Страшилка

Зак стоял в конце комнаты и смотрел на странную старушку, которая была занята своим делом.
Затем он прошел вперед по длинной комнате и подошел к ней.
- Здравствуйте! - улыбчиво поздоровался он со старушкой. - Вы знаете что это за место? Где мы находимся? Как отсюда можно выбраться? - нежно спросил у старушки Зак.
Меццоджорно уже думал, что старуха глуха или не в себе, так как у нее не было ни малейшей реакции, все продолжала шить. Но вдруг она подняла голову, схватила его за руку и потянула вниз.
- Садись, Зак! Я давно тебя жду!
- Что? Вы знаете мое имя? Откуда? Кто вы? - растерянно спросил Зак.
- Не только твое имя, мы все о тебе знаем Зак. Зак Меццоджорно, рожденный 25-го мая 1985-го года, 28 лет. Рост 1.80, антагонист, гражданин Италии. Мать американка, Линдси Эмбер, отец итальянец, Фредерико Меццоджорно. Оба погибли в автомобильной аварии, когда тебе было 5 лет и тебя воспитывала бабушка, Сильвия Меццоджорно, которая умерла, когда тебе было 18. У тебя никогда не было даже девушки. Работаешь то там, то тут, а еще, подрабатываешь наемным убийцей и уже убил одного человека. С заказчиком, судьей Сорби, тебя связал твой "друг", продажный карабинер Алессандро Виола, на которого, кстати и оформлен загородный дом, где вы с Сорби встретились. Это и не удивительно, он продолжение Сорби, его неофициальная правая рука во всех темных делах...
- Кто вы? - прервал ее Зак. - Откуда вы все это знаете?! Зачем вы так говорите?! И что вообще значит, мы? - с раздражением спросил он, прищурив глаза. - Напоминание обо всем этом, как лезвие ножа резало его душу.
- Для тебя я посланница, скажем так. Но у нас мало времени, я не могу тебе все объяснить, ответы на этот и все остальные вопросы, которые тебя мучают, даст Саба. Найди Сабу и получишь ответы, он тебе все расскажет... - сказала старуха.

Жизни здесь больше нет!
Шторы закрыть поспеши,
Режет глаза белый свет,
Свечи скорей потуши.

Громче становится рёв,
Хлопают крылья вдали,
Белые угли костров,
Память и мысли сожгли.

Тело положат в гроб,
В синие руки - крест,
Венчик бумажный на лоб,
Символ пощады небес.

На улице стоял холодный осенний вечер. Дома одна, родители на работе, чтобы не скучать я решила посидеть "Вконтакте". Зайдя туда я увидела новую заявку в друзья от пользователя под ником "Death Death".

- Привет, мы знакомы? - спросила я.
- Нет, давай пообщаемся, - ответил он.
- Ну, дерзай.
- Чем тебе нравится заниматься?
- Хм, ну мне нравится рисовать, танцевать, писать стихи и ещё мне нравится петь.
- А тебе нравится кровь?
- Эм... В смысле?
- Тебе нравится смотреть на человеческие внутренности?
Этот тип меня начинал потихоньку нервировать.
- Давай сменим тему?
- У тебя красивые глазки.
- Ну спасибо...
- И у тебя красивые длинные волосы.
- Ну всё, хватит.
- Уверен, твои внутренности ещё прекраснее.

После пережитого, Зак не мог определиться, стоит ли спускаться в эту неизведанную бездну, которая скорее всего сулит ему еще больших неприятностей. Он посветил фонарем и увидел, что свет фонаря пропадает где-то внизу, даже не достигнув дна. Это окончательно подтвердило догадки и опасения Зака о том, что лестница уходила очень глубоко вниз. Постояв немного в раздумьях, он осознал, что иного выхода нет, если на поверхности земли, путь ему преграждает туман, надо искать счастье под ней.

Заку очень не хотелось спускаться вниз и перед тем, как все же принять это радикальное решение, он пытался найти альтернативный вариант действия. Зак уже собирался спускаться вниз, как вдруг его осенило, что ему все-таки надо перезвонить доктору Сорби и объяснить ситуацию. Он прекрасно понимал, что реакция пылкого заказчика, который ему щедро платит и ожидает от него безукоризненного выполнения работы, будет крайне недоброжелательной. Но несмотря на это, Зак решился позвонить, так как Сорби человек влиятельный и сможет ему помочь, тем более, что в случае провала загорится и его хвост.

Зак достал из правого кармана мобильный и набрал секретный номер доктора Сорби. Тот номер, который предназначался только для ихнего общения и знали только они. Трудно описать негодование и разочарование Зака, когда он осознал, что сотовой связи там не было. Это окончательно убедило Зака, что все пути отрезаны и надо спускаться по лестнице, ведущей в бездну.

Алиса - простая девчонка неполных тринадцати лет, со светлыми блестящими волосами и бездонными серо-голубыми глазами, все время жила со своей бабушкой. Мама Алисы умерла, а папа уехал в командировку, когда девочке было 2 года и не вернулся.

