Страшилка

Утро, звонок в дверь. Олег никого не ждал, поэтому посмотрел в глазок. Не может быть!
- Светка! Неужели ты в гости пожаловала? - Он распахнул дверь и заключил в объятия бывшую одноклассницу.
Не виделись они почти три года. Сразу после окончания школы Олег с матерью покинули родное село, переехали к тётке в город. Потом были две неудачные попытки поступления в институт и множество рабочих мест. Долго нигде не удавалось продержаться. Олег считал, что ему просто не везет. Финансовое состояние не позволяло учится на контрактной форме, а конкурс на бюджетные места пройти не удавалось. Визит одноклассницы невероятно обрадовал его. Они учились вместе с первого класса, только в первом классе одноклассников было много, дальше все поменялось. Массовый выезд жителей из родного села привёл к тому, что выпускались они в тот год только вдвоём. После школы иногда созванивались, но не встречались, и вдруг она на пороге...
- Ну, угощай меня кофейком, да рассказываай как жизнь, - попросила Света.
Кофеек был приготовлен быстро и одноклассники принялись рассказывать друг другу о себе. Оказалось, что Света тоже переехала недавно в город, живёт на съёмной квартире, финансовые дела идут неважно, но самое интересное - она рассказала о своём селе. Оказалось, что в нем больше не осталось жителей даже преклонного возраста. Наконец оно превратилось в призрачный населенный пункт и скоро его название исчезнет с карты страны.

Ненависть умирающего человека навсегда остается в мире живых. А иногда она становится чудовищным проклятием, от которого нет спасения. Проклятие страшнее самой смерти.

Каждый день мы совершаем какие-либо поступки, как хорошие, так и плохие. Но задумываемся ли мы, что каждое наше действие бумерангом вернется к нам? За добро мы получаем счастье, здоровье, любовь, а за зло на нас обрушиваются беды и страдания. Расплата может наступить как в день совершения проступка, так и через много лет.

А иногда на совершившего тяжкий грех человека обрушивается страшное проклятие, которое превращает жизнь этого человека в черный, как безлунная ночь, ужас. Когда возмездие во много раз страшнее злодеяния, и когда смерть становится милостью. Герои этой истории считали себя богами в жизни и никогда не задумывались о последствиях своих действий. Читайте, что из этого вышло.

Наверно, всё подростки по четырнадцати пятнадцати лет хотят погулять по заброшках. Так вот один из них - это моя безумная подруга Наталья. Она всегда любить заброшки, то психушку пойдёт, то в дом. Но в этот раз она не пошла во что то заброшенное, а пошла на ночь в обычную школу.

Это было пятница тринадцатого. Я с подругой решили погулять по городу, а спустя пятнадцати тридцать минут она сказала:
- Соль, я сегодня пойду на ночь в твою... Школу...
- Можно вопрос: у тебя с мозгами всё хорошо?
- Та вроде... И да что там может случится?
- Ну, да... Ну, тогда удачи...

Эту историю мне поведала знакомая, у которой бабушка застала блокаду Ленинграда. Далее с её слов.

Когда мне было 7 лет, началась блокада Ленинграда. Жили мы в общежитии, так же там проживало ещё 5 людей и среди них немощная старуха, которая почти не ходила, но это было не так. Едва все взрослые ушли, остались только я и старуха, она сразу вскочила и начала суетливо бегать по кухне. Тут она достала свежий кусок белого хлеба, от которого у меня ум за разум зашёл, ведь я не ела около 2-ух дней. Так же она достала вазочку с конфетами, о чём на тот момент даже и мечтать не приходилось. Мои руки сами потянулись к конфетам, но едва я хотела взять одну, как старуха забрала их у меня из под носа и сказала: "Пошли ко мне, чай с сахаром попьём". Старуха шла впереди, я следом.

В её комнате мерзко пахло гнилью. Как только мы оказались в её комнате, она резко схватила меня за руку и потащила в угол. Обессиленная голодом, я не могла сопротивляться. Старуха швырнула меня в угол комнаты так, что я сильно ударилась головой и мое сознание помутилось.

Я очень боюсь леса...
Это было не всегда, случилось это когда мне было 6 лет.

В то лето родители отправили меня к бабушке в деревню. Дом был обычный деревянный. Большой огород засаженный картофелем и обсаженный, как мне тогда показалось, бесконечными кустами смородины. А за огородом начинался лес, точнее тайга.
Скучать мне не пришлось. Меня сразу приняли в свою компанию местные ребята. Днём мы как стая воронят воровали в саду у местных жителей яблоки, груши, сливы и много других фруктов. А по вечерам мы собирались у костра и рассказывали местные байки. Не обходилось и без местных страшилок: об утопленниках, о призраках. И не обошлось без легенд про лес: о бабе яге, волках-оборотнях и многих других. Больше всех историй знал Лёха, почти всегда он рассказывал самые страшные и интересные истории. Слушали мы его открыв рот, а Лёха, по завершению рассказа, закуривал папиросу и сидел довольный собой.

Тот день не предвещал никакой беды. Как обычно мы вечером собрались у костра и рассказывали страшные истории. Разошлись мы как обычно за полночь.

Я - путешественник простой.
Приехал в затхлую деревню
И попросился на постой,
Зайдя в ближайшую харчевню.

Корчмарь недобро озирнулся,
Затем промолвил: "Комнат нет",
Но тут же мигом улыбнулся,
Когда услышал звон монет.

