Страшилка

- Кайн, ты идёшь? - Эд смотрел на меня с умоляющим, жалостливым взглядом, и я не мог уже сказать "нет", тем более, в последнюю секунду. Я кивнул и стал пробираться внутрь.

Это было довольно старое здание. Стены заросли плесенью, на полу была вода, я уже несколько раз напоролся на паутину и были слышны леденящие кровь приглушённые крики и шаги.
Да, это было то самое старое здание психбольницы. Место, где были собраны шизофреники, а потом заживо сгорели. Причина пожара до сих пор неизвестна.

— Всем привет, с вами Эдвард, и со мной мой друг Боб. Мы зашли в здание, и тут очень... — дальше мне было неинтересно слушать. Мне никогда не нравилось хобби моего друга, но кто мы такие, чтобы судить других? Я, например, собираю волосы своих близких.

Меня преследует что-то, но я не могу понять что это, мне не видать своих друзей, не видать белого света, меня эта тварь преследует всюду. Мне отсюда не выбраться... (Из последних записей прошлого охранника).
Я гулял со своим другом Петькой по улице, у нас стояла только одна задача, навестить заброшенный морг. Все бомжи, которые там жили, сваливали с того места немедля! Как только мы пришли на это место, нас навестил страх. От ужасного вида госпиталя мы растерялись и нашли на улице лежащую на земле полуразорванный дневник, там было написаны следующие слова...

Меня зовут Том Джонсон, 1969 год, я пришёл работать дневным охранником в морг госпиталя, но я думаю - зря. Я иногда слышу тихие шаги по коридору, иногда я слышал, что кто-то скребётся в дверь ко мне, я решил не смотреть. На следующий день я слышал шаги. Но это были не сотрудники, потому что многие на обеде и многим нечего делать в морге. Когда я собирался идти домой, то я услышал, что кто-то барабанит с невыносимой силой в дверь. Псих? Не думаю! Псих не настолько способен на это. Хотя, по статистике пациентов, только один на это способен, но он был в коме после ДТП. Оно вломилось ко мне, как я не успел даже ничего дописать, я спрятался быстро и оно меня нашло.

Привет, меня зовут Олег. И однажды со мной, произошла история...
Было 3 часа ночи, мне позвонили на телефон.
"Странно", - подумал я. - "Кто мне мог позвонить?"
Это оказался мой друг Мишка... Я взял трубку, мне Миша сказал странным голосом:
- Не спишь?
- Твою мать, в 3 часа ночи! Конечно... Да! - Сказал я в ярости.
- Слушай, я тут нашел фигню. Про ту психушку... Там, короче, видео, ну... Завтра, да, завтра... - Сказал Мишка более активно.
- Ты серьёзно? - Спросил я.
- Да... - Ответил Мишка.
- Ты звонишь мне, чтобы сказать, что ты придешь завтра?! - Рассержено крикнул я.
- Д...
Не успел он договорить как пошли гудки...

День главного врача городской психиатрической больницы Петра Савельевича Моховского начинался просто и обыденно. Проснувшись, он лениво шел в ванную, умывался, брился и, одевшись, выходил к столу. Ел много, но не жадно. Кофе не уважал, пил исключительно чай. Затем собирал бумаги в старый потрепанный портфель и отправлялся на работу. Человеком он был общительным, веселым, любил поболтать и посидеть с друзьями. Однако, в последние два месяца Петр Савельевич изменился. Он стал плохо спать, по ночам просыпался в холодном поту, почти ничего не ел, стал рассеянным и замкнутым. Перестал встречаться с друзьями и почти не разговаривал с женой. И если раньше его на улице его полная, чуть ниже среднего роста фигура, ничем не выделялась, то теперь Петр Савельевич двигался порывисто, то и дело оглядываясь по сторонам и пугаясь любого шума. Начало же такому странному поведению положила одна необычная встреча. Как раз два месяца назад к автобусной остановке, на которой Петр Савельевич ожидал транспорт, подошел странного вида человек, одетый в черную накидку и старомодный цилиндр. Человек оглядел стоящих у остановки, и у Петра Савельевича, случайно поймавшего взгляд незнакомца, пробежали по телу мурашки. Он захотел отойти в сторону, но какая-то неведомая сила удержала его.

Полгода назад я столкнулся с неизведанным. Начнем с того, что я заболел и мне пришлось лечь в больницу. Больничная суета утомляла, но тут уж не поспоришь. Первые недели я просидел в палате, ибо мне сказали, что останусь я тут надолго. И все бы ничего, но ночи в больнице были невыносимы. Что-то похожее на скрежет и стоны внизу не давали заснуть. А от расспросов врачи лишь отмахивались, ссылаясь на бред от температуры. На третью неделю ко мне в палату подселили Антона, немного странного парня. Но это лучше одиночества. И в одну из ночей я наконец-то заснул, не слыша страшных звуков. Я не знаю сколько проспал, но разбудил меня перепуганный Антон. Его трясло, он был весь потный и бормотал невнятицу, что его кто-то зовет. Я сказал, что это всего лишь кошмар и отвернулся на другой бок.

Утром, когда меня разбудили на процедуры, я узнал, что мой сосед по палате исчез. Целый день я не находил себе места и решил узнать про эту больницу как можно больше. Расспрашивать персонал было бесполезно, поэтому я попросил своего друга полазить в интернете.

