Страшилка

Карлик по кладбищу в думах бродил,
И по ошибке в склеп угодил.
Провалились короткие ножки,
Прямо склепа в окошко.

Схватила его костяшка,
И наделал в штанишки бедняжка.
Пытаясь было лягаться,
За крест начал хвататься.

Но чьи-то мертвые руки,
Тянули его на муки.
А он что есть сил упирался,
И как сапожник ругался.

Я лежала в психушке. У меня было какое-то расстройство, но так говорил врач. Я не считала себя душевно больной и до последнего не соглашалась ложиться на лечение. Ну ладно, поближе к делу. В итоге, после долгих уговоров меня положили лечиться. Каждый день мне давали какие-то таблетки, после которых я ходила как под наркотой. Я говорила медсёстрам, что мне плохо после этих лекарств, но им было наплевать. Тогда я решила, что возьму ситуацию в свои руки. Лекарства давали два раза в день: утром и вечером. После каждого приёма сёстры просили нас открывать рот, тем самым проверяли, выпили ли мы лекарство. В больнице я лежала больше года, так что успела приловчиться и умело прятала таблетки во рту, после чего сплёвывала и смывала в туалете. Уже после недели таких махинаций я начала понимать, что с этой больницей что-то не то.
Во-первых, всех больных пичкали одинаковыми лекарствами. Я спрашивала у медсестёр, но они пожимали плечами и отвечали одно и то же.
Во-вторых, весь персонал был неестественным. Врачи всегда улыбались нам - больным, медсёстры ласково с нами обходились, даже охранник всегда был приветливым и улыбчивым. Я поняла, что они были такими всегда! На протяжении шести месяцев, что я там пролежала на тот момент, но не замечала из-за этих препаратов. Ну не может же быть, что все были всегда такими милыми и приятными, они же тоже люди и должны срываться, ну или хотя бы перестать когда-нибудь так жизнерадостно себя вести.
В-третьих, было такое чувство, что ими руководят, как марионетками.

На тот момент мне было 8 лет. Я каждое лето ездила в деревню к бабушке. И вот когда я закончила второй класс, родители снова отправили меня на все лето в деревню. Я очень любила свою бабушку, но в этот раз мне почему-то совсем не хотелось туда ехать, словно внутри что-то подсказывало. Но делать нечего, раз родители решили, спорить бесполезно. Утром проснувшись, умывшись и поев омлет, я собрала вещи в свой рюкзак и села с папой в машину. Дорога от города занимала часа 3. Весь путь я задумчиво смотрела в окно, я любила смотреть в машине на дорогу, на проплывающие мимо деревья.
Наконец приехав до назначенного места, папа вышел из машины, открыл мне дверь и достал мой рюкзак. Поцеловав меня на прощание, он сел обратно в машину и уехал. Это было странно, что он не зашел в дом вместе со мной и не поздоровался с бабушкой. Некоторое время я просто стояла и смотрела в след машине уже почти пропавшей из виду. Пожав плечами, я отправилась в сторону дома. Несмотря на свой преклонный возраст бабушка не переставала ухаживать за домом, он был побелен в отличие от других ветхих домов, вокруг дома располагались красивые цветы. Тут неожиданно скрипнула калитка и мне навстречу вышла бабушка.
- Лизонька! Наконец-то приехала мое солнышко.
Бабушка крепко обняла меня.
- Как я по тебе соскучилась, ба, - обняла я бабушку в свою очередь.

Я только что вернулась домой. В слезах. Я не могу понять, "почему так?". Посмотрю на фото и снова заплачу. Как так могли? Почему именно с ним? Неужели нет других жертв? В голове не укладывались эти вопросы. Я задыхаюсь от слёз. А в руках наша фотография, единственная фотография, где мы вдвоём. Где он улыбается, где он ещё здоров. Я не могу закричать, а то услышит мама. Вскакиваю с места и бегу в больницу. Нет! Не может быть! Он не мог! У нас ещё было время! Почему вы не удержали его?! Почему не спасли?! Он умер! Мама ещё не знает. Я дома. Положу дневник на стол. Завтра будет новый день, может быть он будет более удачным.
Боже, мой дневник! Он в крови! Но не просто в крови. Я прочитаю, то что написано:

