Страшилка

Меня привезли сюда давно. Слишком давно, чтобы я отчётливо помнил их лица... Однако, я помню их долгие крики о семье и детях. О, их страстные вопли о помощи! К несчастью, эрекция продлилась недолго. Меня вырубили те 2 парня, которых я не успел заразить. Наивные... Все они сдохнут, когда придёт время. Когда я выберусь из этой чёртовой клетки! Зелёный дым вокруг меня потемнел. Ах да, он изменяет цвет в зависимости от настроения. Как и свой эффект. Я по привычке потянулся к тумбочке за заветной дозой кокаина, но кроме лечебных препаратов ничего не нашёл. Те 2 идиота, охраняющие меня, выглядят очень аппетитно. Я так давно не ел... К тому же они вдвоём болеют гриппом. А если я смогу развить их грипп? Если я смогу вывести из этого выгоду? Думаю, если смогу правильно рассчитать свои действия, я выведу болезнь одного из них на новый уровень. Я не знаю как это объяснить, но я будто чувствую, что могу влиять на болезни и управлять ими. В ту же секунду я почувствовал, что заболел гриппом. Отлично! Пусть я и буду носить те же симптомы, но распространять болезнь из себя куда легче, чем из трупов. Мутация пошла!

Я не могу дышать. Я не чувствую как бьётся сердце. Боль! Я жив? Каким образом? Стук сердца не идёт. Ну и плевать. Меньше проблем. Я давно уже хочу убить этих уродов. Я способен заставлять газ, выделяемый из меня, распространяться очень быстро. Они знали о моей "особенности" и предварительно поставили стеклянный барьер в комнате. Они опирались на нехватку физической силы в досье. Они не знали, что досье заполнял чувак под метаморфозами. Они делали плохой шаг. Я выбил стекло.

И вот, наконец, все тренировки остались позади. Наступил день старта.
Утром 16 января 2003 года после традиционного общения с прессой, астронавты погрузились в микроавтобус и выехали на
площадку 39- А Космического центра имени Кеннеди на космодроме Канаверел, где их поджидала на стартовом стенде
"Колумбия". Поднявшись в кабину "Шаттла", астронавты разместились в креслах и приступили к процедуре подготовки систем корабля к старту. Каждый из членов экипажа с замиранием сердца прислушивался к докладам специалистов, обслуживающих запуск, о готовности систем. Все опасались очередной отмены старта из-за технических неполадок или изменения погоды. Однако на этот раз проблем не возникло и примерно через полтора часа прошла команда на включение зажигания. Астронавты почувствовали нарастающую вибрацию, огромный корабль медленно оторвался от стартового комплекса и плавно набирая скорость отправился в космос.
Полет проходил на редкость успешно. Существенных неполадок не возникало. Были определенные трудности с эксплуатацией экспериментального оборудования, но специалисты центра управления полетами в Хьюстоне во время давали нужные рекомендации.
Полет приближался к завершению. На следующий день астронавты должны были выполнить тот самый эксперимент по заданию военных. Ночью Хасбанд долго не мог заснуть. Его мучали разные кошмары.
Утром следующего дня, получив необходимые указания от оператора центра управления в Хьюстоне, Хасбанд вместе с пилотом миссии Уильямом МакКулом начали поднимать орбиту "Шаттла", чтобы приблизиться к военному спутнику. Пока команда занималась своей работой, Хасбанд распечатал секретный пакет, переданный ему директором НАСА. В конверте находился бланк с кодами включения канала закрытой радиосвязи и подробные инструкции на счет объекта исследования. В это время Дэвид Браун - член экипажа и главный оператор оптико-электронного комплекса слежения, пытался обнаружить военный спутник.

Тишь. Глушь.
Руки немеют.
Эхо расходится
Не так далеко.

Смерть. Боль.
Озеро страха.
Тихие звуки
Капают на пол.

Ночь. Стон.
Кошмаров виденья.
Спускаюсь по лестнице
В безмолвную даль.

Это был почти самый обычный день. Луна запуталась в ветках кривых и причудливых берез. Тропинка, больше похожая на желтую ленточку, вела к хижине.

