Страшилка

— Настало твое время! Раскрой себя, и пойми кто ты! — тихий, но исполненный уверенности, голос как и прежде возник из ниоткуда. И на этот раз, как и прежде, она ответила ему:
— Я не избранница. Ты ошибся!
Раньше, неизвестный умолкал, но теперь что-то изменилось. Голос его стал встревоженным, и слова... Слова прозвучали словно угрожающее предвестие.
— Они уже знают о тебе, и неимоверно близки. Если не раскроешь себя, они победят, и никто более не поможет.
После этих слов, вокруг девушки возникла тьма... Она пробиралась повсюду, окутывая пространство, сужая его... И затем, из темноты раздался ужасный смех... Неживой, неестественный. На миг, ей показалось, что из темноты тянется рука. Не представляя, что происходит, она закричала...

— Аня, вставай! — мать встревоженно тормошила спящую дочь. Та подпрыгнула на кровати, тяжело дыша. Осмотревшись вокруг, Анна лишь выдохнула:
— Это сон... Опять.
— Снова голос? — покачала головой ее мать, и отправилась на кухню. Женщина и сама уже тревожилась тем, что делалось с ее дочерью, 17-летней Анной. Почти месяц ее постоянно мучили некие кошмары, в которых ее преследовал жуткий голос, говорящий непонятно что, и каждый раз, дочь с ужасом вскакивала с кровати от этих снов. Иногда мать всерьез задумывалась, не отвести ли ей дочку к психологу, ведь такая цикличность этих снов была уж слишком подозрительной и пугающей.

На том берегу лесной реки,
Затмив пейзаж непролазной суши,
Старухи, дяденьки, старики
Стояли молча, не шелохнувшись.
Зачем собрались они гурьбой?
Ужель садовая жизнь обрыдла?
Склонились ветками над судьбой,
Как будто жизнь уронив с обрыва.
Я их окликнул. Но мне в ответ
Раздалось эхо, как в тронном зале.
Я присмотрелся и вижу – дед
Один был одетым - в белый саван.

Летним утром в маленький городок прибыл убитый горем человек по имени Джек. Всё, что у него было - небольшая фотография своей недавно умершей в автокатастрофе семьи и груда стройматериалов, которая покупалась на выигранные в суде деньги. У Джека была одна цель: построить дом. Дом, где больше его не побеспокоят тревоги и жестокость этого мира. Так каждый день он начал выстраивать его по кирпичикам. Это было единственное хобби и единственное времяпровождение.

Он так отчаянно старался заглушить свою боль, что по прошествии месяца Джек понял, что не сделал отверстие для двери. Как можно было только допустить такую ошибку? Однако больному разуму Джека было все равно: ему нравилась эта идея - закрыться от внешнего мира в тесной кирпичной коробке. Он только успел достроить крышу, когда запас его ресурсов истощился. Он почувствовал голод.

Джек сидел в полной темноте, когда он увидел существо, которое напоминало нечто среднее между очень худым человеком и собакой.
Существо буквально вылезло из ниоткуда напугав его. Однако, к его удивлению, оно несло в руках мясо. Сырое, тухлое мясо неизвестного происхождения было брошено прямо к ногам Джека.

"Я сам - все ситхи!"
"А я... Я - все джедаи!"

...Когда Трон ситхов разрушился, рассеялись наваждения, сотворенные Императором, и он сам, наконец, перестал существовать, Рей умерла. Она выполнила свой долг, но ее история не окончилась. Бен Соло отдал ей свою жизнь, и теперь, путь наследницы джедаев увел ее на Татуин, где она надеялась прожить свою жизнь в тишине и покое... Точнее, она всей душой хотела верить в это, ибо знала: что-то изменилось внутри Рей после той битвы. Что-то словно не могло ее отпустить после боя с Императором. Каждая ночь теперь была не часом отдыха, но сплошным кошмаром. Она постоянно видела планеты, охваченные огнем, стояла перед ее глазами ситхская армада неведомой силы... Казалось, словно бы и не истребили этот флот в последней битве, а вместо того - он ныне истребляли всех, кто бросил вызов Тьме...

Случилось это месяца полтора назад. Был вечер пятницы (наверное, самый лучший в мире день), я вернулся домой после работы около семи вечера. Мы живем вдвоем с женой, но за пару дней до описываемых событий мы немного повздорили, и она уехала к родителям. Отдохнуть от семейного быта, так сказать. Ну и я особо по этому поводу не расстраивался, по дороге взял пива, всяких грызо-жевательных штук к пиву, у друга днем попросил консольку с парой игрушек — в общем, упаковался и приготовился расслабляться.

Хочу заметить, что почти сразу, как я оказался дома, я почувствовал какое-то беспокойство. Не знаю, что могло послужить объективной для этого причиной, все вроде было нормально; может, предчувствие, а может, матушка Природа давлением баловалась — не знаю. Ну да и речь не об этом. Тем более, что апатия продлилась недолго. Повисев некоторое время на юмористических сайтах и немного заправившись прихваченным алкоголем, я снова был в форме. На часах к этому времени было уже за 10 часов вечера.

Я включил приставку, вставил первый попавшийся диск с игрой, оказавшийся какими-то бешеными гонками, и впал в детство. Не знаю сколько точно прошло времени, но меня отвлек звук из соседней комнаты. Было похоже на средней громкости хлопок. У нас живут кот и кошка, поэтому я решил, что они что-то свалили. Я пошел проверить, а заодно и шикнуть на них, чтоб не буянили. Но в комнате я не обнаружил ни упавшего предмета, ни, собственно, животных. Как оказалось, кот дрых на кухне на холодильнике, как он это всегда делал, а кошка вообще дремала на спинке кресла, где я минуту назад сидел.

