Страшилка

"Не вини себя ни в чём. Просто не вини себя. Людям очень часто приходится носить маски и притворяться теми, кем они не являются на самом деле. Я очень от этого устала. Я правда так сильно устала, что не видела другого выхода, будто по жизни шла одна полоса и чёрные тучи сгустились надо мной. Иногда мне кажется, что они так же находятся над моей головой, будто загнанная в ловушку, и чувствуя, что больше никогда не смогу от них избавиться. Я не смогу пойти с тобой туда, и мы не сможем быть вместе. Прости, но этот путь лишь для одного".

Иногда облака бывают творожными, парными, из нескольких белоснежных слоёв, а иногда затягиваются в некую воронку и становятся серой дымкой, постепенно проплывая, и с каждым новым наплывом, они становятся в разы чернее. Природные явления — это красиво и интересно, особенно узреть, как сменяются небесные тона, но не когда они в тон тому, что у тебя на душе. Чем чернее, тем больше они похоже на клубы дыма. Знаете, чем-то напоминает лёгкие курильщика. Вся эта чернеющая масса сгустилась, опустившись на город, и захватило собой в его объятия. Для этого городка это редкость, ведь чаще здесь солнечно, с лёгким прохладным ветром, при этом не слишком жарко, а нынче в городе хандра, да и на душе у многих стало паршиво. Мне пришлось вернуться в свой родной город спустя столько лет, и всё из-за одного близкого для меня человека. До сих пор не верю, что это могло произойти.

Случилась и со мной во времена моего детства золотого страшная история. Училась я тогда в третьем или четвертом классе. В один прекрасный мартовский день, после школы, мы с подругой отправились к ней домой – делать уроки. Зашли в подъезд, поднимаемся по лестнице на четвертый этаж, глядь – по ступенькам цветы разбросаны. И соседка навстречу: «Девочки, а вы знаете, что Маша умерла?». Нет, говорим, мы из школы. Тут следует уточнить что за Маша. Эта молодая девушка жила одна в квартире точно ниже подружкиной, в последний год она постепенно угасала и таяла – врачи нашли у нее неоперабельную опухоль. Девушка, правда, тяги к жизни не теряла, пыталась лечиться у бабушек и всяких экстрасенсов, но суть не в этом.

Пришли мы домой, пообедали (умерла так умерла, циничным детям смертью полузнакомой соседки аппетита не испортить) и сели за уроки. Взрослые ожидались только к вечеру, так что весь день предстояло провести вдвоем.

Сидим мы в ее комнате, пишем в тетрадках, а на кухне вдруг падает что-то со звоном. Мы слегка удивились; пошли смотреть, что же там звякает – ложка валяется на полу, около подоконника. Стало как-то страшновато. Для того, чтобы себя успокоить, решили, что это всё сквозняк (хотя легкий журнал, лежащий под ложкой, никуда не улетел). Ну ладно: упала и упала. Может, и правда сквозняк.

Дождь не переставая лупил по полным, растёкшимся лужам. Было похоже, что он вот, вот смоет город паводком и оставит его погибать под метрами холодной воды. Прибитая трава на обочине уже скрывалась под сантиметром воды, реки протекали вдоль тротуаров, и лишь маленькие дети в дождевиках пускали по ним кораблики. Мы шли в тишине к дому Карины, девушка похоже, была напугана поведением Андрея, она пряталась под зонтом не только от дождя, но и от наших глаз. Мой друг сначала пытался что-то говорить, но, видя испуганную девушку и мое каменное усталое лицо, оставил эту затею, только лишь когда мы подошли к деревянной калитке, он произнес:
- Карина, ты меня прости, не стоило мне кричать на тебя. Просто у меня погибла собака, с которой я был десять лет. Теперь у меня только один друг остался. – Он посмотрел на меня, и она тоже.
- Да, и меня прости, что не погулял с тобой больше времени. Понимаешь...
- Бедный песик. – Всхлипнув, перебила она меня и взглянула на Андрея.
- Да, бедный. – Ответил он, опустив глаза.
- Ребята, вы очень промокли, зайдите под навес, я вам хоть полотенца вынесу. – Вдруг неожиданно для нас произнесла девушка.
- Нам неудобно. Да и мы торопимся. – Ответил я
- Коля, ну ты что, вы же вон какие мокрые, пойдемте.
Не ожидая такого предложения, я взглянул на Андрея, он кивал в ее сторону с просьбой в глазах «Давай зайдем», и я согласился.

