Страшилка

Если вы когда-нибудь видели психлечебничы (в фильме или из фотографий, может, вы сами там побывали), то вы знаете, что там сильнее всего врезается в глаза: мягкие стены, смирительные рубашки и психи (как же без них?). Но мало кто замечал или даже догадывался, что там часто попадаются такие экземпляры, такие фрукты, что ни один профи их "с небес, на Землю" не вернёт. Но речь сейчас пойдёт о том, что туда попадают и нормальные, адекватные люди...

Это произошло лет 10-12 назад. В Саратове, в областном психдиспансере появился новый "Наполеон". По крайне мере, его таким видели...

Когда его вели в палату, он всё время твердил о "Зелёной твари". Естественно, его никто не слушал, а уж что говорить о том, чтобы ему верили? И вот он уже в рубашке, сидит на полу, плачет (конечно в дурку за не фиг загреметь), боится засыпать.

История, которую я хочу рассказать произошла в первой половине 90-х. Я работал тогда гастроэнтерологом-эндоскопистом в своем родном поселке? куда возвратился отработав положенные несколько лет в одном приморском городке (о нем я писал ранее) Больница у нас была смешанного типа, были как новостройки так и здания еще до военной постройки. В одном из таких домиков и находился у нас КИЗ (кабинет инфекционных заболеваний). Раньше он был в поликлинике, но после того как в начале 80-х у нас построили новую поликлинику, его по каким-то причинам перенесли вглубь парка и теперь он находился на расстоянии около 100 метров от инфекционного отделения.

В то время, о котором я пишу, медсестрой там работала Леокадия Маркеловна. Ей было уже далеко за 60. Она была невысокого роста, черезвычайно толстая и отличалась крайней стервозностью. В больнице не было ни одного человека, которого она так или иначе не обругала бы. Так же само было и с людьми, которые приходили сдавать анализы. Почему-то она считала своим долгом обругать, оскорбить, унизить каждого. На работе ее держали только потому, что глав врач был очень добрым, мягким человеком и уважая ее возраст предпочитая выслушивать многочисленные жалобы, чем уволить ее. Ну а она явно не спешила уходить на пенсию, а так как работы в нашем КИЗе было немного, то она просто просиживала там с утра до вечера получая и зряплату (иначе это никак не назовешь и пенсию).

Эта история не выдумка. Она произошла со мной, когда я только начинал свою врачебную практику. Из соображений этики не указывается место действия и изменены имена действующих лиц.

Произошла эта история в конце 80-х. Тогда я только начинал работать в больнице. Направили меня в небольшой городок на берегу моря (по этическим соображениям не указываю места и даю вымышленные имена участникам). Выпало мне дежурить в ночную смену. Ну, вроде все тихо. Но вдруг среди ночи меня будит медсестра: "Вставайте, везут больную с острым животом" - что тут делать, я не хирург и только начал работать, а с "острым животом" - шутки короткие. Спрашиваю: Кого везут - отвечают: девушку 15 лет.

Я в шоке - что делать не знаю. Тут заходит в приемный покой медсестра из хирургии, видит, что я не в себе, и интересуется, что тут происходит - объясняю - говорит успокойся, все будет в норме, я помогу. Успокаиваюсь (внешне). Тут приезжает скорая и выносят на носилках пациентку - девушка невысокого роста, очень полная, вместе с ней ее бабушка, обе в истерике.

Я очнулась в какой-то камере. Странное ощущение то ли голода, то ли страха, я не до конца понимала, что вообще произошло. Через металлические решетки были видны темные, длинные, еле освещенные несколькими старыми лампочками коридоры. Каждый из них был по-своему выстроен, разная вышина потолка, разная ширина стен, окраска, которую еле видно во тьме. Помню как меня провели по одному из них. Рядом стоят еще несколько камер. В них сидят странные люди, они больше похожи на зверей. Заросшие, дикие, агрессивные. Мне очень страшно, но я ничего не могу поделать. Издалека слышны какие-то звуки, возможно, кто-то живой есть в глубине этих таинственных коридоров. Звук становился все ближе ко мне, через несколько минут мы уже слышали четкие вздохи. "Мы", - я называла людей, которые оказались тут значительно раньше меня. Они не хотели выходить на контакт что-то говорили на своем языке и отворачивались. Возможно меня вывели за страну? У меня жутко болит голова...

Вот уже вижу его очертания... Он высокий, худощавый, возможно, даже старый или же молодой, быть может, это даже не человек, а если и человек, то очень злой и безжалостный, бессердечный и жестокий.

Октябрьский вечер, чуть сыро, сумерки, как обычно, иду с работы, путь пролегает по парку, мамы с колясками, детвора чуть постарше. В углу перекрестка, где парк, построен храм, колокольня, скоро перезвон, полное умиротворение.
Дорогу из парка охраняют высокие клены и тополя, желтые, оранжевые и красные листья устилают дорогу домой. На душе так уютно и тепло.
Я почти дошла до выхода из парка на главную дорогу, как заметила молодого человека, ему явно было плохо, он держался за грудную клетку и хрипел. Благо через дорогу была районная поликлиника, я подхватила его и помогла добраться до входа.
Уже поздно, регистратура не работает, оставила парня на кушетке и пошла искать дежурного врача. Это наша районная поликлиника, я здесь не первый раз, так что знаю, где и что искать. К слову... это поликлиника советских времен, там много новых, старых, непонятных пристроек, которые все составляют один большой конгломерат.
Дежурный врач без слов пошел обследовать пациента, но его там не оказалось... ушел. Мне стало очень неловко, перевернула оставшийся персонал на ноги, а помогать некому. Взаимные извинения, я поспешила домой, на свою голову решила срезать путь за поликлиникой, пошла закоулками. Не учла, что фонари во дворах почти не работают.