Когда я попала в больницу, то оказалась в палате вместе с четырьмя бабушками. Я уже готовилась к тому, что мне придется выслушивать истории про молодость и нравоучения. Но, к моему удивлению, бабушки оказались угрюмыми и молчаливыми.

"В больнице намучились уже наверно", - подумала я, ведь от дежурной медсестры я узнала, что бабушки лежат уже больше недели. В неврологическом отделении стандартные процедуры - уколы и капельницы, которых я ужасно боюсь. День тянулся долго, несмотря на мои попытки отвлечь себя чтением книг. В палате была раздражающая тишина. Бабушки молча лежали или сидели, мои вопросы они игнорировали или отвечали с каким-то усилием. Я ждала ночи, чтоб поскорей уснуть и чтоб начался новый день. Но не тут-то было, соседки по палате храпели так, что у меня уши в трубочку заворачивались. Это было невыносимо и я вся извертелась на кровати. В палате свет был выключен, но свет из коридора давал тусклое освещение. Я лежала на боку, как вдруг увидела, что одна из бабушек встала и направилась к холодильнику. Она открыла дверцу холодильника на распашку и стала разворачивать пакеты с едой. Свет холодильника дал рассмотреть мне как бабушка стала жадно запихивать еду себе в рот.

Где сон, а где явь?
Во снах я нахожусь в психиатрической лечебнице, и в реальности моя жизнь идет под откос. От меня уходит девушка. Уходит потому, что я стал слишком равнодушным ко всему. Уходит что-то выкрикнув и громко хлопнув дверью. Не из-за этих ли снов я стал таким?

Если во сне я не прикован к кровати, то меня ведут на пытки, и что-то постоянно спрашивают, но я не понимаю, что они говорят. Эти люди, хотя нет, не люди - демоны в белом, насильно кормят меня своим ядом через трубку. От него меня начинает тошнить.

Хорошо, что я научился просыпаться в самый страшный момент, хотя отголоски сна еще преследуют меня в виде головной боли по утрам. Мой психиатр выписывает мне обезболивающее, но оно не помогает. Тогда он выписывает более сильное. От него начинает кружиться голова, но оно хоть немного притупляет боль. Он советует, мне обратится к другому специалисту, но мне кажется, что это пустая трата времени.

Белки глаз желтеют, а капилляры начинают разбухать. Моя упругая кожа сменилась на морщинистые наростки на скелете. Количество болезней в моем организме превышает, то сколько известно современной медицины. Нервные окончания затупились. Провалы в памяти не редкость, но они словно играют со мной, заставляя вспоминать самые отвратные моменты моей жизни. Смерть любимой Маргарет и моих родителей, юность в детском доме, существование в этом аду, называемом "Лондонской тюрьмой", и та жуткая ночь, что внушает мне, что кончина - это подарок судьбы. Скоро моя смерть наступит и тогда этот мир попрощается со мной в последний раз. Я любил его всем сердцем, но мой огненный мотор, что находится у меня в груди, скоро перестанет подавать признаки жизни. Слезы моих сыновей и дочерей окропят землю, в которой буду покоится. Но до поры, до времени. Та ночь, о которой я упоминал раньше, была темна и скрывала мои работы. Потеряв свою любовь, я отчаялся на немыслимое: уподобление богу. Страх, охватывающий разум людей при мысли о этом, не смог остановить меня. Придя в себя после утраты, мне пришлось отдаться полностью этому делу. Я отдал время, здоровье, состояние и своё тело. Из-за законов принятых нашим правителем, я не мог проводить опыты, афишируя их или привлекая в них людей. Единственным подопытным был я, и только я. И если что случится, то оно случится только со мной и ни с кем другим. В моей жизни была череда взлетов и падений в моей научной жизни. Апогеем моих работ стала та ночь и тот эксперимент, проведённый над телом человека - моим телом.

Случай этот вспомнился, когда навещал недавно заболевшего родственника в стационаре. Как раз в кардиоцентре, где и произошло то непонятное событие лет пять назад.

Я сам тогда загремел на больничную койку из-за плохого самочувствия, с подозрением на сердечный сбой. Дело было на какие-то праздники, по-моему, первомайские. Как раз самый канун.

Залёг в обычную палату на четыре койки. Но занята из всех оказалась только одна, мужиком лет сорока по имени Павел. Вобщем вдвоём мы хозяйничали. Обычного наплыва болезных не было в связи с намечающимися праздничными каникулами. Кому ж охота деньки для разгулья в больничных стенах убивать?

Была ночь. Светлана спала в своей кровати, укутанная глубоким сном. Вот завтра она будет рожать, она так счастлива. Но вдруг она умрет во время родов? - проговорилось у неё в голове.

На часах было 7 часов утра, Светлане пора было вставать, нужно уезжать в роддом, подготавливать вещи. Её муж Владимир ждал девочку, так показал компьютер на УЗИ. Вот у Светланы начались схватки, Владимир заводит машину и почти на всей скорости едет в ближайший роддом от дома.
- Света, еще чуть-чуть! Подожди! - взволнованно тормозил Владимир, подъезжая к роддому.
- Я терплю, Вов...

Они приехали уже в роддом, Светлана еле-еле идет по ступенькам, и наконец ее отвозят в палату. Такая жуткая боль предстояла ей... Но все закончилось трагически, Светлана умерла в муках. Ей делали наркоз, и Светлане приснилось "будущее".