Когда я маленькой была, мне бабушка часто рассказывала истории из своей жизни. В том числе и одну очень странную, но весьма интересную историю, которую я запомнила на всю жизнь.

В 60-х годах она работала на каком-то железобетонном заводе медсестрой. Домой ей приходилось ходить через всю территорию завода – через рельсы, огромные кучи гравия, песка, щебня и прочего. И вот шагает она как-то раз после своей смены. Дня три перед этим шли дожди, и все эти горы хлама не только порядком размыло, но и образовались небольшие и не очень глубокие озерца. На улице уже стемнело слегка, она оступилась и скатилась в такое озерцо. Утонуть, конечно, не утонула, метр глубина была или даже меньше, но испугалась сильно и барахталась там, пока ее не увидели и не вытащили. Бабушка над всем этим даже посмеялась, ну промокла, но зато выбралась. А пока дошла домой, и одежда почти высохла. Пришла домой и тут же легла спать – очень уж устала на работе.

А жила она одна, поэтому, когда ночью из под ее кровати стал доноситься плеск воды и почему-то стало холодом веять по комнате, будто сквозняком – даже и спасаться было не у кого. Было очень страшно. Бабушка просыпалась, включала свет, но, как только гасила его – все продолжалось. И так почти до самого утра.

"Космический центр"

— Стой на месте!
Кресло развернулось, и я узрел сидевшего в нём генерала Монро, который снова наставлял пистолет, и тон его был крайне угрожающим.
— Вы?
— Ты знаешь меня? Подожди, откуда ты... Ты мне кого-то напоминаешь. — голос стал более задумчивым.
— Я слышал ваш разговор. Вы убили тех людей, а теперь собираетесь дать погибнуть всему городу и ни в чём неповинным людям. Вы собираетесь просто смотреть, как мы все умрём, и всё это, ради какого-то эксперимента.
— Я узнал тебя, проект "Ангел". Я думал, что их всех уничтожили, но походу, кто-то был явно заинтересован в том, чтобы ты остался в живых. А, ладно! Скоро это не будет иметь никакого значения. Ошибки прошлого будут исправлены, ради блага нации. — отчеканил он каждое слово, будто произносил торжественную речь.
— Вы сумасшедший! Почему вы решили остаться в стороне? Почему своим бездействием хотите обречь на смерть тысячи людей? Кто вам дал на это право? Неужели у вас совсем нет совести, генерал?
— Джессика — это за тебя. — томно затянул он, растеряно смотря впереди себя. Его взгляд будто помутнел, словно он впал в некий транс. Он не казался уязвимым, скорее потерянным и затуманенным. Его очевидная слабость и боль — это его дочь, которую он потерял, но подробности мне неизвестны. Самое страшное — это пережить смерть своего собственного ребёнка, но я не считал его человеком, и его боль и потеря ничего для меня не значили.
— Джессика? Это ваша дочь. Тот другой генерал упоминал о ней. Я знаю, вы потеряли её, но вы должны попытаться пережить это. Ради неё. Подумайте, разве она хотела, чтобы вы поступали именно так?
— Вы только посмотрите, ошибка эксперимента ещё пытается учить меня. Не нужно мне говорить, чего бы хотела моя дочь. Ты ничто! Ты даже больше, чем ничто! У тебя нет ни семьи, ни прошлого, ни будущего.