И вот наступил тот день, которого Алиса ждала 11 лет. Ее бабушка с улыбкой на лице зашла к ней и объявила, что отец приехал и попросил предупредить Алису о том, что он будет у них в доме через 3 дня и заберет девочку жить к себе. Алиса, вне себя от радости, начала прыгать по комнате и конечно она позвонила своему лучшему другу Денису, сказав, что папа вернулся за ней.

И вот прошли 3 мучительно долгих дня и Алиса была готова в любой момент прыгнуть на шею отца. Она представляла его не очень высокого роста, со светлыми волосами, как у Алисы и голубыми глазами. Звонок в дверь и вот он на пороге. Улыбка сполза с лица Алисы. Отец был высоким, угрюмым и вообще не таким, каким его представляла дочь. Он грубым голосом спросил: "Ты собралась?" Алиса кивнула и принесла из комнаты свою оранжевую большую сумку. Папа жестом пригласил девочку за собой, она попрощалась со своей бабушкой и обещала бывать у нее как можно чаще, после чего направилась догонять уже прилично ушедшего отца (далее Марк)

Алиса попыталась начать разговор с тем, кого не видела уже много лет, но Марк отвечал коротко, не вдаваясь в подробности. Они уже у машины и после двух часов езды Алиса подняла глаза и раскрыла от удивления рот. Она увидела перед собой огромный дом, имеющий 4 этажа.

Каждый помнит, где и как он утонул.
Помнит, но ничего не чувствует.
Сарказма уже достигнут предел,
Ведь это почти искусство...

Каждый помнит, как уходили люди неслышно,
Помнит, но верит, что вернутся во сны...
Потом надевали маски равнодушно,
Дожидаясь новой весны.

Каждый помнит, как он сгорал,
Надеясь, что мир станет теплее.
Но каждый день он вновь умирал,
И на сердце становилось тяжелее...

Вы верите в реинкарнацию души? Я расскажу вам несколько историй из жизни людей, которые утверждали, что жили до этого в другом теле, помнят всё и всех.
Однажды жили красавец и красавица - молодые супруги, привлекательный состоятельные и довольно успешные. Вскоре, их посетило очередное счастье, которое так желанно для всех семей нашего бренного мира - они зачали ребенка, который уже зрел внутри красовой матери - жены. Беременность проходила удачно и благополучно и они были на вершине счастья, но словно знали, что они этого заслужили. Но новорожденный омрачил это прибывание на облаках и опустил супругов на землю. Он был некрасив. Некрасивый ребенок у такой красивой пары. В их отношениях пошел разлад, они уже почти перестали быть семьей, единым целым. Конечно же, они винили во всем ребенка, словно он виноват во всех их страданиях и ссорах. В один ужасный день, они решили совершить прогулку по речке всей семьей. Супруги заплыли в самое глубокой и недоступное для чужих глаз место. Убедились, что их никто не видит и сбросили ребенка в пучину... Всем рассказали, что это был несчастный случай и изображали горем убитых родителей. Им все поверили и даже наперебой утешали. Спустя какое-то время у них появился еще один малыш. На этот раз ребенок родился красивым, как его родители. Счастью не было предела и их отношения тоже стали налаживаться. Зажили они как раньше, беззаботно и счастливо. И вот однажды, они решили снова совершить прогулку по реке, насладиться природой всей своей счастливой семьей. Но когда они стали подплывать к тому злополучному месту, ребенок вдруг вопрошающе сказал грустным голосом:
- Пожалуйста, только не уроните меня в этот раз.

Утром третьего марта на улицы города Самара вышли тысячи, сотни тысяч детей с оружием в руках. От годовалых младенцев до шестнадцатилетних подростков. Тупые ничего не выражающие лица, смотрящие в никуда глаза. В руках каждый сжимал оружие. Кто-то еле удерживал тяжёлое ружьё, кто-то уверенно держал пистолет, а кто-то смог нарыть лишь нож.

Дети словно бездушные куклы стояли на дорогах, газонах, крышах зданий, тропинках и стоянках для машин. Все улицы были заблокированы. Снег падал хлопьями на землю. Из-за снегопада была ужасная видимость. Солнце скрылось за огромными, почти чёрными тучами.

Взрослые люди с ужасом наблюдали за тем, как эти дети просто стояли на улице и смотрели в никуда. Никто не осмеливался подойти к ним. Чего только стоили выражения лиц детей... Отовсюду слышались крики паникующих мам, отцов, бабушки звали внуков, дедушки орали во всю глотку, но дети их будто не слышали.

Где-то вдалеке тихо играла навязчивая мелодия, источник, которой было не найти. Взрослые люди никак не могли дозваться своих отпрысков. Крики, ор, визг и мольбы родителей были бесполезны.

Даже годовалые дети, ещё неуверенно ходившие, сейчас стояли как куклы, словно неживые, с каменным выражением лица. Где тот задор, детская улыбка или хотя бы слёзы? Где радостные крики ребёнка, который сумел встать на ноги и начинает ходить? Их нет. Они все будто не дышат, они словно мёртвые.

