Страшилка

Запись с камеры видеонаблюдения 1.
Белая комната без окон, с одной дверью, такого же белого цвета. Посередине - небольшой столик и два стула друг напротив друга. Под столиком стоит портфель. За одним из стульев, направленных в сторону выхода из комнаты, расположена видеокамера на треноге. В комнату входят двое: один - высокий мужчина с тёмными волосами и седой бородой, в очках и белом халате, другой - высокий и худой, с белой кожей и такими же белыми волосами, в обтягивающей одежде, напоминающем белый гидрокостюм, со стелющейся по полу длинной белой трубкой, берущей своё начало в его копчике. Мужчина в белом халате приглашает молодого человека сесть на стул спиной к двери, сам же включает камеру и садится напротив. Далее начинается запись.

Запись с видеокамеры на треноге.
*Лицо молодого человека крупным планом. Белая кожа и белые волосы, большие голубые глаза с чёрными белками и узкими змеиными зрачками. Изо рта выпирают клыки. Правильные черты, спокойный взгляд, худое истощённое лицо и синяки под глазами. Начало диалога*

- Здравствуйте, я - Александра Кёртис. Вы звонили мне. - запыхавшись, Алекс влетела в участок.
- Здравствуйте, я - шериф Листер. Пройдёмте в мой кабинет.
- Где мои дети?
- Они в камере, до выяснения обстоятельств.
- Как в камере? С убийцами и ворами? Немедленно выпустите моих детей.
- Прекратите истерику, миссис Кёртис. Ваши дети совершили преступление и они сейчас именно там, где и должны быть.
- Какое преступление? Что вы несёте?
- Ваш сын взорвал автомобиль мистера Байрона.
- Эйдан? Бред какой-то. Он тихий и спокойный парень. Он даже мухи не обидит.
- Насчёт насекомых не знаю, а вот автомобиль... Ваше счастье, что в машине никого не было, но взрывная волна нанесла травмы случайному прохожему. Он и является главным свидетелем. К счастью для вас, у него ожоги средней тяжести и несколько ушибов, иначе, это бы расценивалось как покушение на убийство.
- Этого не может быть. Как? Каким образом он взорвал автомобиль?
- Свидетель утверждает, что слышал как ругались ваш сын и ваша дочь, а затем, ваш сын бросил что-то горящее в автомобиль мистера Байрона. Всё произошло слишком быстро и пострадавший не успел вовремя среагировать.
- Я хочу видеть своих детей.
- Идёмте за мной.

- Мам, я дома.
- Привет, сынок. Как дела в колледже?
- Всё хорошо. Завтра сдаём тесты и я, почти, выпускник. - ответил Эйдан матери.
- Так, а где Меган?
- Последний раз я видел её в компании Шона.
- Эх, этот парень до добра не доведёт. - вздохнула Алекс.
- Мам, что у нас на обед? Я просто умираю с голоду. - постарался Эйдан отвлечь мать от грустных мыслей.
- Мой руки и садись за стол. Сейчас я тебя покормлю.
Эйдану было неприятно наблюдать, как мать переживает за его непутёвую сестру, но поделать он ничего не мог. Ему оставалось только попытаться самому не огорчать мать, поэтому, он всегда хорошо учился, был тихим и послушным сыном, в противовес своей вспыльчивой и взбалмошной сестре.
Пообедав, Эйдан поблагодарил мать и отправился в свою комнату, готовиться к выпускным экзаменам.

Всё ноет и жжётся, всё чешется, но почесать невозможно. Щиплет, скребётся, словно что-то живое медленно прогрызает себе путь. Так скверно... Вся эта гадость рвётся изнутри. Ирэн всё ещё обнимает меня, не могу понять, спит она или нет. Как будто после этой пытки можно уснуть спокойным сном. А что дальше, если это только начало? В том, что это начало я нисколько не сомневалась.

Так странно - мне кажется, что я сплю. Сознание изредка проясняется и глаза жмурятся от яркого света, а потом обратно - мир, словно стекло, покрывается испариной и я ничего не вижу. Не понимаю. Где сон, а где явь? Совсем не различаю, ведь в обоих измерениях моё тело болит одинаково, без каких-либо отличительных черт.

"Во сне должно быть легче", - мысли слишком вязкие, долго текут по извилинам, как неторопливые опарыши, знающие в каком направлении им ползти. Веки, как занавес, смыкаются - в этот момент я нахожусь в реальности; размыкаются - и я вновь во сне. Ослепительный свет приглушён, я слышу мерный скрежет - глаза открыты. Закрываю и мне кажется, что тело парит в воздухе. Осторожно подхваченное чьими-то руками, тело скользит. Не хочу...
- Ирэн... - шепчут потрескавшиеся губы, так тихо, что это слово можно принять за громкий вздох.