Киты... Я люблю китов. Не помню, как они выглядят, но люблю. И детей люблю.
Я сам ребёнок вообще-то. Мне четырнадцать или пятнадцать, этого я тоже не помню, но явно не меньше.
Я жил когда-то давно в двухкомнатной квартире, рядом с моей комнатой находилась кухня. Там, где я живу сейчас, нет кухни. Абсолютно. Но есть никто и не хочет.

Я живу тут не один. Куча моих ровесников - не старше восемнадцати - вокруг. Весело, наверное, но очень тихо. Так что охота кричать, но кричать не выходит.
Шум тут есть, правда, а вот взрывов звука не бывает никогда.
Ещё мы все встаём в четыре часа двадцать минут. А я в пятнадцать, чтоб наверняка. Каждый день мы встаём в это время, потому что тогда начинается игра.

Игра - наш единственный шанс не умереть от... Чего-то. Мы почти не разговариваем, чтоб не нарушать тишину, только ходим по дому весь день и спим. Так что игра помогает нам.

Вы знаете, что может сделать человек с тем, кто издевался над ним? Нет, я не имею ввиду двух первоклассников, я имею ввиду... Неважно, я сейчас поведаю вам свою историю...

Я работал в психиатрической лечебнице охранником. Да, у нас лечебница отличается от других тем, что вместо накачанных санитаров в белых халатах у нас на каждом углу вооруженный пистолетом и дубинкой охранник. Немного странно, но наше руководство говорит, что это "для безопасности". В чем-то это правда, но на самом деле здесь над пациентами ставят эксперименты, связанные с мутацией клеток, повышением их силы и живучести, и поэтому здесь такой высокий уровень защиты. Вы можете сказать, что мы нелюди, возможно так и есть, но я до сих пор работал здесь, потому что зарплата очень высокая, а делать ничего не надо, кроме как сидеть на одном месте и иногда глядеть на камеры. Мне повезло, что у меня эта должность, возможно, поэтому я до сих пор дышу. Мне лично эти эксперименты были не по душе, но я зашел в такие долги, что без этих денег меня просто прикончили бы. Ну ладно, пора перейти к самой истории.

Мне тогда было 16 лет, когда со мной случилась эта история. В свои 16 мне удалось заработать пневмонию. И я попала в больницу. Там я оказалась в палате с тремя девочками моего возраста и одной постарше. Я обрадовалась, так как думала, что буду убивать каникулы с какими-то бабками.

Мы сразу подружились и, к счастью, у них оказались интересные звери. Знаю, знаю. Вы скажете, что с кошками нельзя в больницу, но им сделали исключение. Одна принесла черепашку, вторая принесла ящерку, третья - щеночка. Все они были в коробках, кроме щенка. Он был в сумке, там стояла вода, еда и была подстилка.

Ночь. 3:00. Я проснулась от того, что стучали в окно. Я подошла и отдернула шторки. Я увидела, что там никого нет. Попыталась снова заснуть, но не получилось - мой сон прервал крик снизу. Я одела тапочки и начала спускаться вниз. Я увидела, как ползёт весь синий мужчина, изо рта кровь, нет ног, и за ним кровь прям рекой льётся. Слюнявый рот открывается, пахнет гнилой плотью. И он ползёт прямо на ребёнка. Я побежала к нему, взяла малыша на руки и побежала. Когда я вернулась, мужчины уже не было.

- Я люблю тебя... - Слышала вдали голоса Лика.
Она закрыла лицо ладонями и зарыдала.
Она не могла выбраться, уже несколько дней она слышит эти голоса.
- А я тебя неет! - Закричала она в истерике. Ей хотелось уйти, но ничего не получалось.
Резко мгновение прекратилось, в глаза ударил резкий свет. Она прищурилась и заметила фигуру, которая идет ей навстречу.
Что-то её отталкивало от этой фигуры, она на коленках поползла в противоположную сторону, но как будто время остановилось, она не могла отодвинуться. И вот, фигура приблизилась, свет потух... Прищурившись, Лика увидела светлые волосы в темноте и ярко-зеленые глаза, которые светились во мгле. Лика обернулась и попыталась уползти, но так ничего и не получилось, в итоге она попыталась встать на её исхудавшие за несколько дней ноги. Она встала и поковыляла в противоположную сторону от фигуры.
- Не торопись. - Сладким голосом протянула та.

Быстро-быстро... Громко-громко... Звук, который издавало собственное сердце, оглушал её, раздаваясь эхом в пульсирующей от боли голове. Она лежала, окаменев от страха. По её глазам скатывались слёзы. Эта тень на стене появлялась уже не в первый раз. Этот скрип от острых и длинный когтей кого-то, кто сидит под кроватью... Эти голоса, которые шумели в разуме, пытаясь перекричать стук бешеного сердца, тоже не были новшеством.

Они приходили вместе. Они давили на неё с каждым разом всё сильнее и сильнее. Как она устала от них. Но что она может? Только продолжать лежать под одеялом и тихо всхлипывать, в надежде на то, что когда-нибудь они исчезнут.

Но они не исчезнут. Никогда не исчезнут. Но она не смерилась. Ей ничего не оставалось, кроме как плакать и ждать, тешить себя пустыми надеждами и просто терпеть, но нет. Она уже давно подготовилась. Осталось лишь немного подождать. Подпустить эту тьму немного ближе. Главный ужас был впереди. Скоро оно придёт. И тогда девушка наконец покончит с этим ужасом.