Страшилка

Когда человеку плохо, он ищет выход. Когда человеку очень плохо, а выхода нет, он будет искать самые абсурдные выходы. Он цепляется за каждую соломинку, которая может немного наладить его жизнь. А если плохо всем вокруг? Довольны своей жизнью единицы, у остальных массовая депрессия. Что тогда? Тогда непорядочные люди могут неплохо заработать, протягивая окружающим иллюзию такой соломинки.

В середине девяностых в нескольких странах наступил финансовый кризис, разгул преступности и ощущение безысходности. А мошенники были во все времена. Сейчас они больше орудуют в интернете на досках объявлений, но тогда больше любили мистику. Шли люди к различным гадалкам, магам и т.д. Хочу рассказать о самом глупом (на мой взгляд) способе заработка на мистике. Очень странно, что кто- то на него попадался, странно теперь, но может для кого-то это было той соломинкой.

Появлялись на базаре, в поездах и даже во многих организациях люди, которые продавали... Слова. Да, звучит смешно, но они правда продавали слова. Утверждали, что слова эти необычные, зная их, можно решить любую проблему и заставить других подчиняться тебе.

"Я знал, что не останусь "пьяным".
Я знал, что больше не умру.
Все тайное однажды станет явным
И мир раскроет мне мою судьбу".

Средь полок и витрин забытых
Вдыхает пыль история моя.
Я там один. Среди врагов убитых.
И нет того, кто здесь убьет меня.

"Конечное, да повториться циклом"
Бумажный пленник - истинный герой.
Мое сражение покажется лишь мигом:
Кому то дом, но многим раны гной.

Решил я вызвать духа. Дух был смертельно опасен, но меня это не потревожило. Я взял спички, зеркало, бумагу и проколол себе палец. На листке я написал своё имя, город и свой адрес.
После этого вызова прошло примерно часа 4. Я услышал шорох в соседней комнате. Я пошел туда. Оказалось, просто упал пакет, т.к. я положил его на край стола. Я вернулся в комнату, в которой вызывал духа. Я сам не заметил, как прошло много времени. Я лёг спать.
На следующий день я пошёл погулять. Время было 6:00. На улице никого не было. Я сел на лавку. Тут мне стало неприятно за шеей, как будто кто-то на неё дул. Я обернулся, но никого сзади меня не было. Встал я с лавки и решил пойти в заброшенный дом.

Шёл я где-то пол часа. Я пришёл в место, в которое мне нужно было придти. Я решил осмотреть комнату, где раньше жила маленькая девочка. Нашёл я какую-то игрушку, это был мишка, у него не было глаза. Я услышал громкие шаги в соседней комнате. Я спрятался в шкаф, да, в той комнате был шкаф. Кто-то зашёл в комнату. Я выглянул из щели шкафа. Это был человек в маске, в руках у него было что-то, похожее на самодельный нож. Так-как в комнате не было ничего, кроме шкафа, в котором я прятался, этот человек в маске открыл дверцу и увидел меня.
В глазах у меня всё потемнело...

Ночью ужас беспричинный
В непонятной тьме разбудит;
Ночью ужас беспричинный
Кровь палящую остудит;
Ночью ужас беспричинный
Озирать углы принудит;
Ночью ужас беспричинный
Неподвижным быть присудит.

И когда Он снял четвёртую печать, я слышал голос четвёртого животного, говорящий: иди и смотри. И я взглянул, и вот конь бледный, и на нём всадник, которому имя "смерть"; и ад следовал за ним...
Иоанн Богослов, откровение 6:7-8.

Никто всерьёз не ждал, что апокалипсис наступит. Вернее, ждали, так себе, про между прочим. Судачили, сплетничали за кухонными разговорами, в метро, кафешках, на корпоративах под звон бокалов вперемешку с анекдотами. Смеялись, что пугают и пугают, а на деле-то, враньё и чушь собачья.

Армагеддон предсказывали многочисленные прорицатели во все времена. Снимались страшилки с разными сценариями. Назывались точные даты. Бессчётное число теорий о приближении конца перестало удивлять людей. Мир продолжал существовать, перешагивая каждый раз, через черту назначенного судного дня. Вулканы не взорвались. Астероиды благополучно пролетели мимо, солнце не угасло. Апокалипсис был рукотворным. Это существо - человек, мозг которого за миллионы лет достиг способности проникнуть в тайны мироздания, уничтожил сам себя в топке ядерной преисподней.

Я жила на ферме со своими родителями. Как и на многих фермах, у нас были животные. Но одно животное было моё любимое - это кролик. Кроликов у нас было много, но этот отличался от всех остальных кроликов тем, что все кролики были белые, а он рыжий. Я часто с ним играла, он был моим лучшим другом.

Один раз к родителям должны были приехать гости, и мама решила приготовить что-нибудь вкусное. Когда гости приехали, все сели за стол, мама приготовила курицу. Всем понравилась курица, гости даже спросили у мамы рецепт такой вкусной курицы.

После обеда я, как всегда, побежала к моему любимому кролику. Я не нашла его и подумала, что он решил пойти к другим кроликам. Но и там я его не нашла. Мне стало страшно: вдруг кролик убежал? Или самое страшное: он побежал на дорогу и попал под машину... Я побежала к маме и стала расспрашивать у неё про кролика, на что она ответила, что сегодня мы съели этого кролика... Мне стало очень страшно, но я стала успокаивать себя тем, что думала, что она просто шутит, и сказала, что ведь сегодня мы ели курицу. Но она ответила, что я просто перепутала, и съели мы именно того кролика, и стала утверждать, что это всего лишь кролик... Всего лишь кролик, которого я любила больше жизни...