Заходи скорей домой.
Ученик мой молодой,
Ты ведь знаешь - я слепой
Нагло пахнущий мочой.

Я очнулся посреди ветхого дома. Заливший стену мрак строил причудливые тени.
Я протер неумытые глаза, а затем решил выпить стакан горячего молока.

По пути в кухню, я увидел маленького человека, походившего на гнома. Залившая комнату луна позволяла разглядеть в его руках сверкающий нож. Я взвизгнул как девчонка. Затем, услышав меня, гном бросился мне в шею и вспорол горло. Кровь разлилась по всей комнате. Я понял, что задыхаюсь. Он вонзил нож мне в глаз, затем схватив пальцами передние зубы - вырвал их. Я стал орать, но эта тварь отрубила мне язык моими же зубами. Но причем тут язык? Я продолжал вопить, пока в глазах не потемнело и я не умер. Я оказался молодым учеником, а он - нагло пахнущим мочой. Он был слеп, а я криклив. После этого я попал в ад, где жгучие языки пламени охватывали меня.

Боюсь ли я смерти? Нет. Я только что впустил ее в себя, а затем выпустил. Каждый день миллионы людей делают то же самое, когда курят. Курение - тоже смерть, ведь так? Почему нас не пугает перспектива выплевывания кусков своих легких? И почему нас так пугает смерть внезапная, от рук убийцы или неведомого существа?

Как там говорят? Человека пугает неизвестное? По натуре я - эмпирик (эмпирический путь познания мира базируется на отрицании идеи возможности познания мира с помощью теории, принимая лишь практический опыт), так что неизвестное для меня-то, что я не попробовал. Смерть от табака не пугает меня, ведь человек подобен табачному дыму. От огня - неважно, пламя это страсти, любви или зажигалки - он появляется, проникает в легкие этого мира, отравляя его и исчезает.

Немного обо мне. Зовут меня Илья, мне тридцать семь лет, в армии не служил, после окончания журфака меня приняли репортером на место стажировки - региональный телеканал. Единственные доступные мне развлечения - курево, выпивка, компьютер с его медиа-сокровищами и литература. Я - инвалид. Не придал значения знаку, предупреждающему об опасной зоне и оказался в овраге, чудом выжив. Я не потерял сознание, когда это произошло - видел, как моя нога вросла в раскуроченную раму мотоцикла. Ее пришлось ампутировать - слишком тяжелая рана, слишком высока опасность заражения. Вот тогда я боялся смерти. Теперь не боюсь. ОН открыл мне глаза. Теперь я понимаю, что моя жизнь - белый и пустой пикетный плакат, как в песне Marilyn Manson. Все это благодаря ему. Кстати, пора бы с ним встретиться.

Я не хочу быть Бертой, хочу быть Анечкой, как раньше! Глупая Ада, почему её нравятся такие имена? Хорошо, что меня она меня не назвала какой-нибудь Конкордией или Мирославой! А то бы я даже своего нового имени выговорить не смогла.

Пока мамочка не пришла, я вам расскажу кое-что. Ада - дочка Сатаны. Не увидела бы - не поверила бы, что это у Сатаны то дочка есть. Ну и я ей, видимо, очень понравилось, как Алиска, Зоя и Катька. Это раньше их так звали, а теперь их зовут Жасмин, Азалия и Виталина. Видите ли, Адочке такие имена нравятся. Себе бы имя поменяла, а то А-ада. Хотя правильно всё - она ведь дочка Сатаны, поэтому и Ада, ну, в честь ада.

Так вот, прислала она ко мне какого-то чёртика. Была ночь, темно, хоть глаз выколи. И тихо. Я даже слышала, как стучит моё сердце. Вернее, стучало. Мамочка спать легла. Меня уложила и легла. Я лежу-лежу, овечек считаю, мечтаю о том, какую мы мне белую кису купим, если я отличницей выйду. Мама сказала, что пока я во втором классе, отличницей стать легче, чем потом.

Это произошло осенью, где-то в середине октября. Я сидел в удобном кожаном кресле и читал еженедельную газету, изредка кидая взгляд в сторону окна. Напротив меня, освещая комнату медным мерцающим светом, горел камин. Этот свет создавал атмосферу старины, что вызывало некую ностальгию. Особенно запомнились дальние углы комнаты и книжные полки, которых я практически не видел, ибо свет до них попросту не доходил.
На улице была глубокая ночь. Чистая асфальтированная дорога освещалась лишь холодным белым сиянием фонарных столбов. Эта дорога вела через Пасс-Рок, а после поворота направо, прямиком к Тейлор-стрит и Эрон-Брук. В маленькие щели оконной рамы просачивался поток прохладного воздуха, принося с собой тёрпкий запах опавших листьев и осеннюю свежесть.