"Привет, родная. Прости, что не сказал раньше. Не пугайся если увидишь кровь. Ведь я умер на операционном столе. Крови было много. Но ты не бойся. Не плач, прошу. Ты даже когда спишь плачешь. Я не могу перенести этого. Я знаю, что ты мучаешься из-за меня. Я так хочу оказаться рядом, но я умер. Прошу отпусти... Я мучаюсь, глядя на твоё красивое заплаканное лицо. Ты плачешь и не можешь меня отпустить. Я видел фотографию в твоих руках, да, она великолепна. Она висит в мой комнате. Глядя на неё, я вспоминал тот день, когда мы впервые встретились. Ты приняла меня таким, каким я тебе себя описал. Я был парнем не из лучшего круга и пытался тебе это доказать. Но ты смеялась и улыбалась вопреки всем моим словам и действиям. Я люблю тебя, слышишь? Я не смог сказать этого раньше потому, что знал, что ты будешь проклинать себя за то, что не можешь помочь. Я очень люблю тебя, моя родная. И я прошу отпусти и помни меня. Я всю жизнь буду рядом с тобой. Надею на встречу, которая будет через лет 60 или 70. Но я буду ждать".

Как-то раз я гуляла со своей собакой по лесу. Шаня - рыжая, среднего роста дворняжка. Мы уже заканчивали наш моцион выходного дня. Ну тут в голову пришла идея - почему бы не пройти ещё немного? В лесу расположена лыжная база, собственно если есть база есть и трассы. И вот идём мы по лесу. Плавно начинался закат, дул тёплый ветерок. Мы уже собирались сделать поворот и возвращаться к базе, но вдруг я заметила странную тень за поворотом. Она стояла неподвижно, я, решив что это моя подруга Аня, начала подходить. Но Шаня вцепилась в штанину и резко дёрнула меня, да так, что, потеряв равновесие, я упала. Я чертыхаясь и ругая её на чём свет стоит, поднялась. И в её глазах я увидела такой ужас, какого не видела никогда. По моему телу будто прошёл разряд тока. Резкий порыв ветра заставил меня подняться и броситься со всех ног к базе, Шани хватило ума бежать рядом. По моим расчётам мы уже приближались к базе, но вдруг я, не сбавляя скорости, врезалась в сугроб. Шаня в панике прыгнула мне на спину. Стряхнув её с себя, я недоумённо стала вглядываться в метель. Я знаю лес как свои пять пальцев. Мы бежали правильно. Никаких поворотов быть не могло, мы не могли сбиться с курса. Шаня испуганно прижалась к моим ногам, я прицепила поводок к ошейнику, ни при каких обстоятельствах я её не брошу, я не прошу себе если с ней что-то случится. Новый порыв ветра заставил меня вздрогнуть. Я пыталась подавить панику. Всего лишь метель. Но тут мои самовнушения прервал стон. Это даже стоном нельзя было назвать. Представьте испуганный крик, тяжкий стон и крик о помощи. Всё это включал в себя этот звук. Не сговариваясь с Шаней, мы бросились в метель.

Мы бежали неимоверно долго. Но паника и этот ужасающий крик заставляли нас бежать вперёд. Метель резала глаза. Но вдруг она как по мановению волшебной палочки прекратилась. Мы остановились, я испуганно огляделась.

Я видел как его тело осело на холодный пол. Я утверждал, говорил им, что на этой яхте кто-то есть! Что мы здесь вовсе не одни. У меня было непредвиденное чувство того, что за нами кто-то следит, я не понимал именное значение этого чувство, но оно было! Оно настигало меня, удушающим преддверьем.

Единственное, что я помню до всего этого кошмара, это то, что мы катались с друзьями на лодке... А потом, произошёл полный круговорот событий. Я... Я не могу это объяснить. Голова была как в тумане, будто кто-то мгновенно выключил свет и всё сознанье по щелчку выключателя, молниеносно вырубилось. Полная поглатывавшая темнота, сковывало моё сознание. В глазах потемнело и я полностью казалось бы уже отключился.

Не знаю сколько прошло времени, когда я пришёл в себя. Но очнулся я почему-то именно здесь... На яхте.
Что случилось с моим остальными так называемыми друзьями, я не знаю. Где лодка? Где Макс? Где остальные?..
Как я сюда попал?!.. Как я здесь очутился?.. - Эти вопросы одолевали мой разум, непозволительно заставляя разум развеяться. В одночасье меня сковывал страх и ужас происходящего. Я не черта не помню.

Яхта была огромной и непростительно... Дорогой. Совсем недавно мы катались на лодке моего пока что, одного лучшего друга. Я не особо та обширная личность, поэтому Макс был мне уже как брат. Многие меня считают странным, можно даже сказать "шизанутым". Макс часто ругал и осуждал меня и моё столь незначительное для всех рассуждение.