— Дела зашли очень далеко, генерал. Нужно вызвать команду зачистки и помочь людям.
— Невозможно. — ответил грубый хрипловатый голос. — всё слишком рискованно, слишком рискованно! Согласно планам комиссии безопасности, мы должны убрать следы, и уничтожить всех свидетелей.
— Это безумие! Они же обычные американцы, ни в чём неповинные граждане, и вы хотите уничтожить их?!
— Позвольте напомнить Вам, генерал Кэмпбелл, что вы сами были членом комитета и принимали участие в решении установки и в воплощении в жизнь проекта "К.О.Л.О.С.С.Ы". Как вы объясните конгрессу, на что мы истратили 22 миллиарда долларов? — саркастично поддел тот, вытягивая нотки в конце предложения.
— Прошу прощения, но я не для того командовал войсками в Сомали, Вьетнаме, и Ираке, чтобы теперь отвернуться от интереса обычных людей, за которых мы сражались.
— Вы идиот. Вы всё ещё не понимаете, чего мы пытаемся достичь. Наша обязанность — защищать людей этой страны. Один раз нам доказали, что мы уязвимы и вовсе не всесильны, но мы не можем допустить, чтобы это произошло снова. Мы должны предпринять какие-то меры, разработать что-то, что мы сможем использовать. То, с чем бы смогли выполнять наши приказы, и оружие, которое смогло быть эффективным и безжалостным.
— Даже если придётся заплатить жизнью наших граждан?
— Иногда ради блага народа приходиться жертвовать несколькими людьми, разве вас не учили этому в академии?
— Да уж, вы даже собственной дочерью пожертвовали. — неодобрительно подытожил мужчина средних лет.
— Генерал Кэмпбелл, генерал Монро, состояние дел ухудшается с каждой минутой. Всё выходит из-под контроля. — к двумя мужчинам подошёл ещё один, но он был в белом костюме с синим галстуком, с небольшой седеющей бородкой и в очках, хорошо подчёркивающие его сфокусированный взгляд. Не слишком седой, с низким и бархатным тембром голоса. Взгляд его был сосредоточен, но всё же выдавал некую обеспокоенность происходящим.
— О чём вы, Брайан? — нервно перебирая пальцами за спиной, спросил генерал Кэмпбелл.
— Наши специалисты только что вернулись с образцами, которые были получены на западе озера.
— И это вызвало ваш интерес?
— Скорее не интерес, а сильное беспокойство. Существа, которых мы обследовали, смогли преодолеть зависимость от таурина на B8, на генетическом уровне.

- Сколько уже времени прошло с того дня... Я до сих пор помню то, что тогда произошло... Я не могу простить себе того, что испугалась и не смогла спасти своего друга... Тин я надеюсь ты не злишься на меня... - Такими были мысли девушки, которую звали Сара. На данный момент ей было уже 18 лет и тогда, когда произошло несчастье, которое изменило ее жизнь ей было всего 11 лет... В прочем, как и ее другу. Его звали Тин-Тин. Мальчик... был не из благополучной семьи... Родители часто ссорились и в один из таких дней развелись. Отец начал пить и часто бил Тина. И вот в 11 лет... мальчик пытался спастись от своего отца, который был с ножом в руках. Но тот был в такой ярости и таким агрессивным, что не смог остановиться и в итоге... убил своего сына... Это все видела подруга Тина. Она и есть Сара. Тот день настолько глубоко врезался в ее память, что с того момента воспоминания об этом до сих пор внушают Саре страх...

24 февраля 2:00

Запись из дневника Сары
- Я уже третьи сутки не могу заснуть... когда я закрываю глаза, то снова вижу лес с домом, слышу ту же мелодию шкатулки... Она жуткая и пугающая... Я слышу крики, плачь и... вижу Тина. Он в крови... слезах... и без глаз. Я слышу, как он зовет меня на помощь...Но я, как и тогда стою в немом ужасе и будто превращенная в камень... Тин спрашивает меня... почему я его не спасла... Я пытаюсь ответить, но... Он на меня злится и набрасывается... и в этот момент я просыпаюсь... Тин пугает меня... Он преследует меня в моих снах, и я боюсь спать... Я должна вернуться на то место и попросить у друга прощение... Но мне до сих пор страшно возвращаться туда...

Мы с Алексеем, Николаем и Маратом являемся коллегами по хобби - охоте за привидениями. Ввиду этого добрались-таки поздравить Марата через 3 дня после собственно дня рождения.
- Привет, Марат! Ну, с днем рождения тебя, наш дорогой коллега. Всего-всего тебе самого хорошего, здоровья, денег, любви, счастья. Ну, и побольше добрых привидений и поменьше (а лучше и вообще не надо) жестоких.
- Привет, ребята. Рад вас видеть целых вместе! Не часто удается собраться!
- Да мы уж третий день как пытаемся к тебе пробиться, чтобы поздравить.
- Да ладно вам! Лучше поздно, чем никогда.