Недавно я перешёл на новое место работы. Работаю теперь в психической больнице. Сразу не понравилось мне это место. Часто слышны крики, вопли... Вот не повезло мне. Я должен следить за состоянием больного, с самой последней стадией болезни. Кажется его звали Пашка. Как же он меня пугал. Ещё бы: постоянно разговаривает с каким-то Андреем. Я сразу понял, что этот Андрей вымышленный персонаж. Псих часто бубнил себе под нос отдельные отрывки фраз. Что-то типо "Сейчас я сверну тебе шею", "Если ты не уйдешь, я тебя расчленю на миллион кусочков". Эх, Пашка. Когда же ты прекратишь меня пугать, а?

Однажды, когда я зашёл к нему в палату, что бы всадить ему в зад два очередных укола, я увидел ужасную картину: в самом дальнем углу лежал окровавленный Павел. Он держал в одной руке нож, во второй не менее кровавой руке была кровавая ручка. На его коленях лежал дневник с чёрной обложкой, она была заляпана алой кровью и какой-то слизью. Я хотел убежать, но любопытство взяло верх. Мне до смерти захотелось знать, о чём думает псих с самой последней стадией шизофрении. Это же шанс один на миллион.

Так как человек я брезгливый первым делом надев резиновые перчатки, я протёр записную книжку. Что-то не хорошо мне стало. В присутствие психа, я не мог открыть его же дневник. Мёртвые глаза Пашки смотрели прямо на меня. Этот мертвый взгляд не давал мне открыть первые страницы, заляпанной кровью книжки. Я ринулся к врачу, что бы сказать смерти Павла. Через минут десять банда врачей была уже в палате. Завернув Пашку в черный пакет с молнией врачи вынесли его. "Покойся же с миром, псих" подумал я. Когда врачи скрылись за углом я ринулся к книге. Сев на пол, так как койка была в какой-то пене, я открыл первую страницу. Эх, Пашка, что ж ты так не аккуратно умираешь то, а? Посмотри, все страницы слиплись из-за твоей кровушки. Я разговариваю с мёртвым психом, неужто я сам с ума схожу? Нет, быть такого не может!

Нежно открыв книгу меня по приветствовал рисунок. На нём был нарисован человек, повешаный человек. Глаза его были выпучены, из руки, а конкретно из вены капала кровь. Мне кажется, что Паша свою кровь вместо красок использовал. Помню, как пришёл к нему, а он мне свой указательный палец показывает, мол перевяжи марлей, спиртом обработай. Так он мне потом сказал, что это Андрей его зарезать пытался. Ножом как махнул и по пальцу ударил, вот кровь и пошла. Рядом с повешаным человек на стуле танцевала балерина. Голая, живот разрезан, из него кишка выползает. Видимо Пашка против балета что-то имеет. А балерина как будто в движении застыла, до чего же реалистично нарисовано. Странно, что он так красиво рисует. Лучше меня, даже лучше некоторых художников. Такие таланты пропадают. Осмотрев рисунок глазами еще раз, я перевернул страницу. Там были Пашкины записи.

- Женя, если ты сейчас же не встанешь и не придешь есть свою кашу, ни на какие аттракционы не попадешь! - сурово крикнула мама из кухни.
Сон как рукой сняло. "Как я могла забыть? Мама же обещала в эти выходные пойти в парк, кататься на каруселях!" - Маленькая Женя тут же вскочила с кровати и побежала умываться и завтракать.
- Мам, мам! А мы на американские горки пойдем? А на "лебедей"? А на колесо обозрения? А в вагончик, где ты как будто погружаешься под воду, пойдем? Мам, пойдем?
- Мы пойдем, куда ты захочешь, только ешь. - Мама отвернулась заваривать чай и заулыбалась. Какая нетерпеливая дочь, брат ее ведет себя на удивление спокойно, хотя обычно все происходит наоборот.
Дети наконец-то позавтракали, семья собралась и отправилась в парк. Какие чудеса открылись маленькой девочке в этот выходной. Воздушные шарики, сладкая вата, мороженое в вафельных стаканчиках. Сегодня ей было позволено все! Женя бегала от аттракциона к аттракциону и тянула родителей в билетные кассы. Она хотела покататься на всех каруселях сразу. Девочка не хотела терять ни минуты.

Будильник со всей силы полетел в стену. Ненавижу выходные!!! Голова раскалывается, за окном как будто праздник, почему все так громко орут? Меня охватывало какое-то необъяснимое бешенство. Какая-то безумная паника и гнев одновременно. Надо отвлечься, надо что-то срочно делать, чтобы не думать! Чтобы не думать ни о чем. Лишь бы опять не началось. Боюсь, я не смогу больше держать себя в руках. Но я должен! Я должен!

- Игорек, ну пойдем с нами! Ну, пойдеееем! - уговаривала Женя брата прокатиться с ней на карусели. Брат ни в какую не соглашался. - Ну и дурак! - Бросила Женя и, схватив маму за руку, побежала к билетеру.