Страшилка

- Тебе нравится здесь? - Спросил Рей свою девушку.
- Да. Здесь красиво. Почему мы сюда раньше не приходили? - Сказала Джини, смотря на закат. Они стаяли на границе моря и палубы корабля-контейнеровоза.
- Я не знал, что есть такое место. Если бы знал, то привел бы тебя сюда в первый же день нашего знакомства.
- Тогда я бы без раздумывания согласилась с тобой встречаться. - Парень в ответ усмехнулся и обнял Джини.
- Ладно, пошли, а то скоро стемнеет. Ночью здесь лучше не находиться. Говорят, здесь призраки водятся. - Девушка лишь залилась смехом.
- Не верь в эту чушь. Это все пустые слова. Давай лучше поиграем в капитана и матроса. - Обвела ногами мужской торс и поцеловала Рея в губы. - В каюту - мой капитан. - Нежно прошептала она.
Обнимаясь и целуясь, спустились в каюту. Пока играли в похотливые игры - солнце полностью уснуло в море. Сумерки стали сгущаться, охватывая темнотой все, что возможно. Отражение луны - единственное, что боролось с темным временем.
Вышли из каюты и, держась за руки, пошли по палубе через ряды контейнеров. Большой корабль, набитый контейнерами до отвала. Когда половина пути была пройдено - парочку остановил стук об железо впереди пути. Всматриваясь в темноту, но ничего не видя, тронулись вперед, держась за руки.
Стук. Уже рядом. Парень вынул из кармана зажигалку и начал освещать путь. Луна как назло, спряталась за тучи. В один момент они услышали стук в стороне, совсем рядом. Парень, держа зажигалку, прошел в сторону и увидел маленькую девочку, которая стояла вблизи контейнера, смотря в железный ящик. В порванной одежде и в руках был порванный медвежонок. На ней не было обуви. Грязные сальные волосы, будто в них заворачивали грязь. Девочка была будто наказана и стояла лицом к стенке.

Каждый день Фрэнк возвращался домой уставший, каждый день выпивал, каждый день он брал грех на душу, каждый день... А что взамен? Взамен он получал настоящее удовольствие. Да, безусловно, это того стоило... Покой, радость, месть и счастье - эти чувства испытывал Фрэнк когда ходил на свою "работу". Жертвы умоляли чтобы их оставили в живых, они были готовы сделать все что угодно, лишь бы он их отпустил. Убийца смотрел на них с лукавой улыбкой. В собственной крови, соплях, слезах и рвоте он оставлял их умирать и от этого ему становилось еще прекрасней. Ну а дальше... а дальше начиналось то, за что Фрэнк обожал свою "работу". Ну, думаю, вы сами догадаетесь, что он с ними делал.

Детство Фрэнка.

Фрэнк рос в нормальной семье, родители его любили, в школе он учился на 4 и 5, разве что одноклассники его иногда обижали. Не смотря ни на что, мальчик был добрый, умный и смелый. Но однажды все изменилось...

Он катался на велосипеде и не заметил маленького котенка... Все случилось молниеносно... Мальчик смотрел на труп животного, ему было искренне жаль котенка. Фрэнк в слезах несся, не разбирая дороги, и спрятался за ветвистым деревом. "Я - убийца" - Тихо произнес испуганный мальчик. "Бедное животное, что я натворил?" Фрэнк старался успокоиться, но это ему давалось с трудом, он ненавидел себя всем сердцем. Тут он понял, что ему нужно вернуться назад и забрать свой велосипед, иначе у него будут большие неприятности...

... Ты просыпаешься от собственного крика в холодном поту. Опять кошмар, не так ли? Ругаешься, ворчишь, убеждаешь себя в том, что это просто сон. Тебе снова привиделось то, что ты попал под старый автобус. Ты - настоящий псих. А у меня карие глаза.

... Ты громко хлопаешь дверью, показывая свою ярость. Собрался в магазин, нашел значит где-то деньги, ведь так? В последнее время в нашей с тобой "семье" огромные проблемы с финансами, но все же идешь на мороз, хочешь что-то купить. Ты - настоящий аферист. А у меня карие глаза.