Я тихо встал с кресла, а затем подошёл к письменному столу, на котором безмолвно покоилась стопка чистых листов и печатная машинка. Когда-то я занимался писательством, но теперь даже думать не хотел о творчестве. Мой последний роман оказался не столь успешным, как я предполагал. Может быть неудача повлияла на моё решение? Я даже не задумывался. Сейчас меня совершенно другое заботило. Моя семья - жена Карен и дочка Шерон - вот моё истинное счастье и высшая награда. Сейчас они спали на втором этаже. Карен - очень хорошая и любящая жена, мать моего ребёнка. Мы познакомились в Эзденской библиотеки. Был тёплый летний день, ослепительно яркий и вызывающий бурю положительных эмоций. Я пришёл туда сдать какую-то книгу, но увидев Карен обо всём забыл. Она была в читальном зале, совершенно одна. На её светлых пышных волосах находился белый ободок с пластмассовым бутоном лаванды. Одета она была в летнее белое платье и, такого же цвета, босоножки. Она читала какую-то зарубежную литературу. Дальше всё было, как в чудесном сне - мы познакомились, стали встречаться, а через семь месяцев поженились. Карен родила мне дочку. Я очень благодарен ей за всё это.

Заражённые уже смирились с властями, которые их изолировали от здорового общества. Теперь у них была другая беда. Если они как-то пережили Чуму и Войну, то Голод для них стал ужасной смертью. Если до катаклизмов люди ели в ресторанах, в кафетериях, закупались в магазинах и возмущались, что у еды кончается срок годности, а от тухлого мяса их просто тошнило, то сейчас они готовы были съесть всё, что находили. Власти не собирались отправлять им продукты питания. Во избежание распространения не утихающего вируса, им было проще, чтобы те загнулись от болезни и голода, чем лечить больных.

Почти все продуктовые магазины уже были сгоревшие. А которые не тронуло пламя были опустошенными мародерами и одичавшими животными.
Скот весь подох, мясо их уже пахло ужасной гнилью. На них было противно смотреть, т.к у животных появлялись пузыри от личинок различных насекомых. Поля также не приносили пользы, ибо были сожжены. Ни овса, ни колосьев - урожая не было. Люди понимали, что это был конец, но надо было питаться. Дохлый скот, они жарили и ели. От безумия и голода люди жадно проглатывали протухшее мясо. Лесов не стало, ими всё ещё овладевало пламя.

Был жаркий летний день. Огромное яркое солнце утопало в разгорячённом городском воздухе. Недовольные лица, то и дело, мелькали из-под выцвевших безболок и сетчатых панамок. По асфальтированной дороге ехала велосипедная банда, которая образовалась не так давно. Их было шестеро: Генри Бартер - вожак банды, мальчишка тринадцати лет, чей возраст и грубый пылкий характер сказались на его статусе.
Лео Хорн - мальчишка двенадцати лет, постоянно любящий устраивать диверсии и саботаж в их отряде, по этой причине он получал от Генри, но терпеливо сдерживал подзатыльники и оставался в банде.
Линда Петерсон - обаятельная девочка двенадцати лет. Она из богатой семьи, поэтому слегка капризная и весьма высокого о себе мнения. Находится в этой компании только из-за мальчишек.
Эльза ВанлИ - молчаливая девчонка тринадцати лет, выросла в приюте. Несмотря на свой возраст - выглядит как зрелая девушка. Кажется, что какая-то мистика таится в её тёмных глазах, прямых чёрных волосах, на фоне, которых, выделяется прядь волос красного цвета. По внешнему виду можно было сказать, что она ниформалка, но женственности это не убавляло.
Саймон Коснер - мальчишка двенадцати лет, из проблемной семьи. Однако, жизненные обстоятельства не повлияли на его воспитанность. Он очень интелегентный и начитанный - в городской библиотеке его можно видеть чаще, чем дома или на улице. Очень не разговорчивый, может, поэтому у него и закрутился "роман" с Эльзой - такой же молчаливой особой.
Ну и конечно же Чарли Фрэнсис - мальчишка двенадцати лет, страдающий дистрофией и почти полной глухотой. Если вы спросите его, какой его любимый девиз, то он незамедлительно ответит: "Чего? Говори громче". Просто занавес.