Страшилка

Этот реальный случай произошёл с моей знакомой по имени Елена в студенческие годы. Тогда она, молодая, шикарная блондинка под метр восемьдесят, с аппетитными формами, невольно привлекала внимание мужской половины институтской братии и вызывала зависть женской.

Запал на красавицу Елену и высокий, худющий очкарик-«ботаник» Толик. И так и сяк подкатывал в меру своей храбрости, только эффектная молодая блондинка вежливо, но твёрдо давала страдальцу от ворот поворот. Не такого «прынца» видела возле себя она в своих девичьих грёзах...

Как-то, после одной из вечеринок, в квартире у Елены остались она с подругой Таней и этот самый Толик. Время уже позднее, Таня засобиралась домой, а ботаник снова начал свои робкие поползновения, в том смысле, чтобы продолжить с хозяйкой квартиры романтический вечер после ухода её подруги. Но хитрая красотка отправила Толика провожать Татьяну. Ибо на улице темно, страшно – никак нельзя девушку одну домой отпускать!
Татьяна-то как раз совсем не прочь была прогуляться с перспективным, из хорошей, солидной семьи, Толиком. Сама же и намекнула об этом своей близкой подруге Елене. Так и отправились в ночь - мечтающий об Елене Толик и положившая глаз на Толика Татьяна.

Лучики восходящего солнца пробивались сквозь крону деревьев. Птицы пели свои песни на непонятном для людей языке, цветы распускали лепестки, просыпаясь от недолгого сна. В тени старого толстого дерева спал мальчик - подросток. Его каштановые волосы слегка доходили до закрытых глаз, а помятая грязная одежда говорила о том, что ему не сладко от жизни досталось. На его коленях мирно покоилась черноволосая девочка с невероятно бледной, почти белой, кожей. Ее волосы были достаточной длинны, что бы согреть ее тело по пояс, дальше они спадали вниз по талии и лежали на зеленой траве. Помятая грязная серая рубашка на размер больше самой девочки служила чем-то типа простынки, а штаны древесного цвета, задранные до колена с одной стороны, промокшие от утреней росы только еще больше замораживали тело. Плащ, который вчера был еще пригодный для ношения, сейчас лежал порванный возле тела Ирки, но веревка, слегка давящая в шею, заставляла его держаться. Девочка лежала неподвижно, словно дорогая фарфоровая кукла, которую выбросили из-за того, что она выглядит немного пугающе. Грязь на лице и кровавые следы на шее говорили сами за себя. Прохожий мог бы подумать, что она мертва, ведь дышала она слабо и медленно, и издалека казалось, что она вовсе не дышит.

Недавно я гостила у бабушки и она рассказала мне интересную историю. В молодости у нее была знакомая, ее звали Марина. Они с бабушкой были хорошими друзьями, но именно были. Марина умерла в достаточно молодом возрасте и очень необычно.

На 25 день рождения Марины ее дальняя родственница подарила девушке картину. На ней была изображена пожилая женщина в красивом бальном платье, это был портрет, женщину видно только до пояса. Родственница сказала Марине, что эта их пра-пра-прабабушка и нельзя выбрасывать картину. Девушке не хотелось вешать ее в своей квартире в городе и она отвезла картину на дачу, "разместив" прабабушку в гостиной.

Позже, летом, Марина поехала за город на три недели и позвала мою бабушку. Они хотели отдохнуть вместе. Все было хорошо, пока не начались странности. Марина начала угасать на глазах, появились мелкие морщины, волосы тускнели и т.п. А вот дальняя родственница на портрете наоборот будто молодела. Бабушка испугалась и посоветовала убрать картину, но Марина лишь отмахнулась.