... Когда же ты все-таки поймешь, что это не я виновата в смерти матери? Хватит меня винить! Между прочим, это я вызывала скорую, ходила каждый день в госпиталь и смотрела на ее бледное тело, из которого, кажется, уже выходила душа, а ты? Ты просто сидел в баре и пил алкоголь в огромном количестве. Ты - настоящий пьяница. А у меня карие глаза.

... Какой тут еще блудный сын, когда блудным был отец? Я осталась без матери, меня кинули друзья, родственники уехали куда-то далеко, а ты просто отвернулся от меня. "Папочка" был для меня самым дорогим человеком. В детстве. Выходит, ты был таким шелковым при маме? Ты - настоящий трус. Трус и предатель. А у меня карие глаза.

Анна резким взвизгом на пару секунд оглушила меня. Она была в восторге: здесь было просто бесподобно! Полуобваленные стены придавали больше шарма, загадки и пленительности этому на первый взгляд дьявольски ужасному месту. Но именно это нас и манило... Дурманящий, чарующий своей легкостью ветер свободно разгуливал по погубленным временем, домам. Всюду летали вороны, шум, которых наполнял обстановку легким, почти незаметным мандражом. Вдали едва виднелось старое, измученное бесконечными годами, колесо обозрения или, как мы на данный момент называем его, чёртово.

Наспех взяв рюкзаки с самым необходимым, мы понеслись исследовать заполненные утренней свежестью дома. Фонарик, лежавший в правом кармане рюкзака глухим звуком ударился о землю. Но никто из нас так и не обернулся и не забрал его, так манила нас неизвестность пустоши.
Мы остановились около берега небольшой речушки. Я вытащил из своего вполне вместительного походного рюкзака раскладной стол, пару одноразовых тарелок, точно такие же две кружки и бутерброды.
- Вот это кебаб! - засмеялась Анна. Я только улыбнулся ей в ответ.
- Смотри, что там? - указал пальцем я в сторону реки.

- Чует моя чуялка, что проспорите вы мне полтинник, уважаемый! - Снейк снёс башку очередному мертвяку фирменным мачете. Блин, как бы в привычку не вошло, - На моём счету уже так-то с дюжину набралось. Отстаёте, коллега.
В ответ ему хмыкнул Айс, его заботило только прикрытие спины своего товарища. Они направлялись к зданию местного радиовещания, поскольку идея забаррикадироваться в каком-нибудь универмаге или, на худой конец, в ларьке с продуктами полностью провалилась. Половина города кишила ожившими. Пути были отрезаны в южную и западную часть Сейнфилда, дороги перекрыты этими уродами, мать твою, даже до заправки не доберёшься! Айс, крутя ручку радио, поймал местную волну, оттуда говорил какой-то испуганный хмырь, мол, он один заперт и настоятельно не рекомендует кому-либо соваться в местную больницу на какой-то там улице. Полный кавардак, говорит. Снейк замечал выживших на крышах домов, окнах офисов и даже на улице нет-нет да пробежит какой-нибудь испуганный чудик. Ну и чхать на них, у Снейка с Айсом своя шкура и она им дорога. А ещё они нехило втарились оружием. Осталось добраться до этого шушера из радио да переждать весь этот кошмар блин. Снейк с детства увлекался зомби и прочей ожившей нечистью и его не сильно удивило появление таковых. Главное чтобы покруче мутантов не нарисовалось. А причины... Хрен с ними, с причинами. Откуда эти твари появились неизвестно и задумываться об этом два преступника не собирались. Они просто спасали свои шкуры. Машину они оставили неподалёку от места цели - топливо кончилось. Добрались довольно-таки благополучно, правда прям у них на глазах одного мужика заживо сожрали зомби. То ещё зрелище. Здание радиовещание, первый этаж, коридор.
- А вот и тринадцатый, - прямо на них из-за угла высунулся мертвяк и, хищно хрипя, двинулся к ним.