На протяжение четырехсот лет в этой хижине живут представители рода 巫 婆, что в переводе с китайского означает "ведьма". Лес давно пустует и пропажу дичи никто не замечает. Если и забредёт сюда какой путник, его запирают в подвале, а наутро отпускают. Таким зевакам рассказывать некогда - лишь бы выбраться поскорее.

Меня зовут Скай. Я рассматривала альбом, края его листов пожелтели от времени. За мной наблюдала бабушка Розетта.
Моя мать никогда не рассказывала о моём отце, говорила только, что это был плохой, очень плохой человек. Через три часа после его смерти, мама пришла к бабушке и тут же упала замертво. Бабушка говорила: "Всех нас начнут ценить только тогда, когда над нами будет семь футов земли". И я верила ей. Это было единственным разумным объяснением. Тогда я думала, что все люди одинаковы. Одинаковое представление о счастье, отношение к то му или иному предмету или действию. Даже одинаковые ошибки.
Но спустя долгие годы, я поняла, что жестоко ошибалась. Если бы все люди мыслили одинаково, то мир бы стал раем. Каждого бы устраивала любая мелочь. Не было бы ссор. Люди не наступали бы на одни и те же грабли несколько раз. Да, читатель, я говорю о войне.

Человек по природе своей любопытен и глуп. Как жаль, что я поняла это слишком поздно.

Я и моя подруга Лиза вели блог, где разрушали мифы про приведения, домовых и прочую нечисть. За всё то время, что мы вели этот злополучный блог, у меня дома скопилось гигантское количество амулетов и пентаграмм. В нашей компании всё было слаженно. Лиза выполняла роль оператора и врача, так как во время призыва на меня могли посыпаться книги с полки или упасть балка, на которой висела люстра. А я исполняла роль призывателя, так как я очень хорошо чувствовала грань, когда стоит остановиться и Лиза всегда меня слушала, когда я говорила стоп. Но в этот раз всё пошло не так.

Сей час мы были в Лизином доме и готовились к ритуалу призыва прислужника Сатаны. Я рисовала пентаграмму для призыва, а Лиза настраивала камеру. Она уже совершила традиционный обход дома, доказывающий, что мы одни, сейчас она должна включить камеру. В той комнате, где находились мы, стоял террариум, в котором жил змей, которого мы окрестили Демоном. Странно, он умел говорить, но лишь со мной. Сейчас он твердил одно.
- Не стоит этого делать, не стоит!
Но я не слушала его, не хотела, а зря. На тот момент мне почудилось, что что-то не так, хотя всё было в порядке, вроде.

Всю ночь священника мучили кошмары. Геенна огненная предстала перед ним словно наяву, Малколм чуял огненный жар на своей коже, грудь его жгло тяжелое дыхание ада, а демон, именующий себя Люцитаусом, зловеще хохотал, управляя его истерзанным, искалеченным телом, словно безвольной тряпичной куклой.
Проснулся экзорцист лишь в полдень, чувствуя себя полностью разбитым. Убедившись, что Рози чувствует себя нормально, он отметил, что девушка и выглядеть тоже стала лучше: на ее щеках появился легкий румянец, взгляд стал добрым, спокойным и она, сидя на кровати, с удовольствием и аппетитом поглощала завтрак, на радость столпившихся вокруг нее родственников.
Работа над отчетом о проделанной работе все никак не сдвигалась с мертвой точки, мысли путались в голове священника, смысл формируемых им фраз ускользал от Малколма и ему очень хотелось спать. Но парень знал - стоит ему закрыть глаза, как ад снова развернётся перед ним, стремясь испепелить его душу. Кружка за кружкой, кофе наполнял его сосуды, разбавляя в венах кровь. Сон покинул парня, но зато теперь трещала голова, его тошнило, а на белых листах бумаги появились алые капли. Малколма не оставляло чувство, что за ним кто-то безустанно наблюдает. Но, как и подобает, в комнате помимо него больше никого не было.
К вечеру следующего дня демон не вернулся в тело Рози и Малколм решил, что пришла пора возвращаться восвояси.
По дороге в город священнику стало плохо: его трясло от холода так, что зуб на зуб не попадал, теплый плед, который дало ему семейство Крейон, не согревал нисколько, парень беспрестанно озирался по сторонам, чувствуя на затылке чей-то тяжелый, испытывающий взгляд, ощущая рядом с собой присутствие чего-то извне. В груди все сжалось, жглось, скреблось, он закашлялся, но облегчение не наступило, тошнота волною подступала к горлу, в горле застрял ком, наступало удушье. Вполголоса шепча молитвы, священник дрожащими, липкими от пота пальцами сжимал святое распятие, вновь висевшее на его груди, а в голове его раздавался громкий, злорадствующий смех.
Наконец, машина остановилась подле его скромного жилища и Малколм пулей вылетел из салона. Водитель лишь проводил святого отца удивленным взглядом и, пожав плечами, поехал своею дорогою.
Вбежав в дом, парень швырнул свою чемоданчик на диван и направился быстрым шагом в ванную. Все это время в его голове перешептывались разными тембрами десятки голосов, изъясняющихся на разных, непонятных ему языках.