Лет пятнадцать назад это было. Я тогда подыскал маме квартиру в пятиэтажке-новостройке на окраине Нижнего Тагила. Поближе к саду, как она и хотела. До сада ножками ходу три минуты, а там у нас хозяйство, садик-огородик, цыпочки, пёс-барбос, только что коровы нету.
Дом ещё заселялся. Половина жильцов – бывшие хозяева снесённого на этом месте частного сектора, а из пришлых на пятый этаж въехала только молоденькая дамочка приятной наружности. Как водится на окраинах, все друг друга знают, а с новенькими обязательно знакомятся, без стеснения выспрашивая обо всём. Но вот молодая жиличка на откровенные разговоры не очень-то раскручивалась. Известно стало лишь, что не замужем, детей не имеет, звать Инна, а родители в какой-то дальней деревеньке проживают.
По гостям Инна не ходила, но соседок не чуралась, когда те сами наведывались под разными предлогами – то за солью, то по телефону позвонить. Интересно же посмотреть, как да чо? Но дальше порога молодуха никого не пускала, тем самым только подогревая нездоровый интерес к своей персоне. А в этом окраинном посёлке женщина была заметная, выделялась на общем платочно-фуфаечном фоне аккуратной одеждой и ухоженным видом. И хоть не красилась, как большинство женщин, не кокетничала, да и болтушкой-веселушкой совсем не была, но местные мужики все поголовно стали заглядываться на новосёлшу. Я её тоже видел часто (Инна с мамой в одном подъезде проживала), но особого впечатления на меня она не произвела. Может, потому что всегда в женских коллективах трудился и насмотрелся «красоток», может, особенно не приглядывался.

Виктор открыл глаза. Первое, что он ощутил – это движение. Повернув голову, он увидел, что находится в повозке, которая то и дело слегка подскакивала на ухабистой дороге. Сам он лежал на скамье, рядом с который сидел Заррик, не спуская со старого мага обеспокоенного взгляда. Вокруг них были разбросаны чем-то наполненные мешки.
- Очнулся наконец, - раздался незнакомый мужской голос. – Да уж, здорово тебя потрепало, старик. Тпру!
Повозка остановилась. Виктор сел, чувствуя, как все еще кружится голова. Возница тем временем вытащил из-под дорожной накидки флягу и протянул ее старику.
- На вот, попей, - сказал он. – Не беспокойся, это просто вода. Тебе уж точно не помешает немного промочить горло. Только не выпивай всю, пожалуйста.
Виктор дрожащими руками взял флягу и поднес ее к губам. Живительная жидкость потекла внутрь порядком измученного организма. Стало немного легче. Сделав еще один небольшой глоток, маг вернул флягу.

- Любимая открой мне дверь. Я знаю ты в этом фургончике. Не стоит отрицать этого. Я чувствую твои духи, которые подарил на твой день рождение. Они пахнут слишком сладко, чтобы устоять перед тобой. Я готов разделить с тобой своё бремя, только открой. Дай мне тебя увидеть. Я люблю тебя больше, чем всех людей на планете. Ради тебя мне не жалко умереть в битве против твоих врагов. Дай мне увидеть тот взор, что направлял в мою пустую жизнь надежду, что я дорог тебе. Дай мне увидеть лицо, что служит маяком для меня в ночи. Твоя бледная кожа нежней, чем поцелуй матери, который адресован чаду. Я помню, как мы с тобой часами могли лежать в тени старого дуба на берегу шумной реки. Те времена вернём вместе. И тот запах свежего хлеба, идущего из пекарни старика Олли. Анета, только открой эту дверь, иначе я её выбью. Я докажу, что моя любовь не знает границ. Может ты меня разлюбила? Тогда дай мне хоть какой-то ответ. Ты что там плачешь? Анет, я слышу плач. С тобой всё хорошо?
- Я... Я... Я не могу вам описать тот ужас картины, что сейчас пережила. - сквозь слёзы девушка пыталась внятно разговаривать с цыганкой, то, что я просила сбылось. Но я не ожидала, что будет так.

Около семи лет назад я встретил прекрасную девушку. Не знаю, была ли это любовь с первого взгляда, но я практически сразу понял, что именно она - моя судьба. И не прогадал. С Юлей мы женаты уже примерно пять лет.