Даша стояла как вкопанная. Её больше пленял не страх, а удивление. Она достала мобильник. Я покосилась на него.
- Как и ожидалось, связи нет. Супер. - подруга поджала губы.
Я лишь вздохнула. Тут проблема - я всегда верила в фантом. Меня пробрало дрожью до мозга костей.
- Бу! - крикнула Даша.
Я взвизгнула. Эта девчонка захохотала. Везёт пофигистам. Ни во что не верят, на все глубоко плевать. Даже на этот... снова мурашки - лабиринт.
Впрочем, мы заметили что остальные, кто ехал в лагерь уже шли в наше суровое убежище.
Кто-то из них шептался, кто-то шел понурив голову. Я и Даша шагали молча.
Вечерело. Лес, который днем казался просто большим парком, начал темнеть, ведь солнце падало на деревья сзади. Дул прохладный ветер. Подошвы обуви шуршали по гравию. Все обратилось в мрак. Я вышла из раздумий и глянула на лабиринт. Да-а... днем еще куда ни шло, но сейчас... аттракцион казался как будто самым настоящим лабиринтом минотавра. Мурашки побежали по телу. Я отставала, стало жутко. В связи с этим, я нагнала Дашу.
- Чего, Саш, страшно? - к моему удивлению, это был не сарказм. Это был искренний интерес.
- Есть немного. - я попыталась сделать невозмутимое лицо и отвела взгляд в сторону.
- А вот мне жутко, хоть убей. - я удивленно посмотрела на нее.
- Чего выпучилась? - Даша смутилась. - Вон, смотри дошли уже.
Подруга головой указала на заброшенный аттракцион. Он был прямо перед нами. Я начала жалеть о поездке.
- Заходим, заходим, не стесняемся. - подбадривал вялых детей, подростков и взрослых водитель равнодушным тоном.

Вокруг лишь незнакомые люди. Все снуют куда-то, бегают, суетятся, будто муравьи. Сломанные конечности уже неделю назад как срослись, но меня не выпустили. Только тогда я понял, что нахожусь в психушке. Они не верят моим словам, не верят ни единому слову, хоть и кивают головой с озадаченным видом. Врачи постоянно записывают что-то в свои книжки, кажется, они считают меня безнадежным психом. Я и сам посчитал таких людей, как я, полными психами. Но что я могу сделать с тем, что видел? Как я могу выбросить из головы образ этого ужаса, этого марева?! Никак... Я, может и хотел бы забыть все это, посчитать бредом сумасшедшего, но не могу. Они думают, что это была попытка суицида - глупцы! Я хотел жить! Я просто хотел жить, черт возьми! От этого становится так дурно... Попытку спастись принять за попытку умереть... Я говорил с врачами, убеждал, я кричал им "Я нормальный! Я не сумасшедший!" В ответ на это они лишь кололи мне лошадиную дозу успокоительного. Может, считают буйным? По сравнению со мной тут есть пациенты намного хуже. Один, как я помню, кричал о том, что стал призраком и остервенело бился о стену, пытаясь пройти сквозь неё. Но потом пришли санитары и повязали его. Противное было зрелище - парень кричал, плакал, кусался... Сейчас я просто смотрю в маленькое окошко. Какие-то люди играют в шашки, а кто-то читает книги. Некоторые просто сидят, как и я.

Эд находился в психиатрической больнице "Ренлириф" города Нордалсбурга. Он даже не помнил, сколько пробыл тут. Месяц? Два месяца? Все дни тянулись неисчислимо долго, но вместе с тем они проносились слишком быстро. От этого казалось, будто они вовсе не кончались, а суммировались. Врачи постоянно показывали парню черные кляксы, спрашивали, что он видит. Все эти одинаковые картинки были омерзительны ему. Никто не верил, что Эдди нормальный. Он пытался сказать, но никто не слушал, никто не хотел слышать, просто записывали диагноз. Подумаешь, что сумасшедший что-то там лепечет...