Я не понимала и до сих пор не понимаю, и не буду понимать, почему меня считают ненормальной? Я очень сильно любила, люблю и буду любить этого мужчину. Как только меня выпустят отсюда, я непременно побегу к нему и вновь попрошу, чтобы он запер меня у себя в подвале, издевался, насиловал меня, каждый день.

Что здесь такого-то? Он мой желанный мужчина, я хочу отдаться ему полностью. Я хочу зависеть от него, подчинятся ему во всем. Я буду выполнять все его самые грязные мечты. Он заслуживает на то, чтобы с ним была рядом только такая как я.

Ни одна женщина на планете не заслуживает быть рядом с ним, этого заслуживаю только я. Я убью! Любую, кто попробует отобрать его у меня.
Если он захочет убить меня, я буду только рада, счастлива, что выполнила его желание. Но он этого не сделает, потому что я буду его самой лучшей женщиной, самой надежной, верной и доступной.

Прибежал и начал бить челом,
Гонец, такой взъерошенный, седой
Кричит: "Беда, Беда!
Зовите Князя все сюда!"
Все в латах подошли к нему
"Что же случилось?
Москва объявит нам войну?"

"Всё хуже, братцы, вот вам крест!
К нам с севера идёт мертвец!
Волочит за хвостом орду,
За ним идёт черной недуг,
Деревни передал огню,
Теперь идёт сюда, к двору".

Я не знаю как вас, но лично меня, просто бесят люди, которым ты что-то рассказываешь, а они в конечном итоге, говорят тебе: «Смирись с этим».
Если бы я мог с этим смирится, то не рассказывал бы тебе об этом, а давным-давно забыл про это.
Если тебе не интересны мои проблемы, то так и скажи: «Мне это неинтересно». Да я, безусловно, расстроюсь и обижусь на такие слова, но ненадолго.
А вот после этого «смирись» хочется просто дать в нос собеседнику. Я тебе тут душу изливаю, делюсь своей проблемой, а ты мне говоришь: «Смирись».

Хочется взять кирпич, пробить ему голову, но так, чтобы он выжил, но остался овощем до конца своих дней. А я приходил к нему и говорил: «Ты это... Если что... Смирись со своим положением овоща. Может, тебя покормить морковкой или капусткой? Моргни два раза, если да».

Что может быть проще, чем закрыть дверь? Конечно если у вас на месте ваши руки-крюки, руки из задницы или же золотые, какими там вы их считаете. Кстати некоторые индивидуумы даже дают название рукам. Лучше с этими людьми не здоровайтесь за руку. Ладно, шучу, они же их потом моют, все в порядке, здоровайтесь.

Но оказывается, был такой случай, когда один парень не мог закрыть дверь, и это вывело его настолько, что его отправили в сумасшедший дом, где он и находится по сей день. Мне удалось, с ним встретится и поговорить. Не буду описывать его внешность, это ни к чему.
Так вот, что он мне поведал...

"Я встал посреди ночи и отправился по нужде. Сделав свои дела, я пошел назад в спальню, зашел, взялся за ручку двери, потянул на себя, но она не поддалась. Я сделал еще с десяток попыток, но она не подавалась. Сон сняло как рукой. Я включил свет. Проверил, не уперлось ли что в дверь. Ничего не мешало, чтобы она спокойно закрылась. Я начал кричать. Кричал я не из-за нервов, а из-за страха, который меня резко пробрал. Дверь не закрывалась! Я сразу понял, что ее кто-то держит и этот кто-то невидимый! Я начал махать кулаками, пытаясь найти этого кого-то. Но никого не нашел. Помню, как я уперся в стену и просто смотрел на дверь. Она начала закрываться. Сама! Сама начала закрываться! Я почувствовал, что возле меня..."

История эта произошла после войны, в поселке. Обычная семья того времени – мать и трое детей, муж и отец погиб на фронте, и женщина сама поднимала детей. Кому довелось поднимать детей в то тяжелое время одной – поймет, как трудно приходилось молодой женщине. Благо старшей дочери, Миле, исполнилось уже четырнадцать, и она была помощницей. Мать семейства трудилась, не покладая рук, моя лестницы и помещения в железнодорожном депо, что бы обеспечить детей, но, несмотря на это, в кошельке все равно свистел ветер. Тяжелая работа подорвала здоровье женщины, она стала болеть, быстро уставала, но все равно продолжала работать, скрывая недомогание, не посещая врача. Итог был в таком случае закономерным. Маме Милы стало плохо на работе, и коллеги поспешили вызвать врача. Все кончилось тем, что женщину отправили в городскую больницу, где поставили диагноз – рак молочной железы, и поместили на лечение, а дети остались сами в поселке. Миле было не привыкать самой вести скромное хозяйство – мать работала до позднего вечера, и на старшей дочери был и дом, и младшие брат с сестрой. В те времена даже стационарные телефоны имелись не во всех домах и квартирах, так что Мила с матерью не имела возможности поговорить, когда ту забрали в больницу, и никаких новостей о маме узнать возможности девочка не имела.
Как-то раз зимой, Мила проснулась очень рано, на улице было еще темно. В доме было тихо, младшие спали на лежанке печи, тишину нарушало тиканье часов-ходиков на стене. Девочка почувствовала, как ее кто-то гладит по волосам. Она повернулась и едва не вскрикнула от удивления – у ее постели стояла мама. Она была очень бледной, грустно улыбалась, гладила дочь по голове, затем неслышно ушла в другую комнату, там, где печь.