня одна знакомая, которая забеременеть никак не может, а она мне в ответ и рассказала...

Я вышла замуж за деда, как 19 мне исполнилось, а сына родить получилось только в 24 года. Всё не получалось никак забеременеть. И вроде у врачей проверялась, хотя какие там проверки-то в те-то годы... Потом уже почти рукой махнула, думала - пустоцвет. А тут подходит ко мне бабка соседская и говорит:
- Пойдем, дочка, поговорить надо, не могу грех в себе такой носить, жаль мне тебя.

И рассказала. Что 15 лет назад, когда ее внук Димка был маленьким, играли они во дворе с моим (тоже маленьким еще) мужем и родным братом мужа. И брат мужа нечаянно палкой выколол глаз соседскому Димке. Тот на всю жизнь остался одноглазым. А когда ты замуж выходила - то я насыпала на стул, где должен был брат мужа твоего сесть - чтоб у него плохо было - ну не могу я забыть, что Димке моему всю жизнь поломал. А ты влетела во двор, вся веселая, румяная и плюхнулась на его стул. Вот у тебя и деток нет.

Сцена 1

Антон просыпается рано утром в своей уютной квартире, обнимает жену Марину и идет будить сына Илью. Их дом наполнен смехом и теплом, и кажется, что ничего не может разрушить это счастье. Семья вместе завтракает, обсуждая планы на выходные.

Сцена 2

Однажды вечером, когда Марина укладывает Илью спать, Антон находит старую коробку с документами. Среди счетов и фотографий он наткнулся на странное письмо с результатами генетического теста, которое случайно выпало на пол. На бумаге значится имя Ильи, но его внимание привлекает фраза: "Тест на отцовство: результат – отрицательный".

Антон замер. Ему становится трудно дышать, в голове крутятся мысли. Он пытается найти разумное объяснение, но разум отказывается верить тому, что он только что прочитал.

Сцена 1

Квартира. На кухне стоит стиральная машина. В кадре появляется парень, Вова, лет 25, одетый в домашнюю одежду, небрежно растрепанный. Он смотрит на гору грязного белья и, почесывая затылок, думает.

Вова: (вздыхает) Ну и бардак. Надо бы постирать всё это, а то скоро уже и вещей не останется.

Он берёт тазик с грязным бельём, кладёт его рядом со стиральной машиной. Открывает крышку стиралки, загружает туда одежду, но вдруг останавливается и задумчиво смотрит на свои руки.

Вова: (размышляет вслух) Стирать одежду - это, конечно, хорошо... Но сам-то я тоже грязный. Может, сразу всё разом? (улыбается) Что за мысль в голову пришла...

Мистическая радиостанция, известная как "жужжалка", снова заговорила!
Вчера активизировалась секретная радиостанция Генштаба УВБ-76.
Вчера она вышла в эфир не привычным жужжанием, а голосом.
Всего было передано 8 сообщений.

11:44 по Мск:
НЖТИ 09849 УЛУСОКОРМ 5470 9627

11:52 по Мск:
НЖТИ 65636 МОРЖОВЫЙ 3119 6315

13:12 по Мск:
НЖТИ 97118 БУРАН 6816 0243

В маленьком, затерянном на окраине города, городке, канализационная система давно стала местом слухов и легенд. Местные жители говорили о странных звуках, доносящихся из глубин, но никто не придавал этому значения. Все изменилось, когда первые люди начали исчезать бесследно.

Однажды ночью группа подростков, решившая проверить старые городские легенды, спустилась в канализацию. Они думали, что это будет просто веселое приключение, но наткнулись на нечто ужасное. Из тени выползли существа. Монстры начали преследовать подростков по узким туннелям, издавая зловещие звуки.

Тем временем в городе начало происходить нечто странное. Люди начали замечать пропажу домашних животных, а затем и соседей. Полиция оказалась бессильна, и паника охватила весь город. Те, кто пытался исследовать канализацию, не возвращались обратно.