К: "Ты извини меня, парнишка,
Сегодня просто сам не свой.
Сейчас найдём тебе домишко,
Уж погоди часок-другой".

Я сплю. Мир меняется.

- Сжечь ведьму! – скандировала толпа. – Сжечь ведьму!
Но я не ведьма! Я - травница, мать моя была знахаркой и обучила меня собирать травы. Судья, добрый и разумный, говорил о важности чистосердечного признания. Пытая меня, он день ото дня повторял, что мне нечего бояться. Его задача, как слуги Господнего, есть вернуть меня к Церкви. Я должна раскаяться, тогда мои муки окончатся. И я раскаялась.
Экипаж остановился. Поездка на казнь – вот мое избавление. Слуги света выволокли меня на очи жаждущих. Зевак собралось столько, что площадь была не в силах вместить всех желающих увидеть очищение. Ведьм жгли чуть ли не каждый день, но люд только распылялся все больше.
- Подстилка дьявола! – кричит кто-то и в мое лицо летит гнилой помидор.
Камни попадают по не зажившим гниющим ранам, по синякам. Я падаю, и меня грубо ставят на ноги. Кандалы на руках, на ногах унизительно бередят сердце. Так страшно мне не было даже на дыбе. Полные ненависти лица, желание узреть мой конец, причинив мне хоть толику боли. Им было плевать на мою невиновность. Им было плевать, кого казнят. Они свято верили в слова епископа и правое решение суда. И я верила в правосудие. В свое время.

Эту историю я услышал от своего хорошего товарища. Вопреки сложившемуся мнению о бывших зэках, после отсидки он остался нормальным человеком и вернулся к обычной гражданской жизни.

В конце девяностых этот товарищ, отбывая срок в одной из уральских колоний, познакомился с парнем по кличке Лазарь. Было тому лет 35. Парень ничем особо не примечательный. Разве что весёлый и балагур больше, чем другие. Сел по мелочи: не то за карманную кражу, не то за драку.
Благодаря своему общительному характеру, Лазарь сдружился с дневальными при администрации (зэками, что использовались там в качестве обслуги). Через них и получил как-то несколько писем от девушек с воли. Послания были адресованы неизвестному заключённому, с целью знакомства и дальнейшей переписки. Такие письма от одиноких девчат в армию и на зону приходили пачками. И даже в нынешний век интернета ещё попадаются.
С тюремной скуки молодой мужик написал всем девахам. Язык у него был подвешен неплохо. Знать, и в письмах сумел вызвать к себе интерес. Четыре или пять подруг по переписке стали ему отвечать. Но потом постепенно одна за другой прекратили. Да и Лазарю поднадоело это занятие. Осталась только одна. «Моя Алёнушка», как он нежно её называл.

(В скобках написано, с какой интонацией надо читать абзац, чтобы более проникнутся историей)

«Диктофон и то, что на нем было записано»

Я живу в ужасном мире. В мироздании, котором вампиры, зомби, оборотни и вурдалаки стали настоящей реальностью. Они окружают меня повсюду. Но самое страшное то, что... Я тоже являюсь одним из них.
Я еще не завершил превращение полностью. Поэтому у меня еще есть шанс остаться человеком.

Это будет очень сложно, я это не только понимаю, но и осознаю. Ты улавливаешь разницу между пониманием и осознанием? Надеюсь что – да. Тогда у тебя тоже есть шанс остаться – ЧЕЛОВЕКОМ. Мы должны, обязательно с тобой встретится. Жду тебя завтра на улице ... возле дома номер ... в 7 утра. Не опаздывай. У нас будет всего пять минут, чтобы скрыться в моем убежище пока улицы не наполнят эти существа.

Мы с моей подругой Викой шли по бульвару. Цвела сирень, над нашими головами проносились стайки воробьёв. Только мне было не до природы.
- Маму отправляют в командировку на 3 недели. Она хочет взять меня с собой. В университете как раз каникулы, - сказала Вика.
- А куда вы едете? – Спросила я.
- В Германию. А я как-то не очень хочу. Когда маленькой была, намоталась с мамой. Ну, а ты сама знаешь, туда мы на самолёте, а я боюсь летать.
Не хотелось мне Вику отпускать в Германию. Да и подруга тоже особым желанием переться за тридевять земель не горит. Но её мама – железная женщина. Её попробуй уговори... Мы с Викой учились в школе в одном классе. Не крепко дружили. А вот в универе стали закадычными подружками. Отца у Вики нету. Он ушёл от её мамы, когда девчонке было 8 лет. Её мама работает в какой-то крутой фирме, её часто отправляют в командировки по разным странам. Вика уже давно не ездила с мамой куда-либо, да и не горела она особым желанием. Мама жила на окраине города, и Вике было удобнее жить в общаге, в двух шагах от университета. Деньги ей давала мать. Зарплата у неё неплохая, да на кого её тратить? Ни бабушки, ни дедушки нету… Поумирали все давно. Так и живут – Вика в общежитии, а мама в 2-комнатной квартире, в одной комнате она живёт, а в другой приезжий из Азербайджана, комнату снимает. Денюжки-то на частые командировки нужны… А у Вики ещё эта дурацкая фобия самолётов. И даже не знаю, почему она так боится. Постоянно в детстве летала, особенно в младших классах. Где она только не была. А вот сейчас как самолёт увидит - так всё, её трясёт.