Стол уже был накрыт. Марат готовил сам. Они с сестрой росли без родителей, поэтому готовил Марат хорошо, если не сказать отлично. Чтобы дополнить набор стоящих на столе вкусно приготовленных блюд, мы принесли с собой пиво. Марат хоть и сказал, что пить уже не может, но от пива не отказался: нельзя же обижать гостей, тем более в свой день рождения, пусть и третий его день.

После ведущих бокалов пива, речь зашла конечно же о совместном хобби. Информации новой особенно ни у кого не было, заявок от клиентов тоже. Но Марат, благодаря своим многочисленным знакомым, раздобыл сведения, которыми хотел поделиться.

Максим устало сидел за ноутбуком и слушал релаксирующую музыку, откинувшись на спинку стула, как сзади послышались шаги, и в комнату заглянул Виталий:
- Слух, Макс, можно я на 5 минут выйду покурить?
- Да, конечно, только не забудь закрыть дверь.
- Ты не против, если я у тебя стрельну Капитана, уж больно мне понравились твои сигариллы.
- Ладно, только в последний раз, завтра купи себе пачку, деньги у тебя сто пудов на это есть. Моя пачка лежит на тумбочке в холле на первом этаже, увидишь в общем.
- Замётано!
Телохранитель напоследок кивнул головой в знак одобрения и через несколько секунд уже стремительно спускался по лестнице, желая утолить никотиновый голод.
Парень услышал, как Виталий закрыл за собой дверь, и погрузился вновь в свои мысли. Совсем недавно ему исполнился 21 год, но уже в столь юном возрасте Максим сколотил целое состояние и заработал столько денег, сколько не всегда могут заработать люди за всю жизнь. Разумеется, такого успеха юноша добился не один, а при помощи отца, владевшего крупным машиностроительным заводом, но помимо родственных связей у Максима имелись хорошие способности, навыки, интуиция и интеллект, без которых успехи в бизнесе были бы невозможны. Именно поэтому парень считал себя уникумом и старался идти только вперед, приобретая новый опыт и преодолевая любые препятствия на пути к достижению целей.
Юноша также прекрасно помнил, на что ему пришлось пойти ради процветания бизнеса почти два года, когда он столкнулся с ночным демоном. Максим прекрасно помнил, как сначала хладнокровно убил свою подругу, а затем и ночного демона.

Дождь звонко стучал по карнизу окна. В распашные створки веял пронизывающий холодный ветер, срывая листы бумаги с моего стола. Я сидел на расправленной кровати опустив голову к коленям. Мысли рвали мое сознание на кусочки, я не понимал, что мне делать, как смотреть завтра в глаза той, которой я сегодня пообещал пойти погулять? Сегодня должны привезти ее бабушку домой в закрытом гробу и виной тому я. Андрей советовал пойти с ней погулять, мол «Скрасишь ей день». То есть я сегодня скрашу ей день, а вечером, стоя у деревянного ящика, ей скажут, что мы довели ее бабушку до такого? Пусть она и не в себе, пусть она видела ту страшную аварию и не поняла, что это ее бабушка, но все же она поймет, когда последний оплот ее защитницы будет стоять в зале и уже никто так о ней не позаботится.

Я взглянул на разбросанные листы бумаги на полу и заметил один из них, который ветер аккуратно поднес к моим ногам. Я поднял его и начал читать: «Девушка стояла с цветком ромашки в руках перед дулом ружья наведенного на нее. Она подняла мокрый от дождя стебель и осторожно, с улыбкой вставила в металлический ствол. Она не переставала улыбаться, может, в надежде, что нацистский солдат опустит свое оружие, а может, она была рада от того, что вскоре все это кончится. Ее, как и родителей, уже неделю держали в концлагере, и вот пришел приказ об расстреле, наконец-то мучения окончатся, только она не знала, что через пару дней будет расформировка этих лагерей. Девушка смотрела прямо в глаза молодому парню в форме, он лишь закрыл глаза и нажал на курок».

Как мне поступить? Как немецкий нацист и без слов и сожалений пристрелить бедную девушку? Или хоть как-то скрасить ее день? Если я выберу первое, то поступлю как не раскаивающийся подонок, но, если выберу второе, я поступлю еще хуже, я подарю ей пряник, а потом ударю плетью. Но ведь я хотя бы скрашу ей день перед тем, как она узнает о случившимся. И как бы не казалась подло с моей стороны, я выбрал второй вариант.