Дом, милый дом

Идешь ты по улочкам, вспоминая пятнашки да классики, залихватский бег наперегонки. Вспоминаешь, как в зимнюю пору дедушка вез тебя на санях в школу, вручая бутерброд с вареньем, от которого ты тогда так необдуманно пытался отказаться. И как смотрел на тебя дедушка, как тепло он улыбался. А ты уже с нетерпением представлял, как будешь гонять на переменах с одноклассниками, прятаться за их спинами во время уроков, дабы учитель тебя не вызвал к доске, ведь именно сегодня ты, как назло, не выучил домашнее задание, а двойку получить ох как не хочется.
Смотрит одинокая молчаливая школа на тебя пустыми глазницами окон, в которых больше никогда не мелькнет жизнь.
Ты сворачиваешь налево, проходишь мимо магазина, на котором еще сохранилась вывеска «ПРОДУКТЫ». Заходишь внутрь, ощущаешь запах пыли. Пустые полки, стеллажи, одинокий кассовый аппарат, в который больше никто никогда не кинет монету. И не станет за прилавком улыбчивая женщина-продавец, которая отсчитает тебе сдачу и бережно положит ее тебе в раскрытую ладонь, проследив, дабы ты ненароком не рассыпал.
Идешь ты вниз по улице, мимо сломанных, прогнивших заборов, видя брошенные собачьи будки и ржавые цепи со сгнившими ошейниками. И не мяукают кошки, встречая хозяев, и не бегают они полуигриво от огромных, но таких добродушных собак, которые, несмотря на свой грозный вид, и мухи не обидят.
И вот тот самый двор. Целый хлев, из которого, кажется, вот-вот раздастся мычание. Конура, из которой уже не выглянет радостная морда, и не бросится четвероногий друг в объятия хозяина. И ты не можешь унять слезы тоски, сколько бы лет тебе ни было. Ключ от двери висит все там же – под крышей курятника. Ты открываешь все такую же скрипучую дверь, и заходишь в комнату. И будто бы не уезжал никуда – книжные полки все так же заставлены, все так же стоит в углу старенький телевизор, только завешанный клеенкой. Все такой же чистый красный ковер на полу, а рядом стоит огромный пылесос, который ты так ненавидел из-за издаваемого им шума. И висит фотография на стене, на которой изображена еще такая, кажется, молодая бабушка, держащая тебя, грудного ребенка, на руках, и улыбающаяся такой же непринужденной ласковой улыбкой. И понимаешь ты, что опоздал, что не смог приехать, а она ведь так хотела еще хотя бы раз тебя увидеть. И ты держишь фотографию в руках, не в силах с ней расстаться. И медленно, дрожащими руками, кладешь ее в рюкзак. И выходишь из дому с такой же тяжестью на душе, с которой ты заходил в него. Оборачиваешься и видишь ее. Такой ты ее запомнил – доброе, морщинистое лицо, согревающая не сходит с ее губ. И машет она тебе с порога, и ты машешь ей в ответ, и невольно так же начинаешь улыбаться. И исчезает она в белесом тумане, одарив тебя напоследок таким давним, но отнюдь не забытым бабушкиным теплом.