Страшилка

- Черт, опять ты там закрылась, Селена? Открывай быстро дверь, ты прекрасно знаешь, что ничего не изменишь...
- Нет, она мой единственный друг, пап, ну... нет...
- Ну брось, милая, у тебя полно друзей в школе. А Стас, который городской, он же вроде тебе нравится?
- Паап...
- Ну все, завязывай дурачиться, быстро открывай дверь.
Щелк...
Открылась дверь сарая, и Селена, опустив голову, вышла из него, оставив сзади корову, которую она очень любила, и, которую сегодня ожидала скотобойня.
- Охох, Валерьяныч, ты че бурку свою притащил? Хехе.
Удар топором, по отрубленной голове свиньи. Она раскололась и мясник, засунув пальцы в трещину мощным рывком разорвал две половины когда-то бегающей зверушки. Ее глаза в этот момент оттянувшись на жилках повисли, мозг зверушки плавно вывалился.
Мясник вытер руки: "Ну-с, давай-ка ее взвешаем".

В России есть страшное место,
Где в озере черти живут.
Когда-то, одна там невеста,
Нашла свой последний приют.

За ней утопился мужчина,
Что девушку сильно любил.
Потом там пропала скотина,
А с ней и пастух, что следил.

В грозу две старушки исчезли,
Как будто и не было их.
В камыш рыболовы полезли,
Тогда уж наткнулись на них.

Здесь было очень темно. Маленький мальчик не знал, где находился, ему было страшно. Действительно - кому понравится очнуться там, где черным-черно, не видно абсолютно ничего? Но вот стало немного светлей. Малыш смог разглядеть какую-то дверь. Она была украшена вещами, которые он очень хорошо помнил. Например, висит рисунок, который он подарил маме на её день рождения, а ещё его любимый мишка. Мальчик очень любил эту игрушку, его улыбка всегда радовала его. Но сейчас почему-то зверёк выглядит как-то грустно. Его левая передняя лапа была поднята вверх, будто махала ребёнку на прощание. Малыш подбежал к этой двери, снял медведя и прижал к себе. Его друг, друг детства...

Вдруг дверь открылась. Ребёнок посмотрел, что она скрывала, но там была такая же темень, которая окружала его только что. На свой страх и риск мальчик зашёл туда... Тьма рассеялась. Малыш услышал ласковый мамин голос, который поздравлял его с днём рождения. Ребёнок увидел себя, мать, дающую ему кусок торта, а ещё папу, который улыбался...

И тут видение исчезло. Опять была видна какая-то дверь. Мальчик подумал, что там тоже какое-то обыкновенное воспоминание из его жизни, поэтому почти без волнения зашёл.

Я открыл глаза, Франчески уже не было. Собственно, как и луны за окном. Прислушиваюсь, в доме стоит тишина, давящая на уши. В моей голове, будто колокол что-то звенит, пронзая тело легкой болью. Я оглянулся. Снова этот ненавистный кабинет! Эти слегка обгорелые стены, стеллажи, открытый железный сейф, в котором лежат какие-то бумажки, огромный письменный стол из коричневого, полированного дерева. От этой обстановки мне уже дурно. Бросаю взгляд на окно, на улице стоит непроглядная темнота, и стелется туман. Луну закрыли тучи, но не легкие и прозрачные, а тяжелые, угольно-черные и большие. Они не приглушали волшебный свет, делая его мягче, как это бывало с легкими облачками, нет, они полностью поглощали его. Чем дольше я находился в этом кабинете, тем больше его стены давили на меня, словно тиски. Вдруг из коридора послышался стук, потом - треск, затем - легкое шуршание, будто от длинного платья, скользящего по полу. Я бросился в дальний угол кабинета, присел на корточки и вынул из кармана сложенный вчетверо листок, найденный мной недавно в одной из книг. Я уже выучил текст, написанный там, вернее, одну единственную строчку, выведенную красивым почерком, красными чернилами, наизусть. Снова я бросил взгляд на бумагу, воскрешая в памяти аккуратные буковки, изящно соединенные между собой: "Страшитесь, те, кто пришел в этот дом со своими любимыми, ибо вам суждено переживать проклятие вечно, во веки веков".

Был холодный осенний день. С самого утра небо затянули тяжелые свинцовые тучи; накрапывал мелкий дождик, завывал северный ветер. Молодая девушка шла по улице, кутаясь в объемный клетчатый шарф и прижав к себе небольшую сумочку. Будь ее воля, она бы вообще сегодня из дома не вышла, закуталась бы в плед и села бы с чашечкой чая перед телевизором. Но надо было идти. В воздухе витал запах раздавленных листьев, мокрого асфальта, дождя и разной химии. Девушке казалось, что она шла целую вечность, но нет - показалось кафе, в которое она, собственно, шла.

Зайдя внутрь, девушка сразу же почувствовала тепло, сняла шарф и направилась к маленькому столику в самом темном углу, за которым ее уже кто-то ждал.
- Привет, - произнесла она и села.
- Ты опоздала, - угрюмо заметил мужчина и убрал карманные антикварные часы на цепочке.
- Совсем чуть-чуть. На улице просто какой-то ужас!
- Я заметил, - произнес он сухо. - Так что, идете сегодня?
- Да, - кивнула девушка. - Идем.
- А не боитесь? - мужчина криво усмехнулся.
- Конечно, нет, - отрезала девушка. - Мы бывали и в более опасных местах.

