Продал душу

Карина – бывшая готесса. Шрамов на её запястьях – не счесть, она резала их раз двадцать, наверное. Но то всё были обычные, неглубокие порезы. Никто не воспринимал всерьёз её вечные попытки суицида. В тот вечер всё пошло не так. Вадик, как обычно и бывает, не понял, что сильно обидел Карину, она удалилась в ванную (поплачет и перестанет, – справедливо решил Вадик. – А руки заживут). Зная, что Карина ненавидит, когда ей мешают плакать и снимать стресс путём кромсания собственных конечностей в ароматической ванне, Вадик лёг спать, думая, что проснётся, уже обнимая Карину. Так было много раз. Он не мог даже представить, что может быть по-другому. Его ни в чём нельзя винить – Карина такой уж эмоциональный человек и никто не мог ожидать от неё, что когда-нибудь у неё хватит духа сделать суицид по-настоящему.

И тем не менее, так и вышло. Утром Карины не было в кровати. Значит, ушла, собрав вещи, вернётся через пару дней, так тоже бывало уже не раз, - решил Вадик. Он пошёл в ванную по понятным утренним делам и там – нашёл Карину. В ванне. Мёртвой. Дальнейшее Вадик помнит смутно. Он рыдал, упав на колени рядом с ванной, молился кому сам не помнит, просил, чтобы этого всего НЕ БЫЛО, чтобы всё вернулось назад.

Он вдруг услышал голос, как будто внутри собственной головы: «Я могу это сделать. Цена вопроса - двое первенцев, пойдёт?» (я написала дословно слова Вадика, голос говорил с ним почти час, но запомнилась ему только эта фраза). Вадик поклялся отдать и детей, и душу, и всё, что ещё понадобится. Он был в полнейшем стрессе. «Очень хорошо», - спокойно сказал голос. И всё, больше он не заговаривал. Вадик вдруг совершенно успокоился, резко и мгновенно. Хотя труп Карины всё так же плавал в кровавой воде.

- Сейчас я закрою дверь, - сказал Вадик вслух, отвернувшись от ванны. – Открою, и Карины там не будет. Карина сейчас лежит в постели.
Он говорил, что не знает, почему именно так сказал, он, думаю, на тот момент вообще слабо осознавал реальность. Но так всё и получилось. Вадик вышел из ванны и прошёл в комнату, он ни на что не надеялся, просто там лежали его сигареты, а он решил покурить перед тем, как звонить в полицию.

Одеяло на кровати шевельнулось и из-под него вынырнула заспанная и недовольная Карина.
- Ты – урод и тварь последняя, - сонно и мирно пробурчала она. – Ненавижу.
Думаю, Карина была в лёгком шоке от неожиданно нежного отношения к ней Вадика в тот и все последующие дни. Вадик до сих пор думает, что согласился отдать неведомой нечисти двух детей взамен на жизнь Карины. Так что обзаводиться потомством он не спешит.

Я не знаю, может, это были глюки от вчерашнего стресса (хотя вроде как, к такого рода ссорам Вадик должен был уже привыкнуть, откуда стресс?), а может, действительно, вмешательство какой-то силы. В последнее – хочу верить, но искренне не могу. В любом случае, Вадику было страшно, да и кому угодно станет страшно, если представить себя на его месте.

В тот вечер Карина и правда порезала вены – как обычно, еле заметно и неглубоко. Но именно от того раза у неё остался жуткий и безобразный шрам на руке, так как рана стала гноиться, уходя всё глубже и глубже в плоть. Совпадение это или доказательство слов Вадика? Как будто суицид высшие силы отменили, а шрамы – не смогли... Ну, как-то так я себе это вижу. Но, честно, не знаю.