Это здание находилось не то, что на окраине, но и не в центре. Оно представляло собой высокое здание, прямое. Как и когда оно появилось - никто не знал. Лишь шли слухи о том, что тот, кто туда входил, никогда не возвращался.

Друзей у меня на тот момент было очень мало, в основном трусы. От безвыходности и ради андреналина я решил пойти один. Поискал его в дубльгисе, нашёл, только странно было то, что когда я щёлкал, был написан только адрес, но таких надписей как административное здание или школа, гостиница - не было. Идти по моим расчётам до этого дома от моего минут 20, взяв фонарик я отправился в путь. Спустя 5 минут ходьбы вместо привычных девятиэтажек, пошли очень старые хрущёвки и 4-этажные дома. Спустя десять минут пути, я заметил, компас, который твёрдо показывал на северо-восток, теперь завертелся, то ли на юг, то ли на запад. Надо сказать, что начало темнеть, причём быстро, хотя часы показывали 18:46 и на улице был май. Постепенно стали пропадать люди и машины и дома, а потом и вся растительность. Мне уже стало не по себе, но повернуться не решился.

Наконец я увидел силуэт огромного высокого, причем не нового здания. Я оглянулся сзади и спереди не было ни души, птицы не летали. Я открыл дверь и вошёл. Дом сразу предвещал какой-то страх: огромная круглая комната, очень высокие потолки как с театрах, стены светло-сиреневые, с непонятными рисунками. В этом помещении находилось две лестницы, я решил пойти по правой.

- Так, мне нужны четыре красные свечи, четыре белые, четыре синие и одну чёрную... - раскрыв аккуратно сложенный вчетверо листок бумаги, объявил я, обращаясь к продавцу.
Бегло оглядев неровные строчки на бумаге, я ещё раз перечислил в уме весь необходимый мне инвентарь. Кажется, что в этом магазинчике было всё необходимое, за исключением последней составляющей, которую уже достал в другом месте.

- Это всё? - равнодушно спросил продавец, кладя на прилавок четыре свёртка свечей разного цвета.
- Нет, ещё мне необходимы курительные палочки, хватит одной упаковки, потом пачку разноцветных мелков, сбор двадцати трав и... и, кажется, всё, - я немного замешкался, поэтому не сразу смог ответить продавцу, потому что мой взгляд был намертво прикован к стенду с кучей металлических безделушек типа "амулет-талисманы".

Кашлянув, продавец оторвал меня от стенда. На прилавке уже лежало всё перечисленное мною и он ожидал, когда я оплачу сей "бесполезный" заказ. Порывшись в карманах куртки, я положил на прилавок несколько помятых купюр и быстренько смёл весь инвентарь в сумку.

- Ваша сдача, - мрачно изрёк продавец, когда я, застегнув сумку, забросил её на плечо.
- Благодарю, - кивнул я, сгребая мелочёвку в карман. Больше меня ничего здесь не задерживало, а потому я спокойно развернулся к выходу, покидая мрачный магазинчик.

Это скорее даже не рассказ, а больше некая даже притча.
В этой истории нет ничего особо страшного, но в ней есть доля некой горестной истины, которая может постигнуть всех нас.

Однажды одна девушка грустным взором сидела на берегу моря.
Её пушистые, будто соломою спадающие волосы развивал предательски холодный ветер.
Неожиданно рядом с девушкой кто-то присел.
Посмотрев в сторону, девушка увидела старичка с седыми волосами и бородой и с голубыми как небо глазами.

- Что грустна так, дочка? - Спросил незнакомец.
- Есть повод. - Без лишних эмоций, ответила девушка смотря куда-то вдаль.
- От чего ж? - Не унимался старичок.
- Боль. - Ответил мнимым голос.
- Где? - Спросил вновь он.
- В сердце.
- Почему?
- Болит. - Ответила она, смотря на севшее солнце вдалеке.
- Что болит, дочка?
- Сердце. - Прошептала она, смотря в бездонные глаза.
- Я потеряла всё, что когда-то любила. Моя мать умерла. Друзья бросили, теперь я им не нужна. Дом стал чужим.