Ведя ее под венец, я мало, что знал о её семье, которая на свадьбе не появилась. Сама Юля отзывалась о людях, с которыми провела своё детство, неохотно и кратко, но мне удалось узнать о сестре и больном дедушке ("больным старостью", как дословно сказала моя теперь уже жена).

Сразу хочу сказать, что когда ты по уши в кого-то влюблен, ты не ищешь плохие стороны различных вещей и не считаешь каждую недомолвку странной - ты позволяешь всему идти своей чередой. Но первый звоночек прогремел, когда я нашёл на полке среди классической литературы книгу для правильного создания оберегов и защиты от тёмных сил. Первое о чем я подумал - девушки суеверны и верят во всю эту чушь. Но сомнения в душу всё же закрались.

Ночь. Обычная тихая ночь. Я бы хотел Вам всем пожелать "Спокойной ночи", но это ни фига не так.
Эта ночь не будет спокойной, ни для Джеймса Симонса, ни для Стэфани Джонс, ни для кого бы то ни было еще...
Кровавый закат уронил ржавое солнце за горизонт. Старый жрец смотрит в свой костер не мигая. В костре медленно догорают скелеты птиц и мелких грызунов, дым зловеще стелиться по полу скромной лачуги колдуна. Дым принимает зловещие силуэты существ, давно покинувших этот мир. Но они слышат. Они придут. Это не простая ночь. Это ночь мести.

Днем ранее.
- Ну вы же понимаете, что мы при всем желании не можем оплатить вашу страховку - распинался Джеймс Симонс, рядовой клерк страховой компании "Каупман и сыновья", Вы должны понять, при всем моем сочувствии к вам - это не страховой случай, и мы ничем, буквально ничем не можем вам помочь!

Наступил вечер, и вскоре на небе появилась луна, окидывая своем ярким взглядом все вокруг. Не было сомнений, что внимание ночного светила привлекла довольно интересная парочка, представляющая собой старика, который еле подволакивал то и дело гнущиеся ноги, и мальчика, который раскинулся на руках у старика, видимо, находясь без сознания, ну, или просто уснувшего. Но луне не было дело до каких-то там людишек, поэтому она спокойно прикрылась небольшим облаком.
Фляга с эликсиром была пуста – Виктор использовал все живительное зелье, дабы увести Заррика от разбушевавшихся хищников. Жизнь этого мальчика слишком ценна, чтобы ее можно было подвергнуть хоть малейшей опасности. Но сейчас старый маг уже жалел о своей поспешности. Тело жутко болело, ноги не выдерживали, а поправить состояние попросту нечем.
Впереди показался блеск воды – луна, смиловавшись над путниками, выглянула из-за облака, отразившись в протекавшей неподалеку реке. Поняв, что парочка направилась именно туда, светило снова спряталось, погрузив долину в темноту.

Солнце клонилось к горизонту, и большинство людей, прятавшихся целый день от жуткой жары в домах, выходили на воздух, наслаждаясь столь долгожданной вечерней прохладой.
Заррик никогда особо не слушался родителей. Скучно ему было в деревне – играть особо не с кем, да и не разгуляешься здесь, что для десятилетнего мальчика было самым худшим наказанием. Поэтому, воспользовавшись тем, что родители направились в таверну, он быстренько прошмыгнул к воротам их двора и пробежал по улице за пределы Саюна, остановившись на околице. Перед ним расстилалась огромная долина, которую не зря прозвали Зеленой – ее покрывал столь густой слой растительности, что земли под ней не было видно совершенно, а испепеляющее солнце было не в силах сжечь эту траву.
Но Заррика долина не интересовала. Действительно, ну что интересного можно тут найти?! Поэтому он обогнул деревню и побежал к опушке небольшого леса у подножия Восточной горы. Родители предупреждали его, что в лес ходить нельзя, но когда это останавливало любого мальчика? Да и лес он знал, как свои пять пальцев, и еще ни разу не встречал там ничего пугающего или опасного.