Сентябрьский ветер неторопливо гнал по асфальту опавшие листья, воробьи коллективно терзали горбушку, а я сидел возле казнительной площадки, потягивая пиво и закусывая сухариками. На площадке было тихо. Впрочем, как и весь месяц. Наша площадка была первая в районе, где стали свободно казнить детей, просто по просьбам их родителей. Тогда тут было не протолкнуться. А сейчас только фантик случайно залетевший да связка душилок. И всё. Ажиотаж на казни прошёл, плюс государство ввело некоторые ограничения. Да и других площадок успели понаделать. Так что горелка для сжигания и бревно для душения часто простаивали без работы. Бревно я красил сам. Зелёное в зоне ожидания, жёлтое в зоне раздевания и ожидания голышом, красное в зоне телесного наказания и чёрное в самом конце. Там, где удушаемые малыши танцевали свой последний танец.
- И никто не идёт. - Вслух грустно заметил я, в шестой раз приложившись к бутылке.
Шестилетний Владик, подгоняемый мамой, неуверенно брел к площадке.
Да-да, той самой площадке, куда рано или поздно отводили всех плохих мальчиков. И девочек тоже.
Тех, которые не хотели исправляться. Отводили и душили и трёхлетних, и девятилетних.

Меня зовут Андрей. С виду я – обычный человек: высокий, сдержанный, образованный. Но есть во мне то, что я долго не мог признать даже перед самим собой – я ненавижу женщин. Не в том смысле, что желаю им зла или причиняю боль. Нет, моя ненависть – тихая, холодная, незаметная. Она живет внутри меня, разрушая изнутри, но редко проявляется на поверхности.

В детстве у меня были сложные отношения с матерью. Она была властной женщиной, всегда стремившейся держать все под контролем, в том числе и меня. Она хотела, чтобы я был идеальным сыном, соответствовал всем ее высоким стандартам, но при этом совершенно не считалась с моими желаниями. В каждом моем поступке она искала недостатки, указывая на них с холодным упреком. Я рос, чувствуя себя слабым, неспособным оправдать её ожидания. Это чувство преследовало меня всю жизнь.

Став взрослым, я понял, что в каждой женщине вижу свою мать. Каждый раз, когда я встречал кого-то, вместо радости и волнения я испытывал раздражение и презрение. Снаружи я был обходителен и вежлив, но внутри всё кипело от отвращения.

Сцена 1

Квартира парня. Вечер.
Парень, Алекс, сидит на диване, его лицо напряжено. Перед ним стоит девушка Оля, пытаясь что-то объяснить.

Оля:
(со слезами) Алекс, это было только один раз... Я не знаю что на меня нашло...
Алекс:
(холодно) Один раз, два раза — мне без разницы. Ты меня предала. Забирай свои вещи и уходи.

Оля пытается подойти к Алексу, но он поднимает руку, останавливая ее.
Алекс:
(громко) Уходи, Оля!

Я возьму тебя, прижму к себе, ты почувствуешь ритм моего сердцебиения, ты услышишь мое тяжелое дыхание, ты ощутишь на себе нежность моих рук. Я вдохну запах твоих волос, ауру твоего тела. Я прошепчу тебе на ушко - я так тебя любил. Ты удивленно приподымаешь белокурую головку и вопросительно смотришь на меня, тебя интересует, почему я сказал, что любил, а не люблю. А мне не надо отвечать, я не хочу слушать глупые оправдания, мои собственные глаза все видели. Я убираю руки с твоей талии и через мгновение они уже сжимают твою шею. Мне хочется вложить всю свою силу, но что-то меня останавливает. Ты бьешь меня, царапаешь, пытаешься высвободиться, но я словно не реагирую на твои тщетные попытки.

Твои глаза закрываются, тело обмякло, я опускаю тебя, теперь ты лежишь на ковре. Я знаю, что ты еще жива, просто потеряла сознание от недостатка воздуха. Стою в замешательстве, что же делать дальше? Доделать начатое и избавиться от тела? Оставить тело здесь, а самому быстро уехать как можно дальше, где никто и никогда меня не найдет? Или даровать ей жизнь и не портить свою? Выбор очень сложный. Мозг советует просто уйти, но душа просит мести.

Одновременно хочется причинить ей боль, чтобы она страдала, но...