Раз пошла я за грибами
Углубилась сразу в лес
Оглянулась, тропки нету,
Даже след ее исчез!

Мне, конечно, стало жутко,
Иду, под нос себе ворчу
Вдруг, навстречу кто-то мчится,
Разглядеть его хочу!

Прибегает он поближе
Слышу скрежет, что за звук?
Оказалось, это Фрейди,
Он то мне совсем не друг!

Полосатая кофтенка,
Шляпа, когти, злобный смех!
Или убегать придется,
Или это мой успех?!

Я надумала, что все же
Надо замуж выходить
Если не смотреть на рожу,
То и с Фрейди можно жить!

Ночка кое-как промчалась
Он ко мне не приставал
А кошмарные считалки
Все над ухом бормотал.

Вот мы вскоре поженились
Работник ЗАГСа обалдел
Мы ему тогда соврали,
Что костюмчик муж надел.

Стали жить в моей квартире,
Ночью Фрейди уходил
И откусанные пальцы
Мне на завтрак приносил.

Что может быть больнее?
Молодая девушка лет двадцати, дрожащими руками достала из сумочки зажигалку и поднесла сигарету к алым губам. Туалетная кабинка ночного клуба наполнилась клубами дыма. Достав из сумочки зеркало, она посмотрела на свои заплаканные глаза, вытерла тушь, но не сдержалась. В помещении прозвучал короткий всхлип. Её бросил парень, не просто бросил, а растоптал её чувства. Вытирая слёзы, девушка заметила, что музыка стала громче, а затем затихла. Кто-то шагал по комнате. Внезапно шаги становились громче, он останавливался, будто осматривал кабинки. Сердце предательски застучало. Девушка старалась, как можно бесшумно присесть на унитаз на корточки, что в каблуках сделать было не просто. Шаги. Всё ближе, всё громче. И вот она уже видит его обувь. Несколько секунд в полной тишине казались вечностью. Обувь зашагала к соседней кабинке. Сердце всё так же билось от страха. Дверца распахнулась со всей силы и женский крик пронзил кафельную темницу.

Жестокое милосердие
Посреди маленькой, грязной лачуги, держа у груди двух новорождённых близнецов, сидела худая, бледная женщина. Свет луны мягко освещал пятерых маленьких детей, мирно спящих на кроватках. Родила. Так тихо. Никто даже не проснулся. Слеза прокатилась по впалой щеке, её муж недавно умер, она осталась одна. Женщина опустила взгляд на своих новорождённых малюток. Бедняжки даже не плакали, просто прижались к материнской груди еле дыша. Они не заслужили всего горя этого мира, а оно обрушилось на них с самого рождения. В голову шла только одна мысль, ужасная, но казавшаяся выходом...
Мать посмотрела на малюток. В последний раз.

Я очнулся на мягкой зелёной травке. Ветерок легонько покачивал крохотные стебельки из стороны в сторону. Как прекрасна природа. И так тихо, так похоже на сон, но это не сон. Я медленно тяну руку к солнцу. Окончательно убедившись, что всё происходит на самом деле, я приподнялся, что бы осмотреться. В метрах тридцати начинался лес. Я обернулся. Вдалеке виднелась деревушка. Встав с земли, я медленно побрёл в её сторону. В голове вертелось множество мыслей. София отправила меня в прошлое, но это невозможно. Значит я, вернее моя душа, сейчас в её памяти. Тогда мне не зачем идти в сторону деревни. Я зажмурился и вновь открыл глаза. Ничего не изменилось. Жаль, придётся идти пешёчком. Нехотя волочась в сторону деревни, я рассматривал природу. Кругом зелёное море до горизонта и так тихо... подозрительно тихо. На душе волна спокойствия, я чувствую прилив сил. С диким смехом я бегу в сторону деревни, не чувствуя усталости. Кажется, будто я лечу как ветер. Бегу уже довольно долго, а деревня не становится ближе. Приостановившись, я оборачиваюсь и вижу, что лес не изменил своего положения.
- Что? - Задал вопрос я сам себе, но вдруг понял, что не шевелил губами
И тут я впал в ступор. Что делать? Пытаться идти в деревню или пойти в лес? Я, немного подумав, решаю идти в лес, волков там точно нет. Сделав шаг, я замечаю, что лес тоже отдаляется от меня. Я знаю, что я в ловушке что-то или кто-то играет со мной, неважно, кто бы это ни был, я так просто не сдамся. Я медленно шагаю назад. Любопытно, с каждым шагом лес становится ближе.
- Мне что всё время задом наперёд ходить? - Мысленно спросил себя я.