Страшилка

Прикрывая лицо капюшоном,
Фолиант прижимая к груди,
Под дождём, перепуганный громом,
Я свернул с половины пути.

Мрачный замок за ржавым забором,
Своим видом меня приманил.
Женский крик вперемешку со стоном!
В замке жил некромант-ювелир.

А кричала несчастная Лили,
Что губил он расправой своей,
Его слуги ей яду подлили,
Умирала она восемь дней.

Я не был скептиком, да и сейчас таким не являюсь. Да, да, я верю в приведений, "монстров" и т.д. Поэтому я легко мог подумать, что если я видел красные точки, там, в деревне, а это были глаза. То значит эти глаза принадлежат кому-то... какому-то существу.
Спустя некоторое время после смерти друга, я и начал думать о таком. Бррр... аж представить жутко, что это за "существо с красными глазами".
Я не заходил за сервизом к Олегу по понятным причинам. Так как бы было бы супер некрасиво. Тут человек умер, а я тут такой со своим сервизом... К тому же пустующая квартира, в которой умер человек - то ещё жуткое место.
Все же я решил немного прояснить эту ситуацию и зашёл в квартиру друга...
Я знал где она, так как часто бывал у него в гостях.
Квартира пустовала где-то месяца 2-3, но сильно изменилась. Обои были поцарапаны, как будто большая кошка царапала своими когтями обои и мебель. На полу были вмятины.
Подметив весь этот ужас, я направился в комнату друга.
Тут-то и было самое страшное.

Я никогда не любил детские лагеря, и это не из-за того, что я был стеснительный или меня там обижали, та безумная и кошмарная неделя до сих пор сидит в моей голове, я не могу спать, потому что всякий раз, как засыпаю, в голове прокручивается этот ужас.
В тот день, когда родители привезли меня в тот лагерь под названием “Красное солнце”, мне было 9 лет. Я так хотел остаться дома, но родители сказали, что мне нужно заводить новых друзей и научиться с ними общаться. Объезжая кочки на стареньком джипе, отец с улыбкой осматривал окрестности, светило яркое солнце, пели птицы и запах свежей травы окутывал все пространство. Мы уже подъезжали к лагерю и возле ворот нас ждала женщина невысокого роста в темных штанах и синей блузке. Когда мы подъехали, мать взяла меня за руку и повела к той женщине. Она почему-то очень странно и часто улыбалась и изредка поглядывала на меня. Когда родители уехали, женщина взяла меня за руку и повела в лагерь.
- Надеюсь, здесь тебе понравится и ты заведешь много новых друзей.
Мы подошли к домиками, ко мне сразу же подбежали несколько мальчиков и девочек и стали знакомиться, я немного растерялся от такого количества людей, которые хотят со мной подружиться. Позже мы пошли в один из домиков. Я занял свою кровать и у нас завязался диалог.

Свет прорезает тьму,
Но он всё блекче и блекче
Вроде день подходит к концу
Но всё не легче, не легче.

Может быть, монстры окажутся рядом
Может быть, кто-то стоит за спиной
Но я не вижу, ничего не знаю,
И кто-то шепчет, что вот-вот умру...

Припев:
Но под маяком
Никто не живёт
Ты слышишь скрежет металла

Эта история просочилась на этот свет благодаря сборникам записок какого-то работника телевидения, умершего 10 лет назад под новый год. Эти сборники записок попадали неоднократно в руки какого-то любителя старого телевидения. А на публику эта история попала из выдержки в рассказе этого любителя. Его попросили рассказать полностью эту историю, и мы её узнали.

Когда-то, в 1999 году этот работник ТВ работал на студии "Класс!", известной производством программы для детей "Спокойной ночи, малыши!". На этой студии он работал издателем на кассетах. В августе 1999 года в очередной раз, перебирая новые на тот момент выпуски программы "Спокойной ночи, малыши!", какой-то рабочий попросил его зайти в ТВ-студию. Он зашёл. Когда он увидел, что идёт в эфире, он был шокирован. Это был неизвестный выпуск детской передачи "Спокойной ночи, малыши!". Содержание этого выпуска он пересказал.

Выпуск этот начался с окровавленной заставки детской программы, ещё и с музыкой задом-наперёд. После этой заставки в студии погас свет и Хрюшу с Мишуткой не было видно. Как ни странно, они не издавали никаких звуков, и ведущей не было. Были видны только их глаза на фоне темноты.

В помещении стояла гнетущая тишина, изредка прерываемая стонами. В воздухе витал ужасный смрад разложения, над завернутыми в черные полиэтиленовые мешки роились мухи. Нелицеприятную картину дополнял тусклый мигающий свет лампы, одиноко свисающей с потолка. Дышать было практически невозможно, затхлость и вонь вызывали непреодолимую тошноту и сильную головную боль.
Он шел медленно, шатаясь, держась одной рукой за стену, а второй прижимая к лицу уже окровавленную тряпку. Из многочисленных язв на его теле сочилась кровь, вперемешку с гноем, то и дело спина вздрагивала от очередного приступа кашля, и алые ручейки протекали между пальцев, покрывая пол отнюдь не ковровой дорожкой.
Кожа невыносимо пекла, будто обожженная огнем, глаза были прищурены, так как малейшая попытка их раскрыть шире оборачивалась давящей болью, от которой хотелось собственноручно лишить себя зрения. Он мало походил теперь на человека – больше на гниющий труп, который по неведомым законам природы продолжает двигаться, будто механически – сначала правая негнущаяся нога выдвигается вперед, будто кончиками пальцев ощупывая благодатное для ступни место, и лишь потом следом подтягивается левая. В этом существе практически не осталось разума – лишь инстинкт заставлял его прикрываться абсолютно бесполезной тряпкой и двигаться, не останавливаясь. Ведь остановившись, он упадет и подняться больше никогда не сможет. Даже сейчас зачатки инстинкта самосохранения превалируют над остальным.

Жил был добрый зайчик, и дружил он с добрым котёночком
Однажды добрый котёнок заболел и начал сильно кашлять.
- Хватит кашлять, Котёночек! – орал на него Добрый Зайчик.
Но Котёночек не унимался, каждую ночь кашляя пуще прежнего
- Тварь! Я знаю, ты кашляешь мне на зло! Специально! – орал Добрый Зайчик.

Добрый Зайчик однажды не выдержал и поздно ночью решил, что нужно котенку срочно горлышко прочистить и побежал в лес, собрал веточек и гвоздиков и принялся ветки на тёрке тереть, а гвоздики в ступе толочь.
Когда лекарство было готово, размешал со сладенькой водичкой и сказал всё это выпить.

Я и мой друг Коля решили прогулять вечерком по улице. Мы болтали, слушали музыку, рассказывали анекдоты и всякие страшилки. Ну и вдруг он вспомнил про школу №666. Это жуткая и заброшенная школа. Каждый, кто в неё войдёт, уже не выйдет из неё. Этой школе более двухсот лет. И вот он предложил зайти в эту школу, т.к. не верит во все эти истории. Я конечно же отказался, даже слушать его не стал, но он был настолько упёртым, что пошёл туда один. Ну а я ведь его друг - и поэтому не мог отпустить его туда одного.

Мы всё ближе и ближе подходили к школе. Я так был напуган, что еле контролировал свои ноги, они очень дрожали. Мы подошли к школе, постояли минут 5 и резко схватились за уши, услышав ужасный крик, который исходил из школы. Это был крик девочки, которая застряла в этой ужасной школе, уже как лет 10 назад, и, возможно, что это её призрак. Она так кричала, что уши трескались.

Я пришёл в себя, обернулся и увидел, что Коли нет. Я был в панике. Но, посмотрев на школу, в окне я увидел лицо, очень похожее на лицо Коли. И я не поверил своим глазам - это был он. Я видел, как он кричал, но звука почему-то не слышал. Меня охватил шок. Я, не зная что делать, развернулся и изо всех сил рванул к своему дому.

Лакированный гроб осторожно опускают в погребальную яму и под гул монотонных причитаний, горьких слёз и несуразных предположений о том, что она там живая, принимаются закапывать. Мёрзлая земля, неохотно поддававшаяся тяжёлым лопатам на начальном этапе похорон, будто смеясь над прилагаемыми усилиями, определяющими предание ей очередной странной женщины, вовсе не добровольно покинувшей подлунный мир, теперь легко и глухо падает на траурное дерево, постепенно скрывая его от глаз скорбящих.

Анна всегда отличалась сильной волей к жизни, постоянно твердила про неисчерпаемые внутренние возможности и про вполне досягаемые мечты о вечности на этом свете... Только не успела понять элементарной истины: никто не имеет права вводить смерть, по определению оказывающуюся мудрее пытливых человеческих умов, в заблуждение. Именно поэтому мою дорогую жену привёл в царство мёртвых не кто иной, как Морфей, воспользовавшийся её израсходованными ресурсами, которые и убедили Анну ненадолго побыть в его объятьях.

Ледяной ветер с необъяснимой мощью поздней осени даёт обжигающие холодом пощёчины и пронизывает тело до костей, словно пытаясь лишить чувств и показать, кто здесь ещё мертвец. Я презрительно оглядываю каменную плиту и жалкие цветы, бережно уложенные на новую могилу. Наконец заключаю, нарушив затянувшуюся ярмарку утешений:
— Вот же мегера, — замечаю на себе недовольные взгляды, — Покойся без мира.

Медсестра вела меня по коридору. Я всю дорогу собирался с мыслями. Продумывал каждую мелочь, даже каждое движение и мимику лица. Надо быть уверенным в себе и в тоже время, надо дать понять, что я сожалею о прошлом разговоре, так как я мог чем-то ее расстроить, и это было самое тяжелое. На самом деле мне было плевать на то, что она была сердита. Видя то, что я в раздумьях, медсестра не разговаривала со мной всю дорогу, она сказала только «Присаживайтесь, я скоро вас заведу в кабинет», когда мы подошли к заветной двери.

Старое кресло скрипело под моим весом. Сколько же лет оно тут стоит? Старый, потертый до дыр, красный кожзаменитель как-то неприветливо скрипел, выдавая свою старость. Вообще, с приходом нового главврача, обычно многое менялось, но только не это кресло, как и два его собрата, стоящие рядом. Я сидел и собирался мыслями, но как назло эти мысли начали путаться. Только я начинал обдумывать, как зайду и поздороваюсь со всеми кто внутри, как в голову лез вопрос, что сегодня на обед. Я не понимал что это. То ли нервы шалили перед разговором, то ли уже усталость давала о себе знать, но я заставлял себя собраться. «Кто ты?» - Вдруг прошептал голос в голове. Нет, только не снова! Именно этого голоса мне сейчас и не хватало. Я начал нервно тереть ладони о халат. Так, спокойно, надо вспомнить что-то хорошее, как говорил Алик! И я начал вспоминать свой последний день рождения. Вот только в этот момент открылась дверь, и меня попросили войти.