Я находился в полной тишине, если не считать посапывания моего друга. Он натерпелся больше моего, тем более, ему пришлось невольно расчистить мне путь, уничтожив тех ящеров. Наутро нам придется отправиться на поиски той загадочной Катерины. Скорее всего, она жива. Ребята, из моей группы, наверное, тоже погибли, раз такой замес пошел. Выжили только мы с Иваном, из нашей роты. Но я надеялся на лучшее, что кто-то еще остался в живых. Иван как был, так и остался самым маленьким по росту. В свои 18 он выглядел на 13-14. Да и шутки у него были для подростка этих возрастов, но когда дело касалось чего-то серьезного, Ванька всегда приходил на помощь. Я вспомнил, как в школе меня подставил одноклассник перед директором, а Иван, только-только, к нам перешел из другой школы. Дело было в 6 классе, меня уже хотели исключить из школы, но Крук все разрулил, хотя не обязан был делать этого. После этого мы с ним сдружились, его иногда обзывали коротышкой, от чего он обижался. Тогда я вступался за друга, давая понять обидчикам, что они станут коротышками, если не извинятся. А подраться я любил, одному идиоту, в классе седьмом, я чуть челюсть не свернул. Ну, довел меня тот парень, довел до ручки, врезал ему и не рассчитал. А не надо было к Ивану прикапываться и вымогать у него деньги.
Какой-то шорох заставил меня насторожиться. За дверью кто-то передвигался, я тихо подошел к двери и тщательней прислушался. Так и есть, чьи-то шаги. Я слегка приоткрыл дверь, оставив маленькую щелку. Я увидел одного из парней нашего отряда и, обрадовавшись, хотел открыть полностью дверь. Но на плечо легла рука Ивана.

Это было давно... На тот момент мне было девятнадцать зелёных. Студент художественного факультета в Новосибирске. Жил я в то время уже отдельно от родителей, да ещё и в другом городе... Квартирка была маленькой, но там вполне хватало места, чтобы творить и дышать, а большего мне и не нужно было. Кожа пальцев рук уже давно пропиталась красками, а дом был затоплен набросками и недоведёнными до ума работами. Карандаш был за ухом всегда наготове, способный выстрелить графитом в любой момент. Очень часто бывает, что люди помешанные на искуcстве лезут в эзотерику, пытаясь понять природу тонкого мира, того, что скрыто от глаз простых обывателей. Кто-то копаясь в этих недрах непознанного оставил там свой разум, кто-то открыл поток творчества, тем самым создав новую ветвь искусcтва. Меня это сильно манило, мне ужасно хотелось увидеть ту грань материального и астрального. Возможно, именно там я бы смог найти громкие ответы на свои тихие вопросы...

Шло время... Я оттачивал свои навыки в рисовании и улучшал скромные знания в эзотерике. Я чувствовал как становлюсь ближе к сверхъестественному, как поднимаюсь по невидимой лестнице. Всё хорошо, вот только звон в ушах стал постоянным спутником. Я и раньше его слышал, как все нормальные люди, но сейчас он был очень интенсивным. Причём всегда тревожил мои уши только в квартире. Я проверял все возможные источники звука, даже к соседям стучался пару раз, однако всё зря. Тем более, никто не слышал его кроме меня. Этот факт меня беспокоил больше всего. Обращался к доктору, тот причины не обнаружил, выписал какие-то таблетки, мол скорее всего переутомление. Лекарства помогали, временно, но результаты были. А я тем временем погружался в пучину, просиживая часами над книгами о мистицизме. Даже начал пытаться заняться практической частью. Тогда до меня ещё не доходило в какие двери я решил постучаться...

Сегодня чертов праздник, чертов день города. Народ веселится и радостно вопит на центральной площади, а я сижу в баре, подавляя былые воспоминания стаканами горючего. Ведь именно в этот день, несколько лет назад, я и еще несколько тысяч несогласных, восстали против лживой системы, борясь за наши права и свободу. Сначала нас не принимали всерьез и это не удивительно, ведь нас было всего несколько сотен. Но со временем "живая", не зомбированная часть населения, стала потихоньку пополнять наши ряды. Консервированные серые массы осуждающе покачивали головами, называя нас бандитами и анархистами. А что собственно такое анархия, за что мы боролись? Кто-то представлял анархистов в роли вечно пьяных пиратов с казацкими саблями и бутылками крепкого рома, кто-то твердил, что такой строй приведет государство к разрушению и порабощению другим государством. Мы же были либерально настроенной молодежью за "Разумный порядок" и прозрачную власть, добиваясь прав и свободы - как высших ценностей для всех и каждого. Признаться честно, мы веселились, как могли, ощущая некий прилив сил и запах грядущих перемен. В итоге, перепуганные олигархи поджали свои поросячие хвостики, вопя с трибун истерическими голосками о бандитах, разрухе и варварстве. Нас попытались усмирить, разогнать и вскоре мы поняли, что все напрасно, нас не слушали, затыкали рты, нужны были радикальные меры. И мир сдвинулся, когда полетели первые коктейли "Молотова" и стекла в витринах. Вот тогда власть закопошилась, словно исполинский муравейник... но, к всеобщему сожалению, совершенно не в ту сторону. Кто-то сдал полномочия, кто-то уехал на Мальдивы и правительство, как нам казалось, вынуждено было пристать на наши условия. Но это была лишь маленькая победа, война началась позднее. Война в прямом смысле этого слова. Весь мир с ужасом наблюдал за происходящим, всячески осуждая действия паршивого правительства, а всевозможные философы задавались насущным вопросом: как держава может воевать против собственного народа?

Глаза слипались, очень хотелось спать. Марина понимала, что эта встреча должна помочь ей решить её проблему. Она долго пыталась бороться со сном, но тщетно. Больше вести машину она была неспособна. Пелена сна окутывала её, а дождь успокаивал нервы. Дворники метались из стороны в сторону, тщетно пытаясь разогнать, все набегавшие капли. Веки становились все тяжелее и медленно опускались. У нее не осталось сил. Она прикрыла глаза, но сил, чтобы снова открыть у нее не осталось.
- Мама! - Раздался детский крик.
Марина открыла глаза. Машина съехала на обочину и неслась прямо на дерево. Она вдавила педаль тормоза в пол. Благо она и её сын были пристегнуты. Капот машины остановился в метре от ствола. Марина повернула голову и посмотрела на задние сидение. Женя смотрел на нее испуганным взглядом.
- Мама, давай мы поспим, - умаляющим голосом просил ребенок.
Марина посмотрела в зеркало заднего вида. Она видела в отражении только свои уставшие, покрасневшие от недосыпа глаза.
- Ладно, думаю на сегодня хватит.
Фары погасли, мрак окутал машину. Марина отстегнула ремень и потянулась за сумкой. Как только она оказалась в её руках, Марина вслепую принялась за поиски таблеток. Она нащупала баночку, достала, открыла её и высыпала на руку таблетки.
- Какой от них толк? - Сказала шепотом она, стараясь не будить за дремавшего сына. - Они всё равно у же не действуют.
- Что? - Спросил сын сквозь сон.
- Ничего, сынок... Ничего.
Марина проглотила таблетки запив их водой из бутылки. Сердце все еще билось от испуга. Она думала, что не заснет этой ночью, но вскоре сердце успокоилось и девушка начала погружаться в сон. В тот очередной кошмар, который ей придется пережить...