Вдох. Выдох. Вокруг лес, окутанный тьмой. Ветерок гуляет по тропинкам, сшивая похоронный саван для меня. Холод камня обдает спину и оголенные плечи, заставляет небольшие разряды судорог проходить вдоль позвоночника и накапливаться в области живота. Пустой, наверное, уже стеклянный, взгляд бездумно смотрит вверх, где смыкаются верхушки сосен, обрамляющих клочок чернильного неба, разбавляемого крохотными бриллиантами звезд.

Подол длинного белого платья, шурша, поднимается вверх, чтобы потом укрыть испещренный мелкими темными трещинами камень. Мои руки нервно сжимают кулон с красным гранатом, собравшим всю мою кровь, боль, слезы. Должно быть, мое белоснежное платье полностью сливается с цветом кожи, однако, это уже не имеет никакого значения. Душа давно мертва, сердце не бьется, да и оболочка расколется вот уже через несколько мгновений.

Шла Соня по улице. Возвращалась она из школы. Всё, впрочем, было, как всегда.
Вдруг навстречу ей незнакомая женщина. Волосы её были русые, длинные и разбросанные по плечам. Одета она была в лёгкий весенний плащ голубого цвета. На ногах были одеты чёрные сапоги на каблучке. На вид женщина приветливая, добрая.
- Девочка, как тебя зовут? - спросила приветливая тётенька.
- А что? - робко спросила Соня, которая не очень-то хотела разговаривать с незнакомым человеком.
- Да ладно тебе, не бойся - засмеялась женщина, - а, впрочем, я знаю, тебя зовут Соня.
- А... А откуда вы меня знаете? - спросила ошеломлённая девочка.
- Я? Да я знаю твою маму, вот и тебя знаю - ответила незнакомка.
- А, понятно!
- Сонечка, скушай конфетку - сказала женщина, протянув девочке довольно вкусную и заманчивую на вид конфету.

Жила на свете девочка по имени Ксюша. Ей было десять лет и был у неё младший братик Ваня, которому было пять. Были у них родители: отец - инженер и мама - домохозяйка.

Почти всегда мама готовила своим детям свиные котлеты и Ксюша с удовольствием их ела, а Ваня воротил нос, хныкал и наотрез отказывался есть мамины котлеты. Один раз он даже закатил истерику, когда мама пыталась запихнуть в него котлету. Он кричал, отбивался и плакал и, когда вконец измученная мать спросила его, в чём дело, почему он даже не может попробовать хоть кусочек, сын, всхлипнув, ответил: "Бедная свинка! За что её убили?" Мама, сильно рассердившись, сказала, что это глупости и свиньи для того и рождены, чтобы добывать из них мясо.

Ваня ещё сильнее расплакался, и когда Ксюша заявила ему, что, между прочим, коров и курочек тоже используют для мяса, с рёвом убежал в другую комнату.

Предупреждение!
Это является выдумкой и то на тему игры Angry Birds. Надеюсь вы оцените это!

Вы ничего не знаете. То, что надвигается на Свинский остров - неизбежно, и оно будет кровавым. Так сказал мне Он...
Но я вам расскажу всё, и по порядку.

Я работал лесорубом и, как полагается настоящему лесорубу, я был в лесу. Но не добывая дров для строительства новых домов в нашем Свинограде или добычи топлива для домашних очагов. Я просто лежал. Что было до этого - я помнил очень смутно; я просто работал, рубя деревья, и вдруг что-то чёрное промелькнуло перед глазами, и вот я тут. Посреди огромного леса, совершенно один. Не было ни Усатого барона, который все здесь заведовал, ни остальных свиней-рабочих. Я подумал, вдруг у меня какой-либо ушиб, а мои коллеги побежали в город за помощью? Однако, как давно они ушли? Лес и небо были все окрашены в тёмно-синие тона, это явно походило на вечернее время. Но я помнил, что когда меня вырубило, было дневное время. Не могли же остальные свиньи уйти за помощью так давно.

Она умерала на его руках. Ей было 32. Казалось, вся жизнь, которая планировалась после их свадьбы, впереди. Но у смерти были другие планы. Болезнь уносила её душу всё дальше, в какой-то неизвестный человеку мир. Он держал руку умирающей жены.
- Не всем мечтам суждено сбыться, Тод. Может как-нибудь свидимся на небесах. - кашель прервал слова девушки.
- Ну-ну, тише, дорогая. Я буду любить тебя вечно, Офелия. Ты первая и последняя моя любовь.
Она улыбнулась. Сжала крепче его ладонь. Её глаза закрылись и больше не открылись. Для Тода эта смерть была равнозначна его собственной смерти. Часть молодого человека, которую он заключил в ней, улетела навсегда от него. Через пару дней Тод похоронил Офелию. В тот день он вернулся домой поздно. Не переодеваясь, он уселся в кресло. Рядом на тумбочке стояла фотография, сделанная на их свадьбе. Он взял её. Провёл рукою по части фотография где была его умершая любовь.
- Эх, Офелия... Если бы ты могла представить, как сильно мне тебя не хватает. Твой нежный голос был музыкой моей никчёмной жизни. Глаза, за которые я тебя полюбил, закрылись навсегда. Я ослеп без них. - на фотографию упали слёзы. - Если бы я мог попасть туда где томятся души мертвы...