Джейк с маленьким сыном Робертом и женой Сарой жил на окраине Британской деревушки. Он любил охотиться, некоторые его трофеи даже висели на стене в спальне. Однажды Сара уехала в город, обещая вернуться только поздно вечером, а Джейк решил сделать ей сюрприз - приготовить жареных гусей, которых его жена так любила. Джейк поцеловал Роберта, заботливо положил его в кроватку, и наказал псу, Геллерту, приглядывать за ним. После этого Джейк взял ружьё и вышел. В лесу стояла замечательная погода, пели птицы. Удивительно быстро мужчина подстрелил двух гусей и рябчика, и через пару часов отправился домой. Как только он открыл дверь, Геллерт побежал ему на встречу, стал лизать руки и радостно лаять. Но вдруг мужчина заметил кровь на шерсти пса. Он побежал в комнату сына. Люлька была пуста и перевёрнута. Одеяло и подушка валялись в стороне. Его верный пёс... Где-то в глубине души Джейк чувствовал, что этого не может быть, что это не правда... Его верный пёс, как бы голоден он ни был, не прикоснулся бы к Роберту... Но желание убить преступника, который осмелился выкрасть его сына, жажда мести взяла своё.
- Ты... Убил его! Я никогда не прощу тебе это! - вскричал Джейк и, схватив кухонный нож, вонзил его в тело собаки.
Геллерт посмотрел на него не понимающим взглядом, словно пытаясь спросить "Что я сделал не так, хозяин?". Но он лишь тявкнул и упал замертво. Джейк стоял перед мёртвым псом, не зная что делать... Вдруг он услышал детский плач. В углу комнаты лежал его сын, Роберт! Он был цел и невредим. Рядом лежал убитый волк.

Глава 5

Это был грандиозный эксперимент по заселению галактики. А потому - человек зародился не на Земле. Попав на неё, он медленно приспосабливался к суровым условиям непривычной среды обитания. Он научился убивать. Человеческая популяция размножалась и эволюционировала. В какой-то момент общество стало расслаиваться. Появилось социальное неравенство. Что послужило причиной? Не совсем подходящие условия? Высокая плотность атмосферы? Слишком большая гравитация, вызывающая преждевременное старение? Но так или иначе человек познал, что такое жадность, зависть, предательство. Стремление к власти. Вся история человека земного - это история войн. Не существует жадных животных. Они убивают свою жертву только по необходимости. Сытый зверь будет лишь защищаться. А человек? На самом деле, в этом мире ему много не надо. А на том свете, как известно, карманы отсутствуют. Тем более непонятно, что если дорвался до общественной кормушки, так следует вычистить её до дна. Ещё человек любит врать. Это хорошо видно на примере ведущих политиков. Как самозабвенно с высоких трибун разглагольствуют они о любви, демократии, честности. Они щедро разбрасываются обещаниями о рае земном, особенно в своих предвыборных кампаниях. Бедные перестанут быть бедными. Бомжи обретут тёплый кров. Богатые богатыми быть не перестанут. На деле, сбывается лишь последнее. Их грязная возня сокрыта за красивой упаковкой лживого красноречия. Человек на Земле не зародился. Он лишь на ней приспособился.

Старик не спеша шагал по улице родной деревни. Солнце сегодня знатно пекло, и местная ребятня с криками и гамом бежали к реке, чтобы поскорее искупаться. Дед Никифор шел, думая лишь о том, что ему надо узнать, на каком автобусе лучше добраться до Полоники – это был поселок, в котором у него жил друг. Где пересадка, в какое время лучше садиться и как потом добраться обратно. А в этом деле лучшим помощником была Юлька, и она как раз должна быть сегодня в селе, так как только вчера вернулась с очередной смены.
- Дедо, дедо? Ты куда? – нарушил его раздумья детский голос. К нему подбежал худенький мальчишка лет десяти. Это был его внук Мишка, который вместе со всеми, видимо, бежал на реку.
- По делам, Мишутка. Надо мне... - решая не вдаваться в подробности, ответил старик. В это время к Мишке подбежал и его брат Степа.
- А мы на мост бежим, купаться! С моста прыгать будем!
- С моста? – удивился дед. – И не страшно?
- Мне нет! – хвастался Мишка. – А вот Стёпка трусит! А там высота-то всего ничего, полтора этажа!

Когда мне было лет десять, от своего новосибирского родственника я услышал о необычных способностях его коллеги и приятеля. Вернее сказать, не способностей, а необъяснимого явления, периодически происходившего с этим товарищем (назовём его Александр). Как и мой родственник, Александр был учёным-микробиологом, преподавал в Новосибирском мединституте. Проживал в Академгородке. Часто ездил в служебные загранкомандировки, что по тем временам считалось редкостью.

Впервые с обескуражившим его феноменом Александр столкнулся в начале семидесятых годов, когда ему стукнул полтинник. Находился в третьем браке, пока бездетном. Молодая избранница – его же бывшая студентка из мединститута, где он преподавал.

На юбилей к Александру приехала предыдущая жена из другого города. По рассказам родственника, её он бросил, найдя другую - помоложе и покрасивее. Но бывшая супруга, видно, любила его сильно. Не забывала. Приехала не одна, а с их совместной младшей дочерью пяти лет. Звали девчушку, кажется, Лида.