Страшилка

Всё черно-белое вокруг,
Идем в мою страну, мой друг.
Там ведь весело всегда,
Но нет пути назад тогда.

Не бойся и иди со мной,
Ведь я владею тишиной,
И я владею темнотой.
Прошу тебя, пойдём со мной!

Ты согласен? Хорошо.
Тс-с.. Тихо! Замолчи!
Это не больно, не кричи.
Тихо, тихо в темноте,
Поджидаю в тишине.

За окно электрички мелькали покосившиеся серые домики чередуясь с густыми перелесками. Монотонный стук колес и шуршащий шум ветра из приоткрытой форточки убаюкивал Дениса, и он погружался глубоко в свои мысли.
Участок 10 соток и небольшой каркасный домик в дачном посёлке достался ему в наследство от недавно скончавшейся бабушки, туда он сейчас и направлялся.
В детстве Денис часто гостил у бабушки на даче, помогал с огородом, ходил ловить рыбу на местный прудик и просто бегал изучал окрестности с пацанами с соседней деревни. Яркие и тёплые детские воспоминания грели его вместе с лучами весеннего солнца, льющимися через окна вагона.
- Осторожно, двери закрываются! Следующая станция Кашинская! - приговорил из шипящего динамика мужской голос.
- Моя. - прошептал Денис. И, очнувшись от сладкой дрёмы, направился к дверям тамбура.
Платформа была пустой, кроме него никто не вышел из электрички, только огромный мохнатый пёс сидел у спуска с платформы, и изучал Дениса грустными умными глазами.
- Привет, меня встречаешь?! - усмехнулся Денис, и потрепал собаку по лохматой голове.

Зоила путь неблагороден:
Его клянет любой творец.
В глазах своих он бесподобен,
Но правда в том, что он глупец...

Такой зоил, тупой хулитель,
Творцов всех желчью поливал.
Искусства этот лжеценитель
При том совсем не понимал.

Творцам писал: "Это банально,
Произведенье ваше - бред".
А главное - феноменально:
Зоил считал, что он поэт.

Моей супруге грозила неминуемая смерть от тяжелой болезни. Так что мне пришлось пойти на отчаянный шаг, дабы сохранить её жизнь. Все свои сбережения, накопленные за много лет, я потратил на операцию по приращению новой головы к телу моей жены. Сами понимаете, насколько сложно и опасно данное вмешательство. Но самое страшное, чему я стал свидетелем в дальнейшем, это непредсказуемые последствия такой рискованной и необычайной процедуры.
Длительный период реабилитации, тяжелейшее лечение, восстановление, всё это мы с достоинством преодолели. И вот настал тот самый день, когда супруга вернулась к привычной жизни, и мы оказались с ней дома, в прежней обстановке.
Поначалу я думал, что всё самое ужасное теперь закончилось, но на самом деле, оно только началось. Однако я постараюсь изложить всё по порядку.
Кстати, вспоминая о новой голове моей супруги, мне хочется обратить внимание на то, что сам внешний облик её хотя и сохранил в себе прежние формы и очертания, благодаря старательности хирурга, всё же он приобрёл одновременно и пугающую неузнаваемость. Казалось, что новая голова представляет собой неестественный, посмертный слепок того, что когда-то было живым и настоящим. А теперь это всё будто стало каким-то искусственным экспонатом. И если бы не связные речи и вполне нормальное поведение, то я бы никогда не подумал, что это моя живая и прежняя жена. Только её обычные жесты, знакомые манеры и привычные разговоры успокаивали меня поначалу.

Перрон. Вечер. Пасмурно. Но несмотря на эту погоду, последние лучи солнца пытаются пробиться сквозь сальную занавеску туч. Их свет еле слышно отражается от запачканного пылью и мусором снега. Маленькое здание вокзала одиноко стоит среди облезлых пятиэтажек. Идёт снег. Из-за заводских выбросов, огромные снежные хлопья становятся больше похожими на пепел, летящий с неба, как из какого-то ужастика. Перрон пустует. Тут всего два человека, не считая меня.

Почти все люди стояли в здании вокзала чуть ли не на головах друг у друга. Внезапно наступили морозы, и все ходили словно фрикадельки на ножках, кто пояс на себе застегнёт, чтобы пуговица от куртки не отлетела кому-нибудь в глаз из-за количества надетой одежды, кто шарфом обвяжется, а кто бабушкиной паутинкой. Но мне было всё равно на зимний холод и даже казалось, что моё тело имеет температуру минус тридцать семь и я полностью сливаюсь с ветрищем.
С минуты на минуту уже должен подойти поезд, его уже несколько раз объявляла девушка, а может и женщина, со звучным, уставшим и строгим голосом: «Внимание, пассажиры, поезд №122 сообщением A – B отправляется в 17.55 с 4-го пути, отсчёт вагонов начинается с конца поезда», произносит она несколько раз на одном языке, потом на втором.
Слышу характерный стук колёс, надо бы приготовить билет и паспорт. Рядом стоит женщина и изредка осторожно поглядывает на меня. Когда я приготовил документы, она подошла и сказала то, о чём не мог знать никто.
- Не стоит тебе делать то, что собираешься. Только пожалеешь. Лучше останься. Хотя... По глазам твоим вижу, что уж слишком ты серьёзно настроен...
И она ушла.

Коридор. Длинный, тёмный, под потолком одиноко мигает лампочка, висящая на хлипком проводе. Она очень редко мигает и невозможно разобрать, что за стены и пол вокруг меня, только на стенах блики от стекла. Что под этими стёклами? Там фотографии. Фотографии закрытых глаз и кажется, что эти глаза сейчас откроются и будут смотреть. Зрачок заметается вдоль и поперёк разреза, а глаза сами по себе станут широкими, испуганными.

Впереди дверь. Надо ли в неё идти? Так далеко и так близко. Слышу звук собственных шагов и шум от лампочки. Будто хожу по камешкам или по крошкам. Хруст, хруст, хруст... Каждый шаг.

Дверь чёрная и вся в царапинах, металлическая ручка позвякивает дрожью от моргания лампочки. Фотографии смотрят сквозь закрытые веки. На двери глазок. Стоит посмотреть в него? Может постучать?

Несколько ударов костяшками о дверь разлились по коридору, как вода из ведра для мытья полов. Тихо. Никто не открывает. Положив руку на ручку, чувствую холод металла и вибрацию, дребезжание. Заклинило. Дёргаю чуть сильнее, увереннее. Поддалась.

Это был один из тех снов, которые преследуют. Бывало даже так, что я просыпаюсь, открываю глаза и ничего, потому что я до сих пор в этом кошмаре. Передо мной нет спасительного потолка моей комнаты, увидев который, я мог бы с облегчением вздохнуть. Ничего нет, кроме пугающей черноты.

"Помогите..." - в отчаянии говорю я уже еле слышно и это последнее, что отзывается эхом в моей голове после пробуждения. Помогите... Мне так боязно каждый раз ложиться спать. Помогите... Я уже не хочу выключать свет и закрывать глаза. Помогите....

И вот я снова вижу это. Огромное поле, земля будто после дождя сырая, чёрная, мягкая, наступаешь на неё и немного проваливаешься. Из земли редкими соломинками торчат колосья и это больше напоминает лысеющую голову. Вдалеке стоят коровы и что-то жуют, но если присмотреться, то они будто неживые: вся морда в чём-то красном, а глаза как маслом нарисованы - большие, чёрные и ощущение такое, что в них что-то шевелится.

В этот день моё дерево, которое росло под окном замка, природа наградила золотом и рубинами, и эта награда полностью отражала драгоценность моей регалии, которую должны вручить сегодня. 

Придворные были молчаливы, шуты грустны, и сам дворец пребывал будто на дне могилы. Чтобы не нарушать общую композицию вещей, солнце спряталось за тучами, а тучи в свою очередь прятались за унынием. Все краски превратились в серый, и свечи то и дело тухли, обращая комнаты во тьму. Настроение подавлено предвещало что-то ужасное. 

Подданные начали подготовку к коронации. 

Несмотря на приготовление к такому событию, настроение замка не изменялось. Провидец тихо бродил перед окнами, боясь сообщать мне нелицеприятные новости, которые ему пришли из глубин космоса. Колокола церкви зазвучали непредвиденно и заставили стены содрогнуться от неожиданности. По вибрации воздуха можно было ощутить мурашки на коже людей, наполняющих дворец. 

«Восставший может погрузиться в бездну, а погрузившийся в бездну может вновь восстать».
Г.Ф.Лавкрафт

Мусорное кольцо Прото-Невро.
Опасность окружения: Средняя.
Команда утилизации: ENI-2400 (2 человека).

Уже три недели транспортный корабль кружил по эллипсоидной орбите вокруг относительно небольшой звезды F класса. На той же орбите — между второй и третьей раскалённых планет расположилось кольцо давно умерших космических суден.
Уже три недели команда этого транспортного корабля собирала свой урожай: ценное оборудование, редкие материалы и драгоценные вещи погибших.
Работа падальщиков, кем и являлись мусорщики.

В общем началось всё в один летний день в городе N, город не был чем-то примечательный, он был спокойный и тихий, единственным отличием от остальных городов был лишь крейдяной карьер, в котором всё и случилось. В общем, меня зовут Андрей, мне 23 года (имя выдуманное) и у меня есть лучший друг ещё со школы Игорь, и в один день мы решили пойти в поход с палатками на озеро.

Всё было хорошо, если не учитывать того, что было ощущение, будто бы за нами всё время кто-то следит, чем ближе приближалась ночь, тем тревожнее становилось на сердце, разбив палатки, притащив веток и несколько колод для костра, мы занялись его розжигом, через несколько минут уже горел неплохой костёр. Достав нашу нехитрую провизию (консервы паштета, хлеб, несколько кусков вяленого мяса, сало и рисовую крупу,) мы начали готовить ужин, при этом вслушиваясь в звуки доносящийся с чаши (о которой ходила легенда, будто бы в старые времена видели в чаще некого демона, многие говорили, что это сам Сатана), но пока что всё было спокойно. Поужинав и вдоволь наслушавшись песен сверчков